Сохрани меня

Первую половину дня я не могу избавиться от осевшего глубоко внутри чувства вины, которое с каждой минутой сильнее поглощает меня в свой плен. Поэтому на лекциях я просто витаю в облаках и сгрызаю кончики нескольких своих ручек. Мысли хаотично носятся в голове, и я никак не могу собраться, чтобы разложить все по полочкам. Я настолько старалась отвлечься, что не заметила, как все происходящее опустилось на меня тяжелым грузом. Пытаюсь зацепиться хоть за одну мысль, но она тут же сменяется другой. Думаю о матери, которая уже несколько суток приходит домой за полночь, от чего не могу поговорить с ней и понять наконец, что твориться у нее в голове. Но эта мысль тут же сменяется навязчивой мыслью о её бойфренде, который весьма неожиданно нашел себе компанию каких-то друзей и теперь большую часть вечеров проводит не дома, а, потягивая пиво из бутылки, вместе с ними. И тут же на передний план выступает мысль о Джастине. Я пытаюсь отвлечься, прогнать наваждение и начать слушать преподавателя, но не выдерживаю и пары секунд, вновь переводя взгляд в окно, пытаясь что-то разглядеть в голубом небе. Насильно заставляю себя рассматривать облака, придумывая в голове разные ассоциации на что это похоже, но, когда, в конечном счете, мне начинает казаться, что карие глаза смотрят на меня сквозь окно, вздрагиваю. Бибер. Все мои мысли стягиваются в тугой ком вокруг этого парня. Выдыхаю и прикрываю глаза. Он словно бы стоит передо мной и улыбается, но я понимаю, что его здесь нет. Он не появился в университете с утра, и вряд ли появиться сейчас. Мне все еще не дается мысль о том, почему он не праздновал вчера вместе со всеми. Пытаюсь надумать ему каких-нибудь проблем, но выходит слабо, а мысль о том, что это из-за меня заставляет меня дергаться. Но, с другой стороны, кто я для него, чтобы расстраиваться из-за меня? Мы ведь даже не друзья толком. Иду по коридору и цепляюсь взглядом за всех светловолосых людей, в какой-то момент даже чувствую себя одержимой, но упорно продолжаю искать. Нужную мне голову замечаю, только выбравшись на улицу, девушка спокойно сидит за обеденным столом и ест свой салат. Выдыхаю и уверенной походкой направляюсь к ней, попутно доставая контейнер с обедом из сумки. — Можно? — указываю на стул напротив светловолосой, и та поднимает на меня свой заинтересованный взгляд, кивает, и я устраиваюсь напротив. Стараюсь вести себя максимально беспечно, но конечно же это выглядит, как театр одного актера, особенно, когда я открываю контейнер, начинаю есть и разговаривать одновременно. Бьянка подпирает подбородок своими скрещенными ладонями и внимательно смотрит на меня, чуть улыбаясь уголками губ, и протягивает мне салфетку, когда я наконец просто давлюсь едой. — Ты ведешь себя очень забавно, когда волнуешься, — заключает она, пока я пытаюсь запить съеденную мной еду. — но, если тебе правда интересно на кого я здесь учусь, то ответ прост: на журналиста. Но мы обе знаем, что волнует тебя совершенно не это и, если бы не некие обстоятельства, ты бы никогда не посмотрела в мою сторону, будучи в университете, не говоря уже о том, чтобы сесть со мной за один стол. — она говорит это так непринужденно, но внутри меня будто бы все переворачивается, колкое чувство стыда разливается по венам, и я отвожу взгляд. — Черт, ты права, — выдавливаю из себя слова, пытаясь проглотить образовавшийся ком в горле, — прости, мне жаль, что я веду себя так… — девушка не даёт мне договорить, отмахиваясь. — Я все понимаю, — пожимает плечами, и я как-то странно смотрю на неё, такого мне ещё никто не говорил, — на тебя давят обстоятельства, это нормально, что ты такая же хлипкая, как и все, что не борешься с системой, а просто подчиняешься ей, — эти слова, как тяжелый камень, падают на мои плечи, и я испускаю рваный стон. — Я к этому привыкла, а вот другие — нет, и это чертовски сильно может ранить их. В тебе виден потенциал, но ты совсем им не пользуешься, — она хмыкает, а я медленно закипаю от злости. Она так бесцеремонно говорит мне это все, и она так довольна собой в эту гребанную минуту, и я даже не могу назвать ее сукой в этот момент, потому что она говорит мне блядскую правду. — Мне стоит заплатить за эту консультацию? — светловолосая выгибает бровь, — Кажется, я не просила, чтобы ты проводила психоанализ. Ну, раз уж ты удосужилась, мне кажется, любой труд должен быть оплачен, — косвенно я указываю, кто из нас все-таки на ступень выше в обществе и по реакции девушки видно, что это ее задевает. — Сука, — выдыхает она, прищуривая глаза и смотря при этом на меня кристально чисто, — мы обе знаем, что разговор должен был быть не об этом. Я даю тебе десять секунд задать свой изначальный вопрос, а потом пошлю тебя к чертовой матери. — С Джастином все в порядке? — мне хотелось сразу же встать и уйти, однако что-то внутри меня твердило, что я не смогу провести целый день в неведении, поэтому я собрала мысли в кучу и спросила то, что волнует меня больше всего, — Просто да или нет. — Да, — после ее ответа встаю и собираюсь уходить, однако Бьянка не торопится отпускать меня, — почему именно этот вопрос? — Потому, что я, черт подери, беспокоюсь и, если с ним все в порядке, значит, я ещё увижу его и смогу обсудить лично. Но сейчас важнее знать, что он в порядке. — она как-то рассеянно на меня смотрит, а после поджимает губы, смотря куда-то в даль. — Неужели он не ошибся в тебе? — шепчет, и мне совсем не хочется выяснять, что это значит. Сегодня в ней открылось для меня ещё одно качество — прямолинейность, прямо, как у меня. И это слегка отталкивает меня, никогда не хочется слушать, как тебя поливают дерьмом. Только хочу зайти обратно в здание, как сотовый начинает вибрировать в кармане, и я невольно хмурюсь, заметя на экране неизвестный номер. — Да, — отвечаю с неподдельной сталью в голосе и невольно оглядываю территорию, замечая худощавую девушку, которая стоит прямо по середине и разглядывает все своим убийственным взглядом. — Это ты та самая сука, из-за которой мой брат отказался отмечать свой триумф? — как-то зло выплевывает мне женский голос, и я невольно ёжусь, четко понимая, что именно та самая девушка сейчас разговаривает со мной, однако она упорно не видит меня. Начинаю медленно обходить, чтобы подойти к ней со спины, мало ли что у неё на уме. — Если твоя фамилия Бибер, то возможно, хотя я не уверена, что стала причиной отсутствия твоего брата на тусовке, — мурашки пробегают по телу, пока я медленно подхожу к ней. — Да мне поебать, факт остаётся фактом, мерзкая, ты, подстилка, — бросает она в трубку, когда я уже стою у неё за спиной. — А теперь повтори каждое гребаное слово мне прямо в лицо, — слишком жёстко произношу, отчего мобильный выпадает из ее рук. Она поворачивается и на несколько секунд, словно выпадает из реальности, и мне становится дико не по себе от ее реакции. Девушка, словно увидела привидение. — Айви, — выдаёт она, и я выгибаю одну бровь, пытаясь смотреть на неё равнодушно. — Мерзкая подстилка, — протягиваю ей руку, и она как-то стыдливо поджимает губы. Не такая уж она и смелая, как показалось на первый взгляд. — Извини, просто все, с кем в последнее время трахался Джастин, были абсолютно поверхностными девицами, и мне стало мерзко только от одной мысли, что он может убиваться из-за какой-то из этих, — она пожимает плечами, и я по привычке облизываю свои губы, оглядывая ее с головы до пят. Не могу сказать, что между ними с Джастином есть явные сходства, однако некоторые черты лица все же дают понять о том, что они родственники. — Джи, — будем считать, что она реабилитировалась, — так что с Джастином? — Он был сам не свой весь вчерашний вечер, — Айви наконец поднимает телефон с земли и хватает меня под руку, чтобы увести подальше от людного места, ее прикосновения такие же мягкие, как у ее брата, и совсем не доставляют мне дискомфорта, — приехал домой и открыл бутылку виски, которую берег на чёрный день. Пил и все повторял, что не мог так ошибиться. Мне даже показалось, что с ума сошёл, и что выдумал твой образ в своей голове в погоне за тем самым идеалом девушки, который искал, — она рассказывает размеренно, однако ее взгляд перемещается с одного предмета на другой, она активно жестикулирует и запинается, что говорит о том, что ей чертовски сложно контролировать свои эмоции. В какой-то момент мне даже кажется, что она вот-вот расплачется, хоть, на самом деле, ее рассказ мало что значит для меня. — Как ты узнала мой номер, и что я — та самая девушка, про которую он бубнил по пьяни? — перебиваю ее, задавая тот вопрос, который интересует меня, иначе ее тирада может продолжаться вечность, и ее визит не будет иметь никакого смысла. — Бьянка мне рассказала, — выдыхает она, и я, честно, не могу поверить собственным ушам. Кажется, мне не суждено познать великий дзен, что таится в голове у этой особы. — А чего ты хочешь сейчас от меня? — Он уехал, и я знаю куда. Но, если туда поеду я, это будет бессмысленно, он никогда меня не слушает, а тебя послушает. Плюс было бы неплохо объясниться с ним, и я бы не просила тебя поехать, но я переживаю, что он может что-то сделать с собой, — она говорит это так подавлено, что невольно я верю ей. — А может? — Может. Не думаю, что стоит отмечать тот факт, что уже через десять минут я нещадно жму на педаль газа, стараясь выдавить из машины Джастина все, что возможно. Сердце бешено колотиться в грудной клетке, и я едва ли успеваю следовать руководствам навигатора. Айви вбила мне нужные координаты и отправила в путь, на который должно было уйти около полутора часа, однако я надеялась преодолеть данное расстояние быстрее. Мне совершенно плевать на собственную безопасность, мысли о Джастине полностью поглотили меня в свой плен, и я стараюсь успеть до того, как он совершит нечто непоправимое. Чувство вины достигает своего максимального пика, и я стараюсь сдерживать слезы, которые так и норовят коснуться нежной кожи щёк. Игнорирую, что приходится сильнее сжать руль, потому как машину знатно заносит на поворотах, и от звука скрежета колёс об асфальт в моей крови повышается уровень адреналина, и я нещадно меняю скорость на большую на коробке передач. Нет. Мне не страшно. Наоборот, я чувствую пьянящее чувство свободы, расползающееся по моим венам, и сожалею, что не могу насладиться им в полной мере, ведь тонкая нить тревоги окутала каждую гребанную клеточку моего тела. За окном автомобиля начинают мелькать сплошные деревья, и я понимаю, что практически у цели. Бросаю взгляд на навигатор и сильнее нажимаю на педаль газа, мне практически удалось добраться за пятьдесят с лишним минут. Бросаю машину на обочине, едва ли успев прихватить с собой телефон. Сигнал сети слабый, поэтому на скорую руку я пытаюсь запомнить примерное направление и бегу в самую чащу. Где-то я должна наткнуться на кусочки озера, а там уже и недалеко до того самого мостика, который является любимым местом парня. Пальто цепляется за ветки деревьев, а ботильоны тонут в размокшей земле, я еле дышу, но ни на секунду не останавливаюсь, пытаясь поймать хоть какие-нибудь остатки сигнала. Сердце бешено бьется и вот-вот разорвёт грудную клетку, пот медленно стекает по лбу, а я готова закричать от безысходности, потому что не вижу ни намёка на чертово озеро. Останавливаюсь и опираюсь ладонями на колени. Мне не следует останавливаться, ведь Джастин сейчас может быть в опасности. Эта мысль отдаётся ноющим чувством где-то внутри, и я хватаюсь за голову, готовясь завыть от отчаяния, но вовремя одергиваю себя, понимая, что нифигашеньки это не выход. Делаю глубокий вдох и выдыхаю, срываясь с места и продолжая бежать дальше. Наконец справа от себя я вижу проблески озера и сбавляю темп, продолжая идти прямо, пробираясь через зачастившие кусты, ветви которых царапают тонкую кожу моих кистей. Выхожу на аллею и облегченно выдыхаю, потому что идти становится легче и в дали я вижу нечто похожее на деревянный мостик с силуэтом человека на нем. — Джастин, — выдыхаю, останавливаясь в метре от парня, который сидит на деревянной поверхности, свесив свои ноги к воде. Он лениво поворачивается в мою сторону и окидывает скучающим взглядом. — Что ты здесь делаешь? — его голос кажется настолько хриплым, что у меня складывается ощущение, будто он кричал, совсем не жалея свои связки. — Мы волновались о тебе, — отвечаю прежде, чем успеваю подумать, однако он же не глупый; догадывается, что я не сама нашла это место, — я волновалась, — зачем-то уточняю, пытаясь восстановить дыхание. Чувство облегчения немного подавляет то, что на самом деле творится внутри. Все внутренности словно сжимает, от чего не могу нормально дышать. На лбу все ещё выступают вкрапления пота, а на щеках наверняка красуется румянец. А он, черт бы его побрал, просто усмехается. Облизывает свои губы и с хитрым прищуром карих глаз косится в мою сторону. — Знаешь, я не считаю, что ты можешь думать о ком-то, кроме себя, — он вновь отворачивается, а мне, честно, хочется плюнуть ему в лицо. Серьезно? Посмотри на меня, идиот. Я выгляжу так, будто вот-вот выплюну наружу свои органы. — Но забавно, что ты поддалась на влияние этой девчонки, — он тянется к карману своей джинсовой куртки и достаёт из него пачку сигарет, — Айви терпеть не может это место, но ей было интересно, как я посмел игнорировать ее звонки, настолько, что она прислала няньку, чтобы проверить жив ли я вообще, — поджигает краешек сигареты, отчего едкий дым никотина сразу же внедряется в атмосферу. А я чувствую, как злость бурлит в районе солнечного сплетения, и не от того, что девчонка умело поиграла на моих чувствах, что заставило меня притащиться сюда. А от того, что он сейчас просто сидит передо мной и стирает меня в порошок своим до одурения холодным поведением. — А ещё я хотела объясниться, — замираю, наблюдая за тем, как его губы медленно размыкаются, и взору предстаёт тонкая струя сигаретного дыма. — Я внимательно слушаю, — произносит Джастин, вновь делая затяжку и уже смотря мне прямо в глаза. Внутри зарождается какое-то едкое и приставучее чувство, от которого трясутся коленки. Но я прочищаю горло и стараюсь взять себя в руки. — Знаешь, — я уже готова была выложить всю тираду, что придумала по дороге сюда, однако остановилась, посмотрев в его глаза. Они буквально жаждали моего ответа, и мне даже показалось, что он испепелит меня своим взглядом, если ему хоть что-то не понравится в моих словах, — я растерялась, — выдыхаю, — я так завороженно снимала гонку, а потом отвлеклась и невольно услышала разговор двух девушек, которые обсуждали нас с тобой, — парень выгибает бровь и поворачивается всем корпусом в мою сторону, а я задумываюсь, стоит ли вообще продолжать говорить. Видимо, стоит, — они сказали, что не знают, почему ты общаешься с такой, как я. Сказали, что ты какой-то другой, будто ты пользуешься моей наивностью, чтобы залезть ко мне в трусики! — прикрываю глаза и до меня доносится нервный смех парня, от чего мурашки пробегают по коже, и я инстинктивно отступаю от него на два шага. Он смеётся довольно долго и, когда мне уже кажется, что этому не будет конца, наконец замолкает, пропуская пряди своих блондинистых волос сквозь пальцы. Джастин задумчиво отводит взгляд куда-то в сторону, а потом резко подрывается с места и оказывается прямо возле меня. Он выше, мне приходится смотреть на него снизу вверх, и я чувствую то напряжение, что копится между нами. — Почему нельзя было поговорить со мной? — наконец я слышу в его голосе эмоцию — злость, но вопреки ожиданиям от этого не становится легче. — Потому что ты бы начал говорить, что, на самом деле, это не так, а в моей жизни итак по горло этого «ты все не так поняла», — выдыхаю и сжимаю руки в кулаки. Кажется, спокойного разговора не будет. — Но это действительно, блять, не так, — Бибер срывается на крик, и его голос пронизывает тонкой ниточкой мое тело. Я цепенею от ужаса и по традиции уже жду того, что меня накажут. Светловолосый видит мою реакцию и невольно осекается, протягивая ко мне свою руку, но я отталкиваю ее, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются слезы. — Я не знаю тебя, Джастин, чтобы понимать, что так, а что — нет, — бормочу, выставляя перед собой руки, чтобы не смел подходить, — я не могу просто взять и поверить тебе на слово, ясно? Да, я чувствовала свою вину перед тобой, что ушла, что ничего не объяснила. Но я, черт побери, не могу просто верить тебе, потому как совершенно не знаю, что ты за человек, какой тебе прок от общения со мной. Я ничего, блять, не знаю. — начинаю всхлипывать и смотрю на растерявшегося Бибера, но он лишь опускает голову и отрицательно качает головой. — С тобой я сам себя не знаю, — шмыгаю носом и вылупляюсь на него, словно идиотка, — я не понимаю, почему мне хочется любезничать с тобой, проявлять себя с какой-то лучшей стороны, которой во мне отродясь не было. Может, я просто зацепился за то, что сам придумал в тебе, но тот блеск плещущейся жизни в твоих глазах, чертовски зацепил меня. Мне захотелось узнать тебя, и я увидел от тебя чертов отклик, мне так понравилось это, а потом, когда для меня было важно твоё присутствие, ты просто взяла и ушла. Представляешь, что я почувствовал в тот момент? Я ни в ком, кроме тебя, такого не видел, и я просто не могу признать, что ошибся. Скажи мне, что я не ошибся, Джи. Ты ведь сейчас здесь. — он с такой надеждой смотрит на меня, а я рассыпаюсь на части. Мне хочется утешить и обнадёжить его, но я не могу. Не могу обманывать его только для того, чтобы он был рядом со мной. — Джастин, ты ошибся, — и я клянусь, я вижу, как в эту долбанную секунду все его ожидания рушатся в его глазах. — Не верю, — произносит одними губами. — Все эти эмоции, вся моя жизнь сейчас — сплошные подделки, я прячусь за фотографиями, прячусь за собственной улыбкой. Прячусь от всего настоящего, и ведь мечтаю каждую гребаную секунду просто раствориться в какой-то пучине, получить пулю промеж глаз и никогда более не вставать. — вижу, с каким удивлением он смотрит на меня, и вижу насколько тяжело ему меня слушать, однако мне словно развязали язык, — Вся моя жизнь — сплошной кусок дерьма. Люди появляются в моей жизни, растаптывают меня в порошок и просто уходят, знаешь, как ни в чем не бывало. Будто мне совершенно не больно, будто я бесчувственная скотина. Никто никогда не был заинтересован во мне, никто никогда не любил меня, и это все так чертовски давит. Словно убивает меня изнутри, это как гребаный вирус. — охает и медленно подходит ко мне, а я больше не пытаюсь укрыться. — Все будет хорошо, ты справишься, — его низкий голос ласкает слух, а сам парень заключает меня в свои объятья. И я просто бессильно вздыхаю, утыкаясь носом в его плечо и вдыхая аромат его мягкого одеколона. Мне совсем не хочется его отталкивать, мне хочется верить ему. Хочется, чтобы кто-то был рядом и в сложную минуту обнимал так сильно и шептал своим баритоном мне на ухо, что все будет хорошо. Мне нужно, чтобы кто-то верил в меня и давал понять, что я тоже чего-то стою в этом мире. Черт побери, мне просто нужно, чтобы в моей жизни наконец появилось что-то настоящее. И я вижу это настоящее в Джастине.