«Ещё одна ночь, и ещё один шанс»

***

Я проснулась от раздражающего и надоедливого звонка будильника. Вскочила так быстро, как будто, вспоминала, что где-то оставила не выключенный утюг. Ещё пару минут пыталась понять, что вообще происходит, и что я должна была сделать. Ванна, контрастный душ, и я вприпрыжку спешила на свою новую работу. Окрылённая, счастливая, и свободная, я не заметила, как уже стояла возле фотосалона моей вчерашней новой знакомой, но он всё ещё был закрыт. Посмотрев на время, я поняла, что пришла немного раньше назначенного десяти утра, поэтому решила подождать хозяйку, вчитываясь в вывески на дверях студии. Закончив, я перевожу взгляд на уже знакомое мне соседнее кафе напротив, и встречаюсь глазами с Игорем, он снова курит, выпуская в небо никотиновые кольца. Мужчина, в одной рубашке, топтался на месте, намереваясь скорее докурить и зайти в своё заведение, и согреться. Я не чувствовала к этому человеку абсолютно ничего, ни злости, ни интереса, ни раздражения, совсем ничего. Это меня удивило, ведь в Кировограде, такой «Игорь» давно бы лежал в больничке, за проваленный им пикап-ход. А тут, как-то параллельно, даже жалко его стало. Я буквально ощущала, как становлюсь мягче, и добрее, может моя благодарность Александре, за шанс начать всё сначала, заставляет быть меня именно такой? Пока я пыталась понять, всё-таки это или столица России на меня так положительно влияет, Игорь уже переходил дорогу, направляясь в мою сторону. — Здравствуй, Анна, я хотел бы извинится за вчерашнее, ты…— Что-то еще хотел дополнить лысый, но его перебило грубое «Вы». Я слышу где-то в районе правого уха знакомый голос. Мы с собеседником синхронно повернулись в сторону «звука», опешили, заметив Александру. Та, с серьёзным лицом, пристально прожигая глазами мужчину с ног до головы и обратно, подходит к нам. — Доброе утро, — в никуда произносит девушка.— Дед, ты какой-то непонятливый у нас, тебе, что возле неё мёдом помазано, а? — обращается уже к Игорю, доставая с рюкзака ключи. <— Я извиниться, хотел, — голосом мальчишки произнёс, растерянный мужчина. — Извини, но мне фиолетово, что ты там хотел. Потеряйся, пожалуйста, не мешай людям работать, — ещё серьёзнее произносит розоволосая, ключом ковыряясь в дверной скважине. Игорь теряет дар речи, я лишь молча улыбаюсь. И когда, Алекс уже скрылась за прозрачными дверями студии, не желая тратить ни секунды на этот бессмысленный диалог, я поняла, что тоже пора заканчивать. — Всё в порядке, Игорь. Извинения приняты, всего хорошего, — произношу я, закрывая перед ним двери моего нового рабочего места. Перед собой я увидела небольшое, но стильно оформленное помещение. Оно делилось на две части: для клиентов ожидания и кассового аппарата. Стены были украшены очень красивыми фотографиями. Часть из них была оформлена в рамочки, а другая просто закреплена цветным декоративным скотчем. Там стоял запах чистой бумаги, и тёплый, какой-то родной запах выявленной плёнки. Было очень светло, но я заметила также пару кольцевых прожекторов, как позже пояснила Алекс, для лучшего освещения во время фотосессии. Справа стоял огромный комод с полками, а нём расположились продаваемые фоторамки и фотоальбомы. Слева современный компьютер и принтер для работы. И ярко красный, кожаный двухместный диван, неподалёку от круглого, стеклянного маленького стола. Где мирно покоились какие-то журналы и конфетчица, забитая всеми возможными сладостями и леденцами. — Смотри, вот твоё рабочее место, — показывает мне на компьютер девушка, разворачивая кожаное кресло к нам. — Тут, ты будешь редактировано фотографии для паспорта, и осваивать фотошоп, и всякое в этом роде. — Я поняла, у тебя здесь очень красиво, — предельно честно, отвечаю я. — Спасибо, я старалась, — улыбается девушка.- А, вот принтер, сканер, в общем, всё, что необходимо для печати. Я подошла ближе к своему к компьютерному столу, и присела на рабочее кресло, непроизвольно покрутилась в нём. Сразу вспомнилось детство, и компьютерный зал, где мы с ребятами пропадали часами, играя в военную компьютерную игрушку. — Расценки вот на этом листе, — Алекс, разворачивает меня в кресле к себе, и вручает прейскурант-лист. — А вот и запасные ключи, меня может не быть с утра, если я на съёмках. — Хорошо, я всё поняла, — тихо отвечаю я, пытаясь скрыть своё смущение. — О зарплате мы немного позже поговорим, ладно? Мне идти надо, у меня через час фотосессия молодой пары. Я вернусь к семи вечера, — быстро проговорила девушка, достав не знаю, откуда, штатив. Через минут пять, я осталась в салоне одна, всматриваясь в монитор, разглядывая совсем незнакомые мне программы на рабочем столе. Мой первых успех, мой первый шаг к новой жизни. К жизни, где я обещала себе что, всё будет по-другому. Но, где я всё ещё оставалась наркозависимой. Через две недели Алекс помогла мне с жильём, она не могла приютить меня у себя, так как жила не одна, но она нашла мне небольшую комнату, за которую я платила небольшие деньги. Да и с салоном рядом. Мы очень сдружились с уже моей начальницей. Она рассказала, что приехала сюда около пяти лет назад, тоже из какого-то провинциального городка. Приехала с желанием добиться чего-нибудь, и с единственным умением — фотографировать. Так она через интернет нашла себе клиентов, затем открыла студию «Алекс», и с тех пор занимается своим любимым делом. Она много рассказывала о своём прошлом, о родителях, которые погибли в её шестнадцать, в страшной автокатастрофе, оставив её и старшего брата на воспитание бабушки. О переезде сюда в восемнадцать. О том, как ей было сложно и страшно одной. Она помогала мне советами, помогала финансово, щедро выделив мне хорошую зарплату, знакомила с нужными в работе людьми, и знакомила с Москвой, не жалея на это своих выходных. Она очень сильная и храбрая духом девушкой, с необычно красивыми, зелёными глазами, полные вселенской доброты, и какой-то несказанной боли. Так мы с ней работали уже целый год, я уже многое умела, многое понимала, и даже привыкла к быстрому, вечно спешащему ритму столицы. Единственное, что всё ещё напоминало о прошлой жизни, ну кроме редких звонков мамы, были наркотики. Я все ещё принимала их. Старый знакомый с Кировграда быстро нашёл мне эту точку, а зарплата меня очень выручала. Я принимала их иногда по вечерам после работы, или в скучные, одинокие выходные, когда Алекс была занята своими делами. Я знала, что она догадывается об этом, иначе она не просила бы меня раз в две недели, делать какой-то идиотский проект на тему « Наркотики — зло» и подобное, я сидела часами и редактировала фотографии этих уничтоженных, съеденных наркотиками органов, вставляя в картинку какую-нибудь умную цитату из разряда того же «ЗЛА». Но затем, заметила, что эти мои измученные проекты, просто убираются в дальний ящик, а Алекс настойчивее пытается узнать, принесло ли мне удовольствие эта работа. Я смиренно соглашалась, что приятного там мало, и вставляла эти самые цитаты в разговор, пытаясь обмануть человека, который понимая это, лишь улыбалась в ответ. Она предпочла не лезть, и наверно, наивно полагала, что школьные методы лекций и плакатов, помогут мне выйти с этой ямы, которую я добровольно вскопала. На моё семнадцатилетние она подарила мне тоненькую цепочку и кулон с изображение взрослого льва. Она сказала, что с моими рыжими волосами, и хищным взглядом, я очень похожа на львицу. И что теперь этот Лев, всегда будет меня защищать. Как-то вечером, мы с ней задержались, Александре нужно было закончить один проект, который она не успевала закончить в срок, поэтому я предложила ей свою помощь. Я была очень увлечена этим, но замечала, что подруга сильно нервничает. Я пыталась делать все быстрее, чтобы она так не переживала что опоздает, но потом заметила, что ей постоянно кто-то пишет, и названивает. И нервничала она именно по этому поводу. Она отвечала только на сообщения, всячески игнорируя звонки. Напряжение в студии витало в воздухе, и попытки девушки шутить на общие темы, не могли успокоить ни меня, ни её саму, ни этот разрывающийся телефон. — Алекс, всё в порядке? Может, ты ответишь на звонок, я могу выйти, — я понимала, что она не отвечает на звонок из-за присутствия здесь меня, и это ставило меня в неудобное положение. — Десять вечера, куда ты выйдешь? Перезвоню потом, — ответила Алекс, попытавшись улыбнуться. Но человек на том конце провода не унимался, телефон не умолкал не на минуту, а на экране каждую секунду высвечивались сообщения. Через минут десять таких пыток, она отвечает, как оказалось, уже на видеозвонок. Я встала, и уже хотела выйти, но она рукой приказала мне сесть, тихо сказав, что я ей не мешаю. Я снова села за работу, нехотя став свидетелем разговора Алекс и ещё одной, неизвестной мне девушки. — Я же сказала, что работаю, Милана. — пытаясь сдерживать свою злость, отвечала Александра. — Алекс, блин, ты, где ходишь, у нас же дата сегодня! Ты что забыла? — обиженно произнёс нежный женский голос, в ответ на который, розоволосая, улыбнулась. — Помню я всё, работа у меня, по срокам горит, отметим завтра, Мил — умоляюще и без капли злости, Алекс пыталась успокоить незнакомую мне девушку. Глупо и очень нежно улыбаясь, внимательно всматриваясь в экран своего телефона. — Тебя долго ждать вообще, ты домой придёшь? — Конечно, приду, Зай. Ты не ложись, мы скоро закончим, хорошо? — Ты что там не одна? — тот нежный голос уже дрожал, и даже глухой услышал бы там нотки ревности. До меня начало доходить, глаза от смущения бегали в разные стороны, а детали проекта, выпадали из моих рук. — Я и Аня, я же говорила тебе о ней, помнишь, львёнка выбирали — наконец-то отвлекаясь от своего собеседника, Алекс подняла свои глаза на меня. Я лишь машинально улыбнулась, она ответила мне улыбкой, и снова отвлеклась на голос Миланы. — Ааа, да, передавай ей привет и возвращайся скорее, родная. Я скучаю, очень скучаю. — Такой искренности в словах, я не слышала очень давно. — Я тоже, дождись меня, я скоро! Я перебирала фотографии, но в голове у меня был хаос. От услышанного, я впала, в какое состояние абстракции. Мысли путались, а голова начала дико болеть. Из раздумий меня вывел голос Алекс. — Прости, я наверно, должна была рассказать тебе раньше, я в отношениях с девушкой, — спешно сказала она, пытаясь сделать вид, что погрузилась в работу. Я понимала, что надо что-то ответить. Но также понимала, что это её личная жизнь, и вторгаться туда я не имею никакого права. Поэтому решилась только на один, бессмысленный, но интересующий меня вопрос. — Давно вы вместе? — почти шёпотом, произнесла я. Не поднимая глаз, словно мне совсем неинтересен ответ. — Сегодня три года как, — лицо Алекс светилось так ярко, что ночная, московская луна, могла ей только позавидовать. Неожиданно даже для себя, эту новость я приняла совсем спокойно. Нет, я конечно никогда не была человеком, который агрессивно настроен к таким отношениям, я всегда была за любовь, но я не встречалась с этим раньше, поэтому не могла предположить какой будет моя реакция. Наверно, чувство бесконечной благодарности Александре, разгладили моё восприятие. Я была за неё рада. Искренне рада, что она не одна, и ей есть к кому возвращаться домой. — А ты не хочешь мне ничего рассказать, раз у нас тут вечер откровений? — глубоко заглядывая в мои глаза, так глубоко, что я чувствовала, как её взгляд упирается в мою душу. Я, конечно, знала, понимала, что она хочет услышать. Но произнести это вслух, было сложно. Нет, не сложно, стыдно. И я стыдливо, опустила глаза в пол. — Саша, Александр, мой единственный старший брат. Когда родители погибли, ему исполнилось двадцать. Именно в этот день, в день его рождения, они ехали за продуктами и подарком для него, а мы с подругой готовили салаты, и громко над чем-то смеялись. Тогда он влетел на кухню, с красными, мокрыми, и какими-то неживыми глазами, он стоял в дверном проёме, решаясь сказать что-то страшное. Представляешь, он нашёл, эти чёртовы силы, чтобы сказать мне, что теперь мы одни. Совсем одни, без папы и мамы. Саша, сказал, нет, он прокричал мне это, и рухнул на пол, вместе с миской салата, которая была в моих руках. Он выл, кричал, бил пол кулаками, а мы с подругой смотрели на это, и не могли пошевельнуться. Она подошла к нему, подошла, а я не смогла. Я так и стояла, как вкопанная, и плакала тихо, молча, огромными, холодными слезами, мысленно обвиняя всё и всех, в том, что теперь мы должны жить без родителей. Это было его день рождение, и это стало датой их смерти. Через какое-то время я нашла старые фотографии родителей, и поняла, что хочу фотографировать, для того, чтобы кому-то оставить такую же память. Тогда, Саша купил мне первый мой фотоаппарат, а себе, первый пакетик белого порошка. Я этого не знала, я была слишком увлечена новым своим хобби, я просто не заметила. Он стал поздно приходить домой, но он был веселее, счастливее, и я решила, что вот, уже не так больно, уже отпускает, и его, и меня, и мы, будем счастливы, обязательно будем счастливы. Время ведь лечит? Через полтора года, Саша умер от передозировки наркотиков. Я крепко сжимала его ледяную руку, сидя возле уже неживого брата, на холодном бетоне, Богов забытой заброшки, и плакала, уже не тихо, а как он, когда-то в свой день рождение. Я кричала в небо, и просила прощения у Бога, у родителей, у бабушки, которая ещё не знала, что Саши больше нет, просила простить меня, такую одинокую, несчастную и обиженную, за то, что не заметила, от чего ему уже не больно… — впервые, я увидела, что она чёрт возьми, умеет плакать. Но даже это, она делала сдержанно, и смело. А мне хотелось выть, кричать, не слышать этого, забыть о её боли и никогда больше не вспоминать. — Это жестоко, Алекс, — сквозь слезы прокричала я. — Я наркоманка, да, я наркоманка. Не надо мне такого, не надо меня так отучать, это жестоко! — Прости, но я не хочу, не хочу также потерять тебя. Не хочу, снова не заметить. Ты сможешь, ты же сильная, ты же львица. — уверенная, мягкая улыбка, обнажив её идеально ровные зубы, придала мне такой внутренней уверенности, что мне вдруг захотелось жить. Не как-то по-другому, и не начиная снова, а именно жить. Сегодня, сейчас, в эту секунду. Ощущать эту жизнь, в каждом своём вдохе, и благодарить её на каждом своём выдохе. Алекс, скорее отмахнув слезу со своего лица, которая могла выдать, что эта девушка тоже слабая, такая же слабая, которой когда-то пришлось вмиг стать взрослой, независимой и сильной, обняла меня, прижала крепче к себе, и успокаивала меня, по-матерински, нежной рукой поглаживая моё дрожащее тело. А мне по-настоящему стало страшно. Страшно за себя, за маму. И я мысленно, уже удаляла номер человека, который продавал мне эту смерть. Подействовало, в очередной раз спасибо, в очередной раз тебе, Александра. Мы просидели так около часа. Затем молча доделали работу, в полночь разошлись по домам. Она к своей любимой девушке, отмечать их совместный праздник, а я уже точно к новой свободной жизни. Не учла только то, что новая жизнь, это новая зависимость, от которой я не могу отказаться до сих пор… ***