Сохрани меня

Перелистываю страницу учебника, стараюсь изучить, что нам дано про цветокоррекцию, поэтому делаю небольшие заметки в тетради. Вокруг шумят студенты, и это немного мешает мне сосредоточиться, но отчего-то я упорно не иду в тихую библиотеку. Мимо моего столика проходит Сильвия с толпой ребят, следующих за ней. С того раза девушка практически не смотрит на меня. Конечно, я понимаю её чувства, она показала себя слабой, да ещё и при ком. Но все-таки, на её месте, я бы так не поступала. Ведь я действительно беспокоилась о ней, звонила и писала. Но она просто-напросто игнорировала меня. И мне чертовски обидно за то, что я тратила свои силы и свою энергию на это. Мне жаль, что она не понимает, что каждый внутри себя ведёт борьбу, и у других людей нет права судить за это. Бросаю взгляд на свой так и недопитый смузи и выдыхаю. Последние несколько дней у меня напрочь отсутствует аппетит, а голова забита учебой. Нужно было закончить несколько проектов, приготовить рекламные макеты для нашего общего проекта, подготовиться к нескольким тестам, почистить всю рабочую технику и удалить ненужные файлы, тормозящие работу ноутбука. А в сутках, между прочим, всего двадцать четыре часа, и было бы хорошо, если бы удавалось поспать больше четырёх часов в день. Но сегодня я выгляжу довольно хорошо, во всяком случае, я старалась, ведь после учёбы мне предстоит одно дельце. Делаю ещё несколько глотков смузи, а потом убираю учебник и тетрадь в сумку, собираясь направиться в аудиторию, где будет проходить последнее на сегодня занятие. Слышу, как каблуки стучат по паркету и невольно усмехаюсь, поймав на себе оценивающий взгляд какого-то студента. В коридоре я взглядом сталкиваюсь с Джастином, который в кое-том веке решил посещать занятия, и улыбаюсь в ответ на его кивок головой. В разговорах мы стараемся не обсуждать то, что случилось в его комнате или на прогулке. Все, вроде как, расстались полюбовно, однако в этих словах я чувствую жесткий наеб. Потому как та «банда», если их можно назвать так, все ещё находятся в городе, и мне немного обидно от того, что Джастин решил мне не сообщать, что им нужно. Конечно, он заботится о моей безопасности, но я бы чувствовала себя увереннее, если бы знала, что происходит вокруг. После окончания занятий, обхожу университет и сажусь на переднее сидение тойоты Джастина, он уже около двадцати минут смиренно ждёт меня. Но так же молча заводит машину и направляется в назначенное место. Я оглядываю окрестности, хотя уже и сама успела их изучить, и чувствую, как нервозность подкрадывается ко мне маленькими шажками. — Ещё немного, и ты начнёшь метать молнии, — усмехается парень, а я закатываю глаза. Для меня все ещё остаётся загадкой, как он может так тонко чувствовать мое настроение. — Я просто волнуюсь, вдруг, буду недостаточно убедительной, — по телу проходит дрожь от того, что Джей молча кладёт руку мне на бедро и чуть сжимает его своими пальцами. — У тебя все получится, — ровно говорит он, заезжая на парковку клиники, а я мысленно надеюсь на то, что он прав. Выхожу из машины, пока Джастин остаётся меня ждать. Чувствую, как внутри трясутся жилки и как от страха подкашиваются колени, поэтому я просто останавливаюсь и делаю глубокий вдох, прикрывая глаза. Я должна быть уверенной в себе, и мне совершенно не ясно, что сегодня идёт не так. Мне кажется, я выгляжу недостаточно хорошо, как всегда. А может, на меня чертовски давит ответственность за то, что я собираюсь сделать, ведь если не получится, я буквально ударю лицом в грязь. Упаду на самое дно и самое страшное — потащу мать за собой. Выдыхаю и поправляю накинутый на плечи пиджак. Нет, все сомнения прочь, я справлюсь. Сжимаю в руках белый конверт сильнее и уверенной походкой направляюсь внутрь. Знакомая медсестра без проблем провожает меня к кабинету их новоявленного босса и робко стучит, после чего заглядывает внутрь и после смотрит на меня весьма озадаченно. — Он рявкнул, что занят и потребовал оставить его одного, — девушка пожимает плечами, а я лишь благодарю ее, после чего она оставляет меня одну с просьбой подождать, но этого я точно делать не собираюсь. Несколько секунд просто стою, пытаясь ровно дышать. А после открываю дверь и прохожу внутрь. Кажется, по щелчку пальцев я вжилась в свою самую любимую роль, роль стервы. — Я же сказал, оставить! — начинает он, а после отрывает взгляд от своих бумаг, которые практически разбросаны по всему кабинету, — мисс Дэвидсон, — прокашливается, а я выгибаю бровь. Подхожу ближе к его столу и небрежно бросаю конверт прямо перед доктором. — Второй раз я сюда не приду, сразу же отправляюсь с этим к вашей жене, — пожимаю плечами, и он хватается за конверт, от терпения разрывая его. Он внимательно смотрит на фотографии. — Ах ты маленькая сука, — цедит сквозь стиснутые зубы, а я усмехаюсь. — Кажется, не в вашем положении сейчас говорить что-либо, — мужчина осекается и злобно на меня смотрит. — Чего ты хочешь? — Вы знаете, — опираюсь руками на стол и наклоняюсь чуть ближе к нему, — хочу, чтобы ты оставил мою мать в покое, чтобы работала она как и всегда, а не пахала, как проклятая. Чтобы ты и пискнуть не смел в ее сторону, и уважал, как своего партнёра. Думаю, я весьма ясно выразилась. И если ты, проигнорируешь мои слова, эти снимки немедленно отправятся к твоей жене, и какого тебе будет остаться без денег ее отца? Ведь ты — ничто, без его денег и влияния. — Ясно, — проговаривает он, явно не веря в то, что его уделала какая-то девчонка. — Вот и умничка, — разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к двери. — фотографии можешь оставить себе, на память. Выхожу и чувствую, как бешено бьется сердце о грудную клетку. Я надеюсь у меня получилось вести себя ровно так, как я себя чувствовала. Но судя по выражению его лица, он был в ярости. Возвращаюсь в машину к Джастину, и по моей улыбке он понимает, что все прошло довольно хорошо. Он вновь заводит машину молча и теперь не говорит, куда мы едем. Сегодня он выглядит весьма обеспокоенным, и из-за этого я не чувствую себя довольно уютно рядом с ним. Мне хочется спросить, в чем дело, но осознание того, что он не ответит, больно скребется внутри. Неосознанно я хочу того, чтобы он делился со мной всем, что происходит в его жизни, но вот другая, умная часть меня, понимает, что чем меньше я знаю, тем лучше же для меня. Невольно думаю о том, а какого Джастину от мысли, что он почти ничего не знает обо мне? С моей стороны практически не было никаких личных разговоров и секретов. Лишь пару раз он видел мое подавленное состояние, но у него есть только гипотезы насчёт того, из-за чего это происходило со мной. Усмехаюсь. Ведь он может совсем не думать об этом, возможно, ему даже не интересно. Оглядываюсь, когда он заезжает на парковку рядом с каким-то рестораном. Что? Удивлённо смотрю на него, но он лишь улыбается и пожимает плечами, заглушая двигатель. Не до конца понимаю все, пока наконец он не открывает мою дверцу и не протягивает руку. — Я решил, что мы можем пообедать, — наконец сообщает Джастин, — а ты выглядишь сегодня настолько изумительно, что это место как раз-таки для тебя, — невольно оглядываю парня. На нем чёрные джинсы и простая белая рубашка, расстегнутая на верхнюю пуговицу и с закатанными рукавами до локтя. Место это, может, мне и подходит, но вот ему явно не очень. Все-таки вдобавок он выглядит уставшим. — Ты уверен? Я думала, ты отвезёшь меня до дома и поедешь отдыхать, — пожимаю плечами, но он берет меня за руку, от чего внутри разливается приятное тепло. — Да, хочу ещё немного побыть в твоей компании, — стараюсь скрыть от него свою бурную реакцию от этих слов. Вот он не сказал ничего необычного, однако я почувствовала, как что-то вспыхнуло внутри. Щеки налились румянцем, а в животе запорхали бабочки. Ресторан оказывается шикарным местом, интерьер выполнен под стать старинной Франции, и мне очень тяжело сдерживать своё восхищение. Не могла даже предположить, что в этом захолустье есть такие места. Меня немного дергает от мысли, что все здесь, скорее всего, безумно дорого, и мне совсем не понятно, зачем Джей хочет погеройствовать. Но девушка на ресепшене приятно улыбается нам, обращается к нему со словами, что рада видеть его здесь снова, и ведёт нас к нашему столику. Сейчас здесь немноголюдно, но уверена, к вечеру свободных столов совсем не останется. Мы быстро делаем заказ, я заказываю пасту, а парень какой-то крем-суп, так ещё и просит оставить меню, чтобы после мы могли заказать десерт. — Что мы здесь делаем? — хмурюсь я, смотря на беззаботного парня. — У тебя была загруженная неделя, — выдыхает он, — я решил, что это лучший способ отвлечь тебя, тем более я знаю, что ты сегодня не ела. — Я могла бы поесть дома, — фыркаю я. — Тебе не нравится моя компания? — смеётся он и выгибает бровь, а я лишь хватаю ртом воздух. По-моему, меня застали врасплох, — Да и дома ты бы села за какой-нибудь проект, совершенно не заботясь о еде. Официантка приносит еду, и я не выдерживаю и прошу у неё бокал сухого белого вина. Чувствую себя напряжённо. С одной стороны, мне безумно льстит эта мысль, что Джей беспокоиться обо мне, с другой, мне кажется, это слишком. Он слишком старается для меня, хотя я, для него, ровным счетом никакого значения не имею. Начинаю есть, а потом невольно заглядываюсь на него. Как медленно он подносит ложку ко рту, как чуть приоткрывает губы и как после облизывает свои полные губы. Чувствую, как от этого зрелища внизу живота приятно сводит. Прикусываю губы и слежу за тем, как Джастин подносит подушечку большого пальца к уголку рта и вытирает капельку супа, а после резко поднимает свой взгляд на меня и ухмыляется. Опускаю взгляд в тарелку. Господи, стыдно-то как. — Я понимаю, что выгляжу аппетитнее, чем твоя еда, — делаю глоток вина, — но думаю, тебе все-таки стоит поесть, — свожу под столом ноги от его властного взгляда и беру приборы в руки. — Подумаешь, ты просто забавно ешь, — пожимаю плечами я, хоть мысленно и прошу себя заткнуться. — Смотрела ты на меня так же томно, как тогда, когда мы были в моей комнате, — усмехается, а я чувствую, как вспыхивают щеки. Он тянется к кусочку белого хлеба и начинает намазывать на него масло. Смотрит на меня, дразнит. И когда я поднимаю взгляд, он продолжает, — кстати, мне тогда очень понравилось, — резко хватаю ртом воздух и вижу, как он, явно довольствуясь моей реакцией, прикусывает кончик своего языка, — решил, что скрывать это от тебя невежливо. Делаю ещё несколько больших глотков из бокала. Мне кажется, так неловко мне ещё никогда не было. Я оглядываюсь по сторонам, надеясь, что никто не слышал того, как нахально этот парень решил поиздеваться надо мной. Почему он решил упомянуть об этом именно сейчас? Беру себя в руки и продолжаю есть. — Я бы хотел видеть, как втягиваются твои щёки, когда своими алыми губами ты обхватываешь меня, — я едва ли не выплевываю спагетти обратно в тарелку, а Бибер заливается хохотом. Джастин заказывает десерт, я предпочитаю отказаться. Чувствую себя смущенной, ведь даже не смогла открыть рта, чтобы ответить ему хоть чем-нибудь. И стараюсь не смотреть в сторону пожилой пары, которая странно коситься на нас после слов блондина. Мы выходим из заведения, и Бибер придерживает меня за талию, у нас ещё была борьба за то, кто оплатит счёт. Я настойчиво предлагала разделить его напополам, но меня прямым текстом послали нахер и даже не дали возможности взглянуть на сумму. Парень постоянно пытался шутить и поддерживать беседу, состоящую из разных тем. Но вот, когда он уже открывал передо мной дверцу автомобиля, он вернулся к теме, смутившей меня больше всего. — Все равно, я надеюсь, что в следующий раз, нас не прервут на самом интересном месте, — сажусь в салон и невольно улыбаюсь. Он правда рассчитывает на следующий раз? Сама, признаться, чертовски сильно этого бы хотела. Джастин включает в салоне музыку какой-то группы и несколько минут мы едем в тишине. Он даже порывается несколько раз положить руку мне на колено, однако почему-то одергивает ее, видимо, надеясь на то, что я не замечу. Но я лишь культурно делаю вид. — Расскажи что-нибудь о себе, — наконец выдыхает он, не сводя взгляд с дороги, — пожалуйста. И этот вопрос заводит меня в тупик, я не знаю о чем можно было бы рассказать ему. О том, как я начала заниматься фотографией, я рассказывала уже, а это, пожалуй, самая безобидная часть моей жизни, которую можно преподносить людей. Выдыхаю и понимаю, что должна поделиться с ним хоть чем-то правдивым, это самая малость, что я могу в ответ на все, что он делает для меня. — У меня была подруга, — недолго думая, я решаю, что стоит начать бить по больному. Главное, снова не расплакаться перед ним. — Мы дружили с восьми или семи лет, она застала самой тяжёлой период в моей жизни — развод родителей, и помогла понять, что на этом моя жизнь не закончилась. — чувствую, как влага собирается в уголках глаз и отвожу взгляд. Я рассказываю все, от начала и до конца, даже о нашей с ней встрече здесь. Даже не замечаю, когда парень все-таки кладёт руку ко мне на колено, успокаивающе поглаживая, а уже под конец рассказа я просто плачу ему в плечо. — Ты не виновата, что с ней такое случилось, — Джастин гладится меня по волосам, — на твоём месте я бы поступил так же, — я сосредотачиваюсь на чувствах, что вызывают во мне прикосновения парня, и мне так хочется поцеловать его. Ещё никогда я не чувствовала себя так легко, даже с Амандой, черт бы ее побрал. Успокаиваюсь, и Джастин помогает мне выбраться из машины. Крепко обнимает меня и на прощание целует в уголок губ. Я спешно благодарю его за день и направляюсь к дому. Знаю, что если простою с ним рядом ещё хоть минуту, то просто не смогу оторваться от него ещё ближайшие полчаса. Захожу в дом и прислушиваюсь, слишком тихо. Насколько мне известно, все домочадцы должны были быть дома, поэтому медленно прохожу на кухню, но оказываюсь больно прижитой к стене коридора, Дэвид зажимает мне рукой рот. — Ах ты — маленькая дрянь, — я чувствую, как своими пальцами он больно сдавливает мою кожу на талии через ткань платья, в глазах застывают слезы, не могу понять, почему именно сейчас, — кто это ублюдок, что привёз тебя до дома? Почему он смел касаться тебя? — его яростное дыхание обжигает открытую кожу, начинаю дышать быстрее, и его похотливый взгляд задерживается на моей вздымающейся груди. Он не сдерживает себя и накрывает грудь своей огромной ладонью, больно сжимая ее, и резко его губы касаются моей шеи. — Ты только моя! — шепчет мне на ухо, и я чувствую, как его эрекция упирается мне в бедро. Внутри разливается чувство ненависти, органы сжимаются, все мое тело напряжено и буквально отторгает прикосновения этого мужчины. Хватает меня за волосы и наклоняет мою голову в бок, я знаю, если буду сопротивляться, мне будет ещё больнее и омерзительнее. Вздрагиваю, когда его рука начинает скользить под юбку, медленно задирая ее. Все тело напряжено до предела, его прикосновения распространяются тошнотворными импульсами, захватывающими все тело. Дэвид резко подхватывает меня и перетаскивает на кухонный стол, укладывая меня на него животом. И тут же ударяет меня челюстью о деревянную поверхность стола, лишь успеваю взвизгнуть от боли, но он сильнее вжимает меня в стол, пытаясь своими длинными пальцами ласкать мою промежность. — Как далеко вы с ним зашли? Что он делал с тобой, куколка? — яростно цедит он, все сильнее и сильнее вжимая меня в этот чертов стол. Одним движением заламывает мои руки у меня на пояснице, а после отпускает затылок, дабы шлепнуть по ягодице. От шлепка я буквально вздрагиваю всем телом, но нахожу момент, чтобы ответить ему. — Ничего! Он просто знакомый! Он ничего со мной не делал! — сквозь непрошенные слезы кричу, чувствуя очередной шлёпок. — Вот и славненько, никто не коснётся тебя, кроме меня, — одним движением он разрывает мои колготки, и я слышу скрежет бляшки его ремня. — Я дома! — голос мамы настигает меня так быстро, что я даже не успеваю вдохнуть. Мужчина пугливо отскакивает от меня, а я отталкиваюсь от стола, одергивая юбку и убираясь с кухни. Не знаю, как бы отвратительно и грязно я себя чувствовала, если бы он все же сделал то, что ему задумалось. Не знаю даже кого благодарить за то, что мама оказалась дома так вовремя. Но весь вечер я даже не нахожу в себе сил, чтобы встать с кровати. Лишь в душе пытаюсь отмыть его омерзительные прикосновения ко мне. Чувствую себя ничтожной и до отвратительного грязной. Дэвид так долго делал вид, что я — пустое место, почему же сейчас, когда все только начало становиться хорошо? Только к утру я перестаю нещадно плакать в подушку и мне даже удаётся вздремнуть пару часов. Но это все равно не спасает меня. Меня коробит от ощущения, что всю меня пропитали грязью насквозь. Лицо опухшее, вдоль челюсти во всей красе красуется кроваво-синие пятно, лишь стоит легонько прикоснуться к которому, по телу пробегают болевые импульсы. Но собрав волю в кулак, пытаюсь замазать остатки вчерашнего и просто сосредоточиться на настоящем. Лучше просто забыть и отпустить. Только так я смогу по-настоящему двигаться дальше. На кухне перехватываю приготовленный мамой тост, одиноко лежащий на сковородке, и отправляюсь в университет, где первым делом передо мной предстаёт картина, как Сильвия и несколько человек из ее «элиты» прижимают к мусорным бакам хрупкую девушку, лицо которой кажется мне чертовски знакомым. Кажется, я видела ее рядом с Нессой. И вот черт? Проигнорировать? Позволить им сделать задуманное? И вот черт бы побрал мое обостренное чувство справедливости, я лишь закатываю глаза и выдыхаю, уверенной походкой направляясь прямо к ним.