Сохрани меня

Девушка быстро присылает мне адрес, и я задумываюсь, что творю, только сидя в автобусе, который доставит меня до нужной остановки. Я практически не анализирую свои поступки, а просто несусь, сломя голову, как мне кажется. Не поторопилась ли я? Но также стала бы Бьянка звонить мне, если бы ей было к кому обратиться? Определённо, нет. А я, по своей доброте душевной, просто не могу бросить их на произвол судьбы. Выдыхаю и прислоняюсь к окну. На самом деле, мне просто хочется увидеть Джастина в каком-нибудь неподобающем виде и знать, что этот человек будет мне хоть чем-то обязан. Усмехаюсь, да и избегать его весьма трудно, а так это лишь удачное стечение обстоятельств. Понятия не имею, почему мое сознание зациклилось на этом парне, может, потому что ничьи губы, кроме его, не целовали меня так страстно, может, потому что никто никогда не смотрел на меня так похотливо, как он. Но мне определенно нравится это. Черт побери, мне просто нравится тот факт, что кто-то по-настоящему обратил на меня внимание как на девушку, а не как иначе. Да и сам парень определенно в моем вкусе, может быть, какие-нибудь феромоны сыграли свою роль. Вглядываюсь в окно и понимаю, что еду в какую-то глушь. В голове все ещё не укладывается осознание того, как за несколько часов можно было добраться так далеко, так ещё и успеть нажраться до еле живого состояния. Выкарабкиваюсь из автобуса и оглядываюсь по сторонам, вокруг сплошной лес и где-то в глубине адски громко играет музыка, видимо, мне туда. Пытаюсь собрать всю волю в кулак и пробираюсь через кусты, ибо никакой тропинки я не нахожу. Иду медленно на звук, внимательно смотря себе под ноги, и буквально через пять минут натыкаюсь на изысканный особняк белого цвета. Неужели здесь разрешено закатывать вечеринки, где куча алкоголя и всего прочего? Жила бы я в таких хоромах, пылинки бы сдувала каждую гребанную секунду. Выхожу на адекватную тропику, выстеленную камнем, и направляюсь к главному входу, у которого замечаю две сидящие фигуры. — Я тебя не узнала, — на выдохе произносит Бьянка, пытаясь поправить голову Джастина, который мирно сопит у неё на плече, — в прошлую нашу встречу ты выглядела попроще, — я лишь пожимаю плечами, невольно осматривая себя. На мне пальто темного цвета, напоминающее халат, и ботфорты, вроде, ничего необычного. — Возьмём машину Джастина. — С чего ты взяла, что я умею водить? — вскидываю брови, смотря на ее ничтожные попытки встать. Закатываю глаза и начинаю помогать, дабы поднять парня, — Он что? В отключке? — Ага, и такие, как ты, всегда водят машину, это показывает практика. Решаю, что мне стоит промолчать, хоть так и тянет высказаться насчёт едкой фразочки «такие, как ты». Мне, все же, кажется, что она на знает меня достаточно, чтобы делать такие выводы. Светловолосый что-то неразборчиво произносит, когда мы наконец поднимаем его и медленно направляемся к машине. Это даётся труднее, чем кажется на первый взгляд, видимо, кто-то слишком хорошо ест. По дороге Бьянка не произносит ни единого слова, но я украдкой наблюдаю за ней. Девушка выглядит взволнованно, и меня слегка настораживает это, хотя совершенно неловко спрашивать, что же происходит на самом деле. Может, мне действительно лучше не знать всей сути, а то мало ли, вовсе не Джастин окажется у меня в долгу, а я — у него. Мы запихиваем тяжелое тело на задние сидения тойоты, и я устало выдыхаю, на что девушка усмехается. Она облокачивается об автомобиль, роясь в своём кармане, и вынимает пачку сигарет. — Будешь? — бездумно киваю и принимаю тонкую сигаретку из рук девушки, отчего-то доставая свою зажигалку. В последние несколько дней меня совсем не тянет курить, но сейчас не решаю отказаться, ибо неловкая пауза меня настораживает, и я понятия не имею, как стоит вести себя, оставаясь с ней наедине. Вдыхаю и чувствую, как медленно начинает горчить во рту, поэтому почти сразу выпускаю дым обратно. Крепкие. — То, что я курю, ты тоже знала? — Бьянка переводит свой потерянный взгляд в мою сторону и стряхивает пепел прямо на асфальт под ногами. Поджимает губы, якобы делая вид, что в ее голове происходят великие мыслительные процессы, и наконец отрицательно качает головой, вновь затягиваясь сигаретой. Девушка явно не получает никого удовольствия от процесса, скорее уж, делает это механически, дабы отвлечься. Мне хочется спросить, что происходит с ней, но я решаю, что это не мое дело, да и мне бы тоже не хотелось, чтобы какая-то девчонка лезла мне в голову. — Ты это, — она выдыхает, — извини, что пришлось побеспокоить тебя, но ты единственная здесь девушка, которая, пока что, не презирает меня, — перевожу на неё взгляд. Меня весьма удивляет ее порыв искренности, но я лишь пытаюсь изобразить улыбку, что выходит плохо. — Да все нормально, бывает, — оглядываюсь по сторонам и нахожу ближайшую урну, чтобы выкинуть окурок. — Ты не докурила, — подмечает девушка, когда я возвращаюсь обратно. — Слишком крепко, — она кивает, а после выкидывает окурок себе под ноги, наступая на него кончиком ботинка. Открывает пассажирскую дверь и усаживается на переднее сидение. — Поехали, пока этот ещё дрыхнет. Только, когда мы выезжаем на шоссе, я задумываюсь о том, а как бы сам парень отреагировал на то, что сейчас я веду его машину. И мне становится жутко некомфортно, в отличие от светловолосой. Она спокойно устраивается на сидении и включает в салоне свой плейлист, возможно, я могла бы возмутиться, но ее музыкальный вкус меня устраивает. Я внимательно слежу за дорогой, однако мысли нещадно одолевают голову, отчего я крепче сжимаю руль. Мне непонятно, кто может относиться к Бьянке с презрением, хотя девушка нигде не появляется и никаких сплетен на этот счёт я не слышала. Она вдруг поправляет свои белокурые волосы и открывает окно, доставая пачку сигарет. Бросаю на нее быстрый взгляд и возвращаюсь к дороге. Отчего она так старательно отвлекает себя? — Джастин терпеть не может, когда я курю в его машине, — усмехаюсь, а девушка бросает краткий взгляд на парня сзади, он начинает что-то бормотать и пытается сменить позу, но выходит настолько неудачно, что он чуть не падает, — знаешь, он говорил о тебе. — чувствую, как напрягается тело и невольно ерзаю, — Считает, что ты красивая, но с этим явно не поспоришь. Да и он всегда имел слабость к девушкам, которые в чём-то его превосходят, — я выгибаю бровь. — Не думаю, что как-то превосхожу его, — с трудом заставляю себя расслабиться, ее резкие порывы разговорчивости немного пугают. — Многие уважают его, да и вообще он имеет определенную власть, как я успела заметить, в кругу определённых лиц. — Его не уважают, а боятся — это разные вещи. — выдыхает дым прямо в салон, и я хмурюсь, от этих сигарет даже запах какой-то слишком крепкий, — Сейчас перестраивайся в левый ряд и на втором повороте поворачивай. — киваю и начинаю перестраиваться. До конца поездки Бьянка не произносит больше ни звука, лишь хвалит мое умение парковаться. Видимо, беседы и объяснения — не ее конёк. Мы затаскиваем Джастина внутрь дома, это безусловно не хоромы, но и явно не разваливающееся сооружение, как ходят слухи. Самым трудным выдаётся поднятие по лестнице, парень почему-то постоянно падает на колени и едва ли не соскальзывает вниз. Думаю, со стороны это выглядит весьма забавно, как две хрупкие девушки пытаются затащить куда-то тяжелую тушу. Выдыхаю, когда наконец его тело падает на кровать, и могу осмотреться. Мрачноватая комната. Собственно, как и ее хозяин. — Ему нельзя так пить, на утро он будет чувствовать себя максимально дерьмово, — она зачем-то задергивает тёмные шторы, лишая комнату и без того тусклых солнечных лучей, — нужно приготовить все необходимое, чтобы ему было комфортно, — я чувствую нотки заботы и беспокойства в ее голосе, возможно, она даже винит себя за то, что позволила ему напиться. Оглядываюсь и стаскиваю с себя пальто, думаю, моя помощь ей пригодиться, потому что как-никак она выглядит взволнованной. В следующий час Бьянка вьётся вокруг парня, для начала пытаясь его раздеть. У неё это практически получается, но в какой-то момент он просто отталкивает ее с просьбой не беспокоить. — Сукин сын, — слетает с ее губ, когда она предпринимает следующую попытку, а я, пока что, просто бесцельно брожу по пространству. В комнате нет ничего, за что можно было бы зацепиться взглядом. Только чёрная мебель, которая даёт понять, что здесь все же обитает кто-то, — не стой так, ты действуешь мне на нервы, — поворачиваюсь и встречаюсь с ее недовольным взглядом. — Сходи на кухню, налей миску прохладной воды и с полотенцем принеси сюда, — киваю. Не знаю, почему не обратила внимание на это раньше, но дома никого нет. Подо мной едва слышно скрипит лестница, а на уши давит острая тишина. Я добираюсь до кухни и мысленно отмечаю, что здесь идеально чисто. По очереди открываю шкафчики и нахожу миску, наливаю прохладной воды и стаскиваю с батареи маленькое полотенце, тут же опуская его в воду. Стараюсь не цепляться взглядом за детали интерьера, чтобы мне потом не предъявили претензии, что я копаюсь. Не понимаю ее, она не просит по-человечески, держит меня в полном неведении и ведет себя так, словно обязана сдувать с Бибера чертовы пылинки. Выдыхаю, с другой стороны, я сама приняла решение остаться. Провести время здесь намного лучше, нежели вновь утонуть в четырех стенах своей комнаты, бездумно пялясь в экран ноутбука. Кареглазая принимает миску из моих рук, а я сажусь на стул напротив, внимательно наблюдая за ее действиями. За все время я впервые задумываюсь о том, что она выглядит привлекательно. У нее волнистые волосы, кончики которых касаются выступающих лопаток, аккуратное серебряное колечко в носу, впалые щеки, отчего ярко выражены скулы. Губы, правда, явно немного увеличены инъекциями, ибо не вписываются в картину миниатюрного личика. Да и сама девушка имеет весьма хрупкое телосложение. Она ловко выжимает полотенце и кладет его на лоб парня. Мне начинает казаться, что все это она действительно делает не впервые, отчего в голове появляются мысли об их близости. — Слушай, ты не смотрела, в холодильнике еда есть? — поворачивается ко мне, засовывая руки в задние карманы своих черных джинсов. Пожимаю плечами, как-то не до холодильника было, — Окей, пойдем посмотрим. — согласно киваю и выхожу из комнаты, следом за ней. В холодильнике мы ничего не обнаруживаем готового, лишь разбросанные по полкам продукты, принимаю решение, что могу приготовить сладкие венские вафли, ведь на это имеются все необходимые ресурсы. Девушка помогает мне найти муку, а после выставляет на стол несколько сиропов и арахисовую пасту, предлагая заварить кофе, отчего я не могу отказаться. Она вновь включает свою музыку и делает вид, что старается быть со мной любезной, хотя я прекрасно вижу, как лень ей включать кофемашину. Но она перебарывает себя и все-таки заваривает кофе нам обеим, после демонстративно усаживается на стул и вновь закуривает. — Бибер против того, что ты куришь в его машине, но не против курения дома? — язвительно спрашиваю, продолжая взбивать ингредиенты в миске. — Конечно против, — усмехается и стряхивает пепел в пепельницу, — но Айви чихать на это, поэтому все можно будет свалить на нее. — Айви? — переспрашиваю, наполовину разворачиваясь к ней, чтобы наблюдать за ее реакцией во время разговора. Мое уточнение явно смутило ее, она затягивается перед тем, как снова открывает рот. — Ты что? Не в курсе? — закатываю глаза и отрицательно качаю головой, — Странно, я думала, вы достаточно близки с Джастином, — на секунду замираю, с чего вдруг она сделала такой вывод, я и он едва знакомы. И несколько наших довольно-таки жарких встреч нельзя считать за то, что мы близки. — он как-то слишком уж трепетно о тебе отзывался, описывал какая ты женственная, мягкая, податливая, но при этом чертовски волевая, — она нарочито растягивает слова и мне начинает казаться, что Бибер описывал наш с ним секс, которого не было. — Говорит, что в тебе есть то, чего нет в других, все остальные, с кем он имел дело, словно бездушные, а в тебе якобы плещется сама жизнь. Ну и еще небольшая кучка ванильной херни, — заливаю готовую смесь в заранее разогретую вафельницу. — Не знаю, с чего он это взял, но познакомились мы с ним в конце октября и разговаривали лишь раз, — разворачиваюсь, надеясь, что она даст мне какое-нибудь объяснение. — Он хорошо читает людей, у него это развивалось еще с детства, поэтому ему вполне было достаточно одной беседы, чтобы понять, что ты из себя представляешь, — она пожимает плечами, а я чувствую, словно устраивалась на работу и, видимо, удачно прошла собеседование. Ее слова задевают меня и пугают одновременно, я не знаю посочувствовать Джастину или злиться на него за то, что анализировал меня без моего согласия. — Айви — это его родная сестра, — произносит девушка на выдохе, когда я ставлю перед ее носом тарелку с готовыми вафлями. Далее мы едим в тишине, потому что я больше не хочу задавать никаких вопросов, ибо не уверена, что хочу знать еще какие-либо ответы. Я была права, когда думала о том, что девушка старается оградить меня от ненужной и пугающей информации, но тут же в голову приходит еще одно предположение. Она такая скрытная, потому что способность Бибера научила ее этому, ей явно не прельщала мысль о том, что кто-то может выучить ее наизусть. А, судя по ее словам, Бибер это может. Меня немного выбивает из колеи, когда Бьянка собирается и хочет молча уйти, когда я догоняю ее на первом этаже, на все мои вопросы она отмахивается шаблонной фразой о том, что у нее есть неотложные дела и слезно умоляет, чтобы я осталась с парнем до его пробуждения, дабы заставить его выпить таблетку. И мне приходится ее отпустить. — Ты выглядишь очаровательно, — голос парня настигает меня в тот момент, когда я, скукожившись, читаю книгу в его кресле. Что-то по физиологии — единственное, что я смогла найти у него на полках, — мне нравится знать о том, как работает наш организм, — поднимаю на него взгляд, и он взглядом указывает на книгу, — это дает некое осознание, что человек все же властен над своим телом, — его голос звучит весьма хрипло, и я вижу, как он хмурится. — Тебе нужно выпить таблетку, — встаю, откладывая книгу, и подхожу к нему вплотную, — а после я вновь положу полотенце на твой лоб. — протягиваю лекарство, а он, сука, отказывается. — Слушай, я не нанималась тебе в няньки, хочешь помирать от похмелья, помирай, но это уже без меня, — закатывает глаза и нехотя все же выпивает лекарство. — Почему именно ты? — как-то слишком заинтересованно смотрит на то, как я возвращаю стакан на прикроватную тумбочку, а после тянусь за миской с водой, дабы намочить полотенце. Меня напрягает это и отчего-то бросает в дрожь. — Что? — стараюсь максимально изобразить недовольство. — Почему она привела именно тебя? — Бибер действительно задумывается об этом, и я спокойно накладываю ему компресс, он старается не сопротивляться, хотя ему явно не нравятся мои махинации. Но, должна признать, выглядит он немного болезненно. — Может, потому, что я достаточно отбитая и способна проявить хоть каплю сочувствия к твоей персоне? — наигранно улыбаюсь и вздергиваю плечами. — Или потому, что ты влюблена в меня, — в тон мне отвечает парень и лукаво улыбается. Рефлекторно облизываю свои губы, кажется, он завел меня в тупик. — Ты этого не знаешь, — фыркаю и отхожу от кровати на безопасное расстояние, а то мне начинает казаться, что воздух в комнате накаляется. Надеюсь, это просто Бибер и его перегар. — А вот и знаю, — меня задевает его самоуверенность, — твое тело говорит мне об этом, твой румянец на щеках. А ты упорно этого не видишь, скорее уж, ты не знаешь себя, раз не можешь контролировать такие простые эмоции. Из-за этого ты кажешься простушкой, на первый взгляд, но в тебе есть что-то глубокое, и я хочу узнать что, — он говорит это монотонно быстро и, возможно, в любой другой момент я бы восхищалась его баритом, но сейчас мне хочется лишь влепить ему звонкую пощечину. Он не имеет никакого права. — Ты ничего не знаешь обо мне, Бибер, — мой срывающийся голос выдает меня с потрохами, — Да и вообще права ебать мне мозги, тебе никто не давал. — Ох, как грубо, — смеется, а я готова разорвать его на мелкие кусочки, злость бурлит где-то в районе солнечного сплетения, — на первый взгляд, ты показалась мне такой сильной, а, на самом деле, видимо, ничего особенного. Ты даже не смогла отказать незнакомой девушке, потому что хотела увидеть меня в жалком состоянии. — Слушай, я помогла вам не для того, чтобы выслушивать все это, ясно? Оставь свое гребанное мнение при себе, Бибер. Никто не смеет мне говорить, что я поверхностная или же такая же, как все эти куклы вокруг. И уж тем более никто не имеет права делать выводы, почему я поступила в этой ситуации именно так. И ты не станешь исключением, — замираю, замечая какой-то незнакомый мне огонек в его глазах, и до меня медленно начинает доходить, что это был развод чистой воды. — А ты смышленая, — смеется. — Бибер, ты. — запинаюсь и вновь облизываю губы, отводя взгляд, — Не танцуй с моим мозгом, Бибер, — и уже начинаем смеяться вместе. Я задерживаюсь еще ненадолго и стараюсь опустить тему произошедшего сегодня. Парень немного рассказывает мне о своем увлечении физиологией, а я рассказываю о том, как начала заниматься фотографией. Невольно спрашиваю у него про Бьянку и узнаю, что на данный момент она отстранена от занятий. Причина, конечно же, не уточняется. Но я все равно чувствую себя комфортно и даже, в какой-то степени, уютно. Мне не страшно не следить за осанкой или сказать что-нибудь не то, кареглазый тоже ведет себя довольно открыто, и мне нравится это. Нравится, что кто-то видит во мне человека, а не мою биографию или объект, с которым можно поразвлечься. Когда собираюсь уходить, он просит меня остаться, что вызывает дикое смущение внутри, но мне приходится отказать, хоть в глубине души я и жалею об этом. Я готова была бы провести за разговорами с ним хоть всю ночь. Но чувство эйфории покидает меня, когда я отхожу от его дома примерно на двести метров. Рука тянется к сигаретам, и я закуриваю, останавливаясь у урны. Мне не стоит вновь погружаться в мир собственных иллюзий, несмотря на его интерес ко мне, он все равно держит меня на расстоянии, а я так не могу. В любой момент я растекусь перед ним лужицей, неспособной контролировать свои действия, и пущу его максимально глубоко в свою жизнь. Я просто-напросто не имею по-другому. Терпкий привкус слегка обжигает горло, но я все равно получаю от этого легкое удовольствие. С какой-то стороны, мне не хочется кого-то пускать в свою жизнь, с другой — такую легкость от общения с кем-то я не чувствовала уже очень давно. На утро довольно легко встаю с кровати и даже успеваю сделать зарядку, когда спускаюсь к завтраку мама отвешивает несколько сомнительных комментариев моего внешнего вида, мол укороченные коричневые брюки и на два тона светлее оверсайз свитер вовсе не делают меня женственной. Предпочитаю не спорить, но указываю ей явные элементы женственности в своем образе, и на этой ноте разговор сходит на нет. Она выглядит очень усталой и нервной, словом, когда я вернулась вчера домой, мамы еще не было. Выдыхаю и смотрю на ее рваные движения, в последнее время она прям-таки зашивается на работе, и я искренне не понимаю зачем, будто пытается избавиться так от какой-нибудь дыры в жизни. Ее бойфренд наблюдает за всем из-под лобья, делая вид, что читает утреннюю газету. Меня устраивает то, что в последнее время мы только здороваемся, хотя, в отличие от мамы, он практически постоянно околачивается дома. Выхожу из дома на несколько минут позже, чем обычно, твердо решив, что обсужу все с мамой сегодня вечером. Мне тяжело видеть ее в таком изнуренном состоянии, словно дементор высосал ее душу. Опаздываю на автобус и отправляюсь в университет пешком, в конечном счете, поворачиваю не туда и добираюсь на место только ко второй паре, зато нахожу кофейню, в которой делают максимально потрясающий кофе. Закрываю свой шкафчик и натыкаюсь на взгляд Джастина, который окружен толпой ребят из его компании. Может, мне не стоит отталкивать его? Может, это стоит того? Мило улыбаюсь ему и машу рукой в знак приветствия, в этот момент я впервые наступаю на скользкую дорожку, сбиваясь со своего пути. Но кто сказал, что мой путь верный? Парень заливается потрясающей улыбкой и кивает, отчего румянец подступает к щекам, мне, черт побери, приятно. В конце концов, может, это мне сама судьба кричит о том, что пора выбираться из проклятого болота, название которого моя жизнь.