Красный Дракон

— Милорд смотрите! Это тот зверь, о котором я вам говорил! — воскликнул рыцарь указывая на улетающего ящера. Джон узнал его — это был тот рыцарь, который назвал его дезертиром. — У меня ещё есть глаза, сир Гэрдон, и они ещё видят! — мрачно проговорил всадник, в глазах которого промелькнула искра эмоции, которую Джон никак не мог описать. Десятки пар глаз были устремлены в небо. В одних плескался страх, а в некоторых глазах было восхищение, которое никто не пытался скрыть. Однако Джон смотрел на одного человека. Высокий, широкоплечий, одетый в тёмные доспехи с кольчугой, которые сверху покрывал меховой плащ огненного цвета. Седеющую голову ничего не покрывало и Джон на миг подумал, что в таких погодных условиях этому южанину следовало бы по лучше укрываться. То, что он южанин, Джон не сомневался. Уроки мейстера Лювина, давали ему понять что перед ним сейчас не один из лордов Севера. Пламенное сердце — не является гербом какого-либо дома Севера. Да и лицо его выглядело по-южному… Он глянул в мрачное лицо короля и на какое-то мгновение у него в голове вспыхнула мысль о том, что этот «милорд» ни разу не улыбался. Его лицо таким и оставалось мрачным и «каменным», и лишь, в тёмно-синих глазах, как показалось Джону, плескалось грозное и неукротимое пламя, которое одним только пристальным взглядом способно было испепелить человека. Бастард подумал, что ему следовало бы сложить оружие, однако он тут же осознал, что ему пока остаются неясными мысли этого человека. Однако от одного только взгляда на него Джону внутри что-то подсказывало что эта мрачная маска на его лице полностью показывает его внутреннюю сторону, которая, он сомневался, была по своему тяжёлой. А это значит что и разговоры с ним могут быть тяжёлыми и напряжёнными и это заставляло его невольно чувствовать, что этот человек может быть по своему опасен. Он не боялся людей, ведь, в конце концов, он понимал, что никто из них не могут быть хуже тех тварей, которых он уже видел. Король в сопровождении своего отряда подъехал к ним и Джон напряжённо встал, ожидая любого поворота, но чаще всего, худшего, ведь последняя встреча, не обошлась без неприятностей. Он сурово и мрачно уставил на Джона пристальный взгляд, но Джон не поддался желанию отвести свой взгляд, хоть он и чувствовал, что взгляд этот давил на него серьёзной силой, но Джон лишь холодно уставился на него. — Это тот «дезертир», о котором вы говорили? — спросил всадник, не отрывая зрительного контакта. Его глубокий голос вызвал у Джона внутри какой-то непонятный трепет, однако он был слишком мал, чтобы это хоть как-то отобразилось на лице. — Да, ваша милость! Кстати, дезертир, у тебя мой меч, я хотел бы, чтобы ты его вернул мне! — громко сказал сир Гэрдон. — Если ты этого и впрямь хочешь, то подойди и возьми его! Я его протягивать тебе не стану. — прямо, с едва заметными нотками дерзости и вызова, сказал Джон. Он почувствовал на себе пристальный взгляд «милорда». — Обращайся ко мне «сир»! — воскликнул сир Гэрдон. — Иначе убьёшь меня? Ну давай! Рядом лежат мечи, которые ты и твои люди в страхе побросали, убегая от «зверя». Вот уж кого я бы точно не назвал бы рыцарем, так это тебя и каждого из твоих людей! — стальным голосом закончил Джон. — Я — рыцарь на службе у Его Величества, а ты — предатель, который защищает этих одичалых сволочей! — крик сира Гэрдон был похож на омерзительный писк птицы, который вызывал у Джона только раздражение. «Седьмое пекло, как же хочется просто отдохнуть!» — пронеслось в голове у бастарда. Даже то, что он какое-то время был без сознания, полностью не вернули ему сил; он ещё чувствовал лёгкое присутствие слабости. Это и делало его в последние часы таким резким и решительным чуть ли не во всём. Сил, которыми снабжал его дракон, было не так достаточно чтобы полностью восстановиться. Это ещё добавляло ему и дерзости. Он понимал, что в нынешней ситуации нарывается на арест, тем более победитель был в своём праве, но он уже ничего не мог (или не хотел.) поделать. — Я заметил, что ты рыцарь! Только вот ты называешь меня дезертиром, а я, в свою очередь, заметил, что поступки твои далеко не рыцарские. — сказал Джон. — Что ты хочешь этим сказать? — спросил его «милорд». Джон заметил что в его взгляде промелькнула заинтересованность. — Милорд, не слушайте его. Прикажите и мы быстро его арестуем. — торопливо проговорил сир Гэрдон. — То, что я уже сказал, ваша милость! — ответил Джон, после чего продолжил — они хотели взять в плен, женщину, которая только что пережила роды и сейчас отдыхает, они готовы были обнажить меч против меня — брата Ночного Дозора, не говоря уже о том, что они могли убить и этих одичалых девушек, которые являются моими пленными… — Адала, услышав это, хмуро уставилась на Джона, но прерывать его не стала — и сбежали от одного вида крылатой рептилии! — закончил бастард. На одно мгновение, ему показалось, что на мрачном лице предводителя отряда промелькнула улыбка, однако уже в следующий момент его лицо уже было прежним. — Ты натравил её на нас! — воскликнул сир Гэрдон. Заинтересованные и тревожные взгляды десятков всадников и рыцарей в один миг были направлены на одного объекта их внимания. Вель и Адала увидев это, смутившись, увели свои взгляды в сторону. Джон невозмутимо ответил ему: — Я не мог им управлять, а если бы и мог, то убежать вы бы точно не смогли. От вас бы осталась кучка пепла, будь всё иначе. — — Ваша Милость, этот предатель лжёт. Прикажите, и мы закуём его в цепи, как и всех тех одичалых шлюх, которых он тут держит! — воскликнул сир Гэрдон. — Довольно, сир Гэрдон! Я и так уже услышал достаточно многое для себя! — проговорил тот. Король повернул коня и отдал приказ: — Возвращаемся в замок. — тихо отдал приказ всадник, однако глашатай стоял рядом и смог протрубить отход. Рыцари, разворачивая коней, уезжали в замок, а сам всадник стоял с группой своих людей из нескольких десятков человек. Он снова уставился на Джона пристальным взглядом, однако теперь Джона этот взгляд не волновал. Он сделал шаг навстречу королю и сказал: — Благодарю за помощь в схватке с войском Манса. Вот только ваш герб мне не известен, хотя вы называете себя королём. — И тут внезапно «король» сказал: — Ты мне кого-то напоминаешь, парень — тихо проговорил всадник в ярком плаще. Джон удивился, услышав это, ведь он мог поклясться, что за всю свою жизнь ещё ни разу не видел этого человека, хотя его оставшиеся чёрные волосы и тёмно-синие глаза кого-то ему напоминали. И вскоре он понял кого. Король бросил взгляд на стоящего рядом человека и тот глубоким, но каким-то старческим голосом сказал: — Перед тобой Его Величество король Станнис из дома Баратеон — законный правитель Андалов, Ройнаров и Первых Людей, Защитник Семи Королевств! Тебе мальчик, следует обращаться к Его Величеству должным образом. — Услышав это, по лицу Джона пробежала мрачная тень. Он знал что перед ним средний брат Его Величества, короля Роберта Баратеона. Учитывая, какое дружеское отношение к королю Роберту и к его братьям было у лорда-отца Джона, можно было не сомневаться в том, что и к семейству Старков у всех братьев Баратеонов было только положительное отношение. Поэтому в голове у Джона возник вопрос: «А знает ли ''Его Величество'' кто перед ним стоит?» — однако понимание этих вещей, показало в его голове картину, в которой Его Величество, король Станнис из дома Баратеонов делает предложение Джону. И это, как ни странно, его слегка потревожило, и причём настолько, что он на какое-то время забыл о своей усталости. Король Станнис знал его отца, а Джон был похож на него, не говоря уже о том, что он теперь единственный «более-менее» Старк, что ещё остался в живых. Не трудно было догадаться какое предложение можно было Джону ожидать от короля Станниса, но Джону не хотелось бы этого услышать. Поэтому ему и не хотелось бы полностью раскрывать свою сущность перед ним, надеясь, что достаточно будет одного только имени. Мало ли в Вестеросе людей с именем Джон? И тут неожиданно король Станнис спросил его: — Как тебя звать парень? — — Джон, Ваша Милость. — слегка склонив голову, тихо ответил Сноу. — Джон, хм…— повторил это имя король и его мрачное лицо стало хмурым и задумчивым. Джон, тем временем, смотрел на короля, молясь всем Старым Богам, чтобы король не догадался о чём бастард думает. Однако тот, после недолгого раздумья, поднял взгляд к небу и спросил Джона: — Сир Гэрдон был прав? Ты и впрямь натравил своего зверя на моих людей? Говори правду! — — Это… не так просто объяснить, Ваша Милость. Все вышло как-то само собой. Он появился здесь в самый неприятный момент, когда ваши люди уже готовы были на нас кинуться. Защищать нас — это было его решение. — прямо сказал Джон, стараясь оттянуть мысли короля от темы, о которой он думал несколько минут назад. Король перевёл на него свой взгляд, и пристально уставившись, спросил его: — Я велел сиру Гэрдону и всем остальным своим людям отступить к замку, но с чего ты решил что я тебе поверю? Кто ты такой, чтобы я мог тебе верить? — На миг Джон подумал раскрыть королю свою настоящую сущность. Однако он, недолго помолчав, сказал следующее: — Я брат Ночного Дозора. Может быть, вы и считаете, что теперь все мы вплоть до последнего солдата нашего ордена, являемся бывшими ворами, разбойниками и убийцами, но не стоит полагать, что никто из нас ещё не сохранил в себе остатки честности и преданности. Я не собирался вызывать у вас доверия. Я лишь сказал так как было, и так как есть и меня, честно признаться, не сильно волнует, что вы об этом думаете! — То с каким напряжением и холодом он проговорил заставило всех удивленно и ошарашенно посмотреть на бастарда. Кроме самого Станниса, тот к великому удивлению всех кто его видел и на него смотрел, слегка улыбнулся. — Ты умеешь быть дерзким. Даже со своим королём. Почему бы мне, в качестве наказания, не отдать приказ своим людям, чтобы выполнить то, что хотел сделать сир Гэрдон? — приглушенно проговорил король Станнис. Конные рыцари положили свои руки на мечи, а Вель с Адалой лишь крепче схватили своё оружие. Казалось воздух вокруг стал плотнее из-за напряжения. Но Джон прекрасно понимал, что король просто хотел испугать его. Ничего такого серьезного у него не было в планах, но Джон всё равно ответил: — Меня почему-то подобная мысль не сильно пугает, и даже, если вы решитесь на это, мне останется их только защищать, даже несмотря на неудобное положение. — — Ты защищаешь их! Почему? — спросил его король. — Потому что они являются пленными Ночного Дозора, а не ваших людей при всем уважении к ним, насколько я вообще могу их уважать после этого. — ответил Сноу. — Не все из моих людей такие как сир Гэрдон! — резко сказал король Станнис, после чего продолжил — впрочем, меня интересует кое-что другое. Что ты намерен делать потом, когда мы вернёмся в замок? — То есть, Ваша Милость, вы имеете ввиду, как я намерен поступить с пленными? — переспросил короля Джон, на что тот лишь кивнул. — Разумеется, я отправлю их в замок или вы считаете, что они решат сбежать на север. Они одни там не выживут — ответил он. — Ну почему же одни?! Думаешь мы всех одичалых, что были здесь, перебили и взяли в плен? — остановился король, наблюдая за нахмуренным лицом Джона, после чего снова сказал — мы убили многих, а в плен взяли ещё больше… Несколько тысяч одичалых, в том числе вожди многих кланов и даже этого, «Короля за Стеной». — сердце Джона на миг пропустило удар, услышав это, однако он постарался не подавать этому виду — Однако большинство сумело сбежать на север. Что мешает тоже самое сделать им когда они всё же смогут собраться силами для такого пути? — То что я не позавидую их судьбе, если они всё же решаться на такое. Также как теперь не позавидую и вашим «беглецам». Боюсь, многие из них, сбежавших, сегодня ночью погибнут там. И боюсь, что не все они погибнут от одного только холода. — тихо и как-то тревожно проговорил Джон. На миг наступила тишина и король заметил как помрачнели лица бастарда и двух одичалых девушек. Однако он снова спросил: — Что ты этим хочешь сказать? — Джон поднял на короля мрачный и безысходный взгляд и сказал ему: — Если вы, Ваша Милость, не хотите увидеть того, что довелось видеть мне, то советую до захода солнца сжечь все трупы убитых. — Теперь уже лицо короля стало мрачным, после чего он сказал: — Я догадываюсь о чём ты говоришь, и поэтому, я считаю, что тебе и твоим «пленницам», тоже не следует оставаться тут до захода солнца. — — Тогда, Ваша Милость, я был бы не против, чтобы вы приказали привезти сюда нарты одичалых, которые смогли бы довезти пленных и женщину с ребенком до замка. — снова посоветовал Джон. — Лучше повозку. — коротко ответил король. — Как вам будет угодно, Ваша Милость! — ответил Джон. После этого король уехал, оставив, троих рыцарей, которые должны были тут находиться в качестве дополнительной охраной в случае, если одичалые захотят сбежать. Практически все это время, рыцари восхищёнными взглядами рассматривали Вель и Адалу, когда те появлялись у них на глазах, что, в свою очередь, забавляло Джона. Однако пробыли они там недолго. Примерно через несколько часов к ним подъехала повозка. Из палатки медленно вывели Даллу с ребенком и осторожно посадили в повозку, а затем туда (в качестве охраны.) Джон посадил Вель и Адалу. Джон хотел поехать и с ними, потому что, так ему было увереннее, но в той повозке больше не оказалось места, а три лошади принадлежали рыцарям, поэтому Джон сказал что пешком вернётся в замок. Вскоре они уехали, Джон, зайдя в палатку, стал всё осматривать, в надежде найти, хоть что-то что они могли забыть. Однако он не смог ничего найти. Кроме… Ему показалось, что перед глазами что-то мелькнуло. Он оглянулся и увидел, что из-под толстой шубы животного слегка выглядывает изогнутый конец белой палки. У Джона это вызвало недоумение, и он подошел и откинул край шубы. Он увидел как перед ним лежит красивый и изогнутый, белый лук из чардрева. На древке были расписаны древние символы, надписи и руны Первых Людей. Он понял, что оружие это принадлежало кому-то из них троих, и Джон догадывался кому именно. Он взял его в руки, поискал ещё, что могло бы тут лежать, и убедившись что тут ничего нет, накинул его себе на плечо, вышел и взяв, рядом лежащий клинок, который он несколько часов назад держал, отправился обратно в замок. Через несколько часов, когда он всё же вышел к опушке леса, он увидел как всюду ходили вооруженные люди и рыцари с факелами в руках и сжигали кучки. Он посмотрел в сторону и увидел как там длинной колонной стояли безоружные одичалые, которые подходили к какой-то кучке и бросали туда своё оружие и прочие и вещи, а рядом с ними конвоем стояла цепочка из конных и пеших рыцарей и солдат. Джон пошёл дальше и вскоре, оказавшись перед люком в тоннель, увидел, что он был открыт. Парень, не раздумывая, отправился вовнутрь и уже у сломанной решётки заметил, что трупы уже убрали и лишь покореженные ставни и пятна крови на снегу, говорили о том, что здесь ещё вчера лежали трупы его друзей. Он вернулся в Черный Замок и увидел, что за один день тут всё успело измениться. Трупы одичалых и дозорных клали в несколько рядов. Джон смотрел как теперь помимо дозорных тут бегали и всюду сновали рыцари и солдаты. Внезапно он увидел как рядом с ним оказался Сэм. Его пухлое лицо было взволнованным и одновременно счастливым. — Джон! Ты… — — Не надо Сэм. Лучше потом поговорим — устало проговорил Джон. Сэм лишь с пониманием закивал головой и неожиданно протянул ему его два меча скреплённые ремнём. Джон посмотрел на это рассеянным взглядом и грустно улыбнувшись Сэму, взял в руки эти два меча и через несколько секунд застегнул их у себя за спиной. Стоило ему это сделать, как тут же он увидел как к нему бежит его лютоволк. Джон слабо улыбнулся ему, но наклоняться не стал, так как зверь и так сильно вырос, чтобы ему приходилось наклоняться к нему. Джон подошёл к зверю и молча потрепал его за шерсть. Тот дыхнул на хозяина своим тёплым дыханием. Однако минуту счастья прервал звук горна, который звучал у южных ворот. В следующий момент Джон и Сэм услышали: — Едет королевская повозка! — Однако Джон считал, что предупреждать об этом бессмысленно, так как ворота ведущие на юг были сломаны и ещё со вчерашнего утра их разобрали. Джон и Сэм отправились туда и когда они подошли то, увидели как в открытый проём въезжают тяжеловооруженные рыцари в тёмных латах с пылающим сердцем на груди, держа над собой знамя короля Станниса. За ними ехала большая карета чёрного цвета, которую замыкали тоже конные рыцари. Однако вслед за ними ехала ещё одна большая группа всадников. Джон на миг подумал что это должны быть рыцари из одной свиты. Однако вскоре заметил, что их серые одеяния и доспехи отличаются от тёмных лат других рыцарей. К тому же они были одеты как-то… по-северному? Джон разглядел среди тёплых одежд и плащей всадников знаки с изображением медведя Мормонтов, елей Толхартов, руку Флинтов, чардрево Форрестеров и, что весьма его удивило, у одного из всадников он увидел белое солнце Карстарков. Однако стоило ему посмотреть в лицо одного из них, как тут же в глазах Джона промелькнула боль и печаль какой ещё не было. Это не укрылось от Сэма и он проследил за его взглядом. К ним подъезжал человек, который только что снял капюшон. Лицо было усталым мрачным и хмурым, а в глазах цвета небосвода читалось ещё больше усталости. Губы были плотно сжаты. Яркие и длинные волосы потемнели, но Джон заметил, что среди них проступает проседь. Женщина, которая сейчас подъезжала к нему, которую он знал, но к началу своей новой жизни хотел забыть за такой промежуток времени, здорово изменилась и… постарела. Внезапно Сэм прервал ту напряжённость, которая скопилась в его друге, спросив его: — Ты знаешь её? — — Да. — как-то слишком мрачно и приглушённо, ответил Джон. По вопросу Сэма, Джону не трудно было догадаться, что его друг заметил в нём резкое изменение. Джон сделал несколько шагов навстречу к её лошади и Сэм услышал: — Я приветствую вас в Чёрном Замке, леди Старк! —