Сохрани меня

Очередная неделя начинается с того, что я чувствую лёгкие касания брызг к своему телу, наблюдая за тем, как моя группа выполняет разные команды в бассейне. Преподаватель все ещё настаивает на том, чтобы я присутствовала от начала занятия до конца, наверное, он думает, что в один момент мне станет завидно, и я захочу присоединиться. Нет. Конечно, фиолетовый цвет уже полностью сошёл с моей бледной кожи, однако вскоре может появиться на ней вновь. И, на самом деле, мне не очень понятно, чего выжидает Дэвид, но меня и не особо это заботит. Пока я стараюсь наслаждаться происходящим, стараюсь не думать о том, что может произойти, стоит лишь одному человеку захотеть. Меня снова злит моя беспомощность, и я стараюсь отогнать эти мысли. Вдох, выдох. Прикрываю глаза и вспоминаю лёгкие прикосновения Джастина к своей щеке, чувство свободы, которое разливалось по всему телу, когда мы катались на его мотоцикле. Его мягкость и заботу обо мне. Вспоминаю, как просил быть осторожнее и как дал обещание, что со мной ничего не произойдёт плохого, пока он рядом. Первый раз в жизни у меня есть такие тёплые воспоминания, от которых улыбка сама появляется на лице. Я благодарна, что он помог мне, сама бы я уже просто не справилась. Открываю глаза и понимаю, что занятие подошло к концу. Я поднимаюсь со скамейки и направляюсь к выходу, однако физрук хватает меня за локоть. — Ещё не надоело сидеть в сторонке, м? — он вздергивает бровями, а я осознаю какими неприятными импульсами отдаются его прикосновения. — Это не ваша забота, — огрызаюсь, пытаясь одернуть руку, но он не отпускает, лишь усиливает свою хватку, — отпустите, мне неприятно. — Я ведь могу доложить ректору, — мужчина смотрит мне прямо в глаза, а я выдыхаю, понимая, что он не отпустит меня, пока не добьётся чего-то. — Что вам нужно? — усмехается и до меня медленно начинает доходить, — Если вы хотите посмотреть на меня в бикини, я все равно не составлю вам такой радости. Даже, если вы что-то решите там, что, конечно же, вряд ли, ибо справка у меня официальная, на ваши занятия я буду приходить исключительно в водолазном костюме, — его губы смыкаются в тонкую линию, а сам он хмурится, кажется я попала в точку, пиздец он озабоченный извращенец. — А теперь отпустите, пока я не привлекла вас к ответственности, — его рука разжимается, и я невольно потираю кожу. — Я ещё ничего не сделал, чтобы мне привлекать, — фыркает, а я молча ухожу. Конечно же я обратила внимание на его "ещё", но не стала задавать лишних вопросов, кликать на себя беду собственноручно я не собираюсь. Захожу в раздевалку, чтобы забрать вещи. Многие девочки уже отправились в душ, поэтому слышится шум воды и отдаёт лёгкой испариной. Открываю шкафчик и пытаюсь достать сумку, которая зацепилась за что-то, протягиваю руки дальше и привстаю на носочки, чтобы понять, что произошло, но невольно замираю, когда до меня доносится шёпот с противоположной стороны.

— И что Джастин нашёл в ней? — девушка цокает. — Понятия не имею, но я слышала, что они спят.

Мне действительно непонятно откуда такие слухи, я и Джастин практически никак не контактируем в университете. Разве что, здороваемся. Основное наше общение проходит в социальных сетях или же за пределами вуза, возможно, кто-то видел, как мы сидели в кофейне в конце прошлой недели, но это ведь не значит, что мы спим. Кошусь на рыжеволосую, которая тоже прекрасно слышит этот разговор. Она зло смотрит на меня и поджимает губы, это говорит о том, что ее это расстроило. Я понимаю, я пообещала ей, что со мной не будет проблем, а эти слухи уже проблема. Сильвия хлопает дверцей шкафчика и легонько задевает меня плечом, когда проходит мимо, провожаю ее взглядом. Мне жаль. Одним рывком достаю сумку и зло смотрю на тех неотесанных девиц, меня немного трясёт от собственных мыслей, но кажется, я должна буду сделать то, что не делала уже очень давно. Чуть встряхиваю головой и облизываю губы, пытаясь понять насколько мне это нужно, но все-таки я не позволю мешать себя с грязью. Когда высовываюсь из своего шкафчика, где пыталась откапать конверт с фотографиями, слышу очередное перешёптывание. Одной рукой держусь за дверцу, а другой — продолжаю исследовать дно в поисках конверта. — Не может быть, это правда она, — особа рядом со мной заикается, и мне становится интересно. Поворачиваю голову в сторону и теряю челюсть, практически в буквальном смысле. По коридору уверенной походкой шагает Бьянка и абсолютно каждый смотрит на неё. Я все ещё не знаю, за что ее отстранили, но ее возвращение явно вызвало неоднозначную реакцию. Взглядом пробегаюсь по ней от щиколоток до макушки. Она выглядит так же, как и в предыдущие наши встречи. Видимо, девушка не изменяет своим любимым вещам: чёрным джинсам и какой-либо разносившийся футболке, под которую она как всегда надела кружевной топ, а-ля деталька женственности. — Привет, — я не сразу замечаю, как она подходит ко мне, и ещё несколько секунд смотрю ей прямо в глаза, будто мой мозг совершает перезагрузку, — с тобой все окей? — Здравствуй, — понимаю, что на нас все таращатся и не могу этого допускать. Захлопываю дверцу шкафчика, отчего светловолосая даже вздрагивает, — извини, но сейчас не время для личных встреч. Если тебе нужен мой автограф, то свяжись с моим менеджером, и она отправит тебе копию. Долбанный укол совести колит прямо под рёбрами, но я разворачиваюсь и ухожу, прикусывая тыльную сторону щеки, чтобы не развернуться и не начать просить у девушки прощения за мою необоснованную грубость. Мне не хотелось так поступать с ней, но мой статус меня обязывает, к сожалению, я не могу делать только то, что хочу. Я несу ответственность перед рыжеволосой, хоть на неё мне и совершенно чихать, и так же перед своей матерью, которой любезные очевидцы докладывают буквально о каждом моем шаге. Мама даже спрашивала, что за светловолосый парень сидел со мной в кофейне, но я отмахнулась от разговора, сказав, что он просто хотел познакомиться. Когда все же оборачиваюсь, Бьянка все ещё стоит на одном месте, а ее взгляд словно сверлит во мне дыру. Мне кажется, девушка ненавидит меня в этот момент. По коже пробегает дрожь, и я глотаю ком в горле. Так было всегда: из-за статуса мне приходилось отказываться от своих предпочтений и делать что-то в пользу общественности, да, собственно, и приходится до сих пор. В кафетерии я впервые сама сажусь с Сильвией и ее компанией, обычно я предпочитаю одиночество и, кстати, чувствую себя на много комфортнее. Ребята косятся на меня весьма подозрительно, возможно, это из-за слухов, но им так важно ведь мое присутствие, могли бы и постараться выглядеть дружелюбнее. Пытаюсь есть свой салат, но, на самом деле, еда просто не лезет, не могу отвести взгляд от девушек, которые сидят напротив. Они так увлечённо болтают, что даже не смотрят в свои тарелки, что только мне на руку. Одна из них чувствует что-то неладное и пытается выплюнуть ту еду, которую только что положила в рот. Через секунду на весь кафетерий раздаётся визг, и они обе вскакивают со своих мест. Девочки нашли в своей еде нечто живое и не съедобное. Студенты оглядываются на них, искренне не понимая, что произошло. А я лишь усмехаюсь, мне определённо нравится, как безрассудно они повели себя в этой ситуации. Они выбегают в коридор, а очевидцы начинают перешёптываться. Мне даже не приходится оглядываться, чтобы понять, что все взгляды направлены на меня, когда я молча встаю и направляюсь за ними.

— Кажется, это воскрешение королевы, — кто-то шепчет, когда я прохожу вплотную мимо толпы. — А я знала, что шутки с ней плохи.

И эти слова как бальзам на душу. Значит, я все ещё что-то из себя представляю. Может, они и придерживаются худшей черты моего характера, но, хотя бы, знают, что за все действия в мою сторону придётся платить. И по-другому в этом блядском мире никак, либо ты, либо тебя. Практически врываюсь в уборную, и несколько девиц сразу же катапультируются. Но та, которая нужна мне, старательно промывает рот и даже не замечает меня. Девушка поддерживает свои волосы руками, а сама полностью наклоняется к раковине, лучшего варианта и не придумаешь. Закатываю рукава и хватаю ее за волосы, поднося ее лицо прямо под струю воду, она старается вырываться, но я сильнее ее. Да и в такой ситуации не в первый раз. Задыхается и пытается просить, чтобы ее отпустили. Из кабинки вылетает ее подружка, и я смотрю на неё ледяным взглядом, отчего девушка замирает и даже не старается помочь своей подруге. — Либо ты сейчас же говоришь мне, откуда пошёл этот гребаный слух, либо твоя подружка задохнётся. — я сама пугаюсь тому, как говорю это. Нефальшивая сталь в голосе будоражит. — Я все скажу, только отпусти её. Конечно же, теперь они считают меня ненормальной сукой. Конечно же, я должна была узнать правду. Конечно же, я проклинаю себя за то, что выбрала этот метод, но никто иначе бы мне ничего не сказал. Смотрю в окно, пытаясь хоть как-то унять непрошеную дрожь рук, ведь слезы я давно вытерла, это было намного проще. Жду, когда девушка придет в лаборантскую и точно знаю, что это случится с минуты на минуту. Так и происходит, входной замок щёлкает, и я поворачиваюсь. Она не сразу замечает меня, поэтому разворачивается, чтобы запереть дверь изнутри, но не успевает вставить ключ в замок, потому как мой хриплый голос пугает ее, и она едва ли не подпрыгивает на месте. — Ты думала, я не узнаю? — рыжая медленно поворачивается, и на ее лице я уже вижу ответ. Да, она думала, что я не узнаю. — Очень удобно ждать чего-то от меня, а потом распускать слух и винить меня в нем, — стараюсь не закричать, контролировать ту бурю, что копится внутри, но выходит до омерзения плохо. — Ты не так все поняла, — заикается, а взглядом старается зацепиться за любой предмет, лишь бы не смотреть мне в глаза. — Да нечего там понимать, — рявкаю я, сильнее цепляясь за подоконник, чтобы не сорваться с места и не ударить ее, — если бы мы были подругами, такой поступок можно было прировнять ножу в спину. — ее глаза чуть расширяются, и мне кажется, она не понаслышке знает, что такое нож в спину. — Я просто хотела узнать, что осталось от той Джи, про которую все говорят, — она пищит это куда-то в сторону, и я больше не могу контролировать ту злость, что застревает где-то в горле. Мне так противно смотреть на неё, она — чертов манипулятор. — Да как ты можешь? — зло выплёвываю, а Сильвия вжимается в стену. — Неужели непонятно, что осталось ровно все, что ты слышала про меня? Я блять один человек. Представляешь? Я никогда не вырежу из себя то, что мне свойственно, — провожу по волосам и стараюсь не заплакать, признавать это — больно, — Это навсегда со мной. Я прекрасно знаю, что и как стоит сделать, когда кто-то перейдёт мне дорогу, я знаю, как сломать человека, если мне этого захочется, ясно? Изменилось лишь то, что пользуюсь я этим по исключительной необходимости, а не просто потому, что мне хочется. Я всегда была ненормальной сукой и всегда буду. — я смотрю ей в глаза. — И я не позволю кому-то так обращаться со мной, — мой голос меняется, становится более грубым и злым. Ей бесполезно что-либо объяснять, она все равно никогда не поймёт, — я — не твоя кукла, и тебе придётся это запомнить, Сильвия. И я клянусь, ещё раз ты выкинешь нечто подобное, — вплотную приближаюсь к ней и мне нравится та беспомощность, которую я застаю в ее взгляде, — ты пожалеешь. После этих слов я захлопываю за собой дверь и чуть ли не выбегаю на свежий воздух, доставая сигарету на ходу. Зажимаю тонкую бумажку меж губ и пытаюсь нащупать зажигалку в кармане, но какой-то парень предлагает мне свою, и я соглашаюсь. Мне везёт, потому что он тут же оставляет меня одну, а не пытается позвать на ужин или даже сразу предложить секс. Когда я чувствую привкус сигарет во рту, мне становится легче. Немного легче от осознания того, что я действительно не могу отрезать от себя кусок. Не могу стереть себе память. И то самое мерзкое, что есть во мне, навсегда со мной. И мне придётся с этим смириться.

***

Смотрю на свои испачканные ботинки и в сотый раз проклинаю себя за то, что согласилась пойти на гонку парня сразу после университета. Потому что в этом сборище в своём платье и пальто я выгляжу чуть лучше, чем глупо. Во всяком случае, очень неуместно. От взглядов с насмешкой меня спасает фотоаппарат, который я крепко держу в левой руке. — Ты выглядишь напряженной, — говорит Джастин, а я перевожу на него взгляд. — Волнуешься? — мне бы хотелось сказать нет, но я действительно волнуюсь, волнуюсь, потому что впервые буду общаться не только с ним, но и с его ребятами. Мне кажется это таким же интимным, как знакомство с родителями. Бибер, словно бы приглашает меня в свою семью, и я, как маленькая девочка, боюсь облажаться. Киваю. — Все будет хорошо, — он поправляет мои волосы и тянется ко мне, чтобы поцеловать в щеку. Когда его губы отрываются от моей кожи, я слышу, как возле нас останавливается мотоцикл и поворачиваюсь. Перед нами уже стоит кучка ребят, и они явно удивлены моему появлению. — Никогда не думал, что голубая девочка будет тусить с нами, — с усмешкой говорит парень на синем байке, а я хмурюсь. — Перестань, Джонатан, — вступается какая-то девчонка и любезно улыбается мне, — я Ванесса, для своих просто Несса, — протягивает мне руку, и я пожимаю ее, с трудом преодолевая оцепенение своего тела. — Ладно, — выдыхает шатен, — друг Джастина, и наш друг тоже, — и мне кажется, напряжение у других ребят куда-то пропадает. Возможно, они все ждали одобрение этого парня, это наталкивает на мысль, что Джастин вовсе не главный в их шайке, но какое-то связующее звено уж точно. Мы довольно резво беседуем о гонках, и я демонстрирую все свои знания, которые сохранились с былых времен. Смеюсь с глупых шуток, но неосознанно цепляюсь за руку Бибера и боюсь отпустить ее. Он особо не вступает ни в какие дискуссии, но по нему видно, что я, так скажем, вписалась в коллектив, возможно, он волновался не меньше, чем я. Наш разговор резко прекращается, когда между нами наглым образом притормаживают несколько ребят. Джастин выступает вперёд, и я оказываюсь за его спиной. Сильнее хватаюсь за его руку и чувствую, как мое тело напрягается, когда я узнаю их. — Готовься, Бибер, в этот раз ты не будешь первым, — демонстративно выговаривает парень. — Это мы ещё посмотрим, - Джастин сохраняет спокойствие, однако я чувствую, как сильно его рука сжимает мою. — Давай поспорим, — светловолосый фыркает, — на неё, — мотоциклист смотрит в мою сторону, и по телу проходит дрожь. Я беспомощно смотрю на Джастина, который окидывает меня взглядом, кажется, эта ситуация застала врасплох его самого. На помощь приходит Джонатан. — Она просто фотограф, чего на неё спорить? Разве это интересно? — он лукаво поджимает губы, а я прикрываю глаза, надеясь, что это сработает. — Все мы знаем, что мой мотоцикл лучший, так вот, если Джастин не выиграет, он станет вашим. — делаю рваный вдох и ошарашено смотрю на парня. Я прекрасно знаю, что своё детище мотоциклисты буквально собирают по кусочкам и обычно это самое дорогое, что есть у них, поэтому меня шокирует, что шатен готов расстаться с ним, ради меня. — Это интересно, идёт, — после этого они пожимают друг другу руки, и Несса разбивает. — Спасибо, — выдыхает светловолосый, а я чувствую себя максимально некомфортно, кажется, от меня повсюду одни проблемы. — Да не за что, только, если ты проиграешь, Бибер, я убью тебя, — он пожимает плечами и усмехается, Джастин усмехается в ответ, а потом поворачивается ко мне. Ребята начинают медленно расходиться, потому что гонка начнётся с минуты на минуту. — Не переживай, здесь нет твоей вины, — он зарывается рукой в мои волосы и пальцами перебирает непослушные пряди, — я в любом случае не позволю остаться Джонатану без его боевого коня, — улыбаюсь, — может, поцелуешь меня, на удачу? — в глазах Джастина проскальзывает игривый огонёк, и я усмехаюсь. Подхожу к нему плотнее и касаюсь кончиком носа его, по телу сразу же пробегают приятные разряды, отчего я прикрываю глаза и выдыхаю ему прямо в губы. — Обойдёшься, — после этого отстраняюсь и смотрю на его обиженное лицо. На секунду мне кажется, что он тоже почувствовал то напряжение, что возникло между нами, — зато я сделаю красивые фотографии. После этого я отхожу от него с неким привкусом горечи, мне нравится вот так вот быть рядом с ним. Нравится чувствовать его заинтересованный взгляд на себе. А ещё нравится делать его портретные снимки, потому что он кажется мне красивым. Пытаюсь прогнать некое наваждение и останавливаюсь возле забора. Шумно, но не обращаю на это внимание. Наблюдаю за тем, как гонщики выстраиваются в линию у старта, и беру фотоаппарат в две руки. Полностью отключаюсь, когда начинаю снимать гонку. Ловлю несколько невообразимых кадров с Джастином на повороте и одну аварию, байк одного мотоциклиста не справился на повороте. Сердце предательски сжимается, и я чувствую волнение за светловолосого, хоть понимаю, что это далеко не первая его гонка. Толпа рядом со мной кричит, люди лезут друг на друга, пытаются поддержать своих гонщиков, и мне честно кажется, что адреналина у них не меньше, чем у самих мотоциклистов. Делаю несколько снимков толпы и рядом с собой замечаю двух девушек из компании Бибера. Невольно делаю шаг ближе к ним и прислушиваюсь к разговору. — Стоит такая себе с фотоаппаратом, не понимаю, зачем Джастин привел ее сюда? — голос у одной из них звучит раздраженно. — Не знаю, но обычно голубые девочки с такими, как Джастин, просто так не тусуются, — вторая делает глоток из своей банки с пивом, а меня дико раздражает их стереотипность. Да, я рождена голубокровой, но, может, в душе я тот еще бунтарь. — Думаешь, ей что-то от него надо? — вторая пожимает плечами. — А может, она слишком наивная, и Бибер этим пользуется, — первая поворачивается в ее сторону, и я начинаю делать вид, что так же внимательно снимаю гонку, — я никогда не видела, чтобы он вел себя так. Так ванильненько, будто старается произвести на нее неизгладимое впечатление, чтобы пробраться под юбку. Она хорошенькая и с этим стоит считаться. Я не знаю, что точно чувствую в этот момент, но меня словно разрывает на части. Я впервые задумываюсь о том, а действительно зачем это все Джастину. И ни один ответ меня не устраивает, я чувствую, как привязываюсь к нему и понимаю, что однажды это просто погубит меня вновь. Он может просто играть со мной, а я ведь даже не пойму этого, потому как на самом деле не знаю его. Разворачиваюсь и ухожу. Не могу сдержать слезы некого разочарования. Чувство того, что я снова наступаю на одни и те же грабли, застревает где-то меж рёбер, и я чувствую себя настоящей дурой. Я просто вцепилась в возможность быть рядом с кем-то и прочувствовать это, ведь одиночество разрушает. По-настоящему разрушает меня. Но и играть с собой я не позволю, слишком хорошо усвоила правило либо ты, либо тебя, поэтому сейчас просто иду домой. Да, одиночество разрушает, но оно делает это, хотя бы, медленно. Если я позволю сделать это Джастину, то от меня не останется ровным счетом ничего, а сейчас я, хотя бы, чувствую легкий привкус настоящей жизни. Он звонит мне ночью, а я не беру трубку. Пишет, а я игнорирую. За вечер я смогла убедить себя в том, что все его эмоции в мою сторону, все его действия — сплошная фальшь. Но на следующий день я узнаю, что Бибер впервые не появился на вечеринке в честь своей победы.