Плацебо

— Ага, приятно познакомиться. — Тэхён пожал протянутую руку Намджуна, заглядывая тому в глаза. Он быстро взглянул на парня, и в его глазах промелькнула плохо скрываемая вежливостью усталость, будто он видел подобных Тэхёну десятки раз на дню. Наверное, так и было. — Думаю, пару лет назад ты бы так не говорил, — басовито рассмеялся Намджун, чем вызвал хмыканье со стороны Юнги. — Впрочем, ладно. Тэхён… — он вздохнул и куснул губу, будто перебирая слова в голове. — Жаль, что тебе пришлось появиться здесь. — Сделай уже, как он просил, — раздраженно вставил Юнги. — Я не хочу находиться здесь ни секундой больше положенного. — Понимаю, — Намджун снова улыбнулся — на этот раз как-то печально, и прошел между ними. — Идемте. Юнги был мрачен, как небо за окном. Он злился то ли на Тэхёна, то ли на что-то еще. Казалось, он был решительно настроен дождаться, пока Тэхён не вернется с этой странной встречи непонятно с кем. Судя по словам хёнов, это был вовсе не Намджун, как изначально подумал парень. Прошло, быть может, секунд десять, прежде чем позади раздался жуткий топот. Следом — возмущенные возгласы людей. Юнги обернулся на ходу и вдруг застыл, недобро сощурившись. — Тэхён!!! Тэхён дернулся, узнав голос. Не успел он повернуться, как его тут же смело волной мятного запаха квартиры Сольмин и слишком твердым на ощупь телом. Тэхён почувствовал, как его насильно облекли в эти ощущения, когда Джин бросился к нему, сжимая в руках, словно самое ценное во всем мире. Парень невольно вдохнул, припоминания свой наказ Сольмин и чертыхаясь безмолвно, что чертов андроид все же нашел его. — Какого дьявола ты здесь делаешь? — наконец опомнился Юнги и дернул Джина за руку. — Ты что… — Послушайте, не надо со мной возиться, как с поломанным тостером, — неожиданно резко ответил Джин, чуть отстраняясь от Тэхёна, который пытался рассмотреть подстреленное место под легкой одеждой. Джин слегка промок, а потому на груди остались пятна от дождя, сквозь которые проглядывалась кожа. — Я пришел, потому что должен. Тэхён не должен быть один. Никогда. Парень посмотрел на него, впервые под совсем другим углом. В душе что-то сместилось и вывернулось, но в чем именно произошли изменения Тэхён понять не мог. Джин прибежал сюда в дождь, потому что испугался за него. Тэхён и сам за себя боялся. В первый раз за долгое время он не хотел, чтобы с ним что-то случилось — и все снова из-за Джина, из-за его пробудившейся (теперь Тэхён был уверен) человечности. Он продолжал держать Тэхёна за плечи, прижимая ближе, будто его хотели отобрать, а Юнги недовольно косился на них обоих. — Как рана? — спросил Тэхён, отходя немного в сторону и сбрасывая тем самым руку Джина с себя. — В порядке. Не злись на Сольмин. Я сам сбежал. Парень тяжело вздохнул и, глянув мимолетно на Юнги, развернулся и направился к ожидающему их Намджуну. Не было сил, чтобы ругаться или кричать на Джина, да и из больницы их могли попросту выгнать. И хотя выходка андроида противоречила всему и вся, он проявил большую смелость и самостоятельность. Все же, сердясь и негодуя внутри, Тэхён не мог не оценить этот поступок. — Это твой SUA? — Да… Вроде того. — Мне нравятся машины, — сказал Намджун, открывая перед ними одну из защищенных кодом дверей в узком, закрытом ото всех ответвлении коридора. Она вела в большую комнату, где стояло три дивана, столик, тонкая настенная платформа с телевидением и устройство, проецирующее какую-то видеозапись в воздух. Одна из стен была увешана документами, свидетельствами и черно-белыми фотографиями. На столе валялся планшет с открытыми результатами непонятных Тэхёну тестов и анализов. Все это он окинул взглядом за пару секунд, но всюду, куда не посмотри, чувствовалась попытка создать домашние условия. Большая стена напротив полностью состояла из толстенного стекла и открывала вид на пасмурный Сеул. — Хотя бы тем, что могут выполнять работу, опасную для человека. Раньше мне это сильно помогало, особенно когда дело касалось моих людей. — Вы же бывший член городской мафии? — Ты проницательный, однако, кажется, что-то тебя ослепило. Видишь, где мы? Сейчас я работаю по специальности. — улыбнулся Намджун. — Я психиатр. — Я и не ожидаю, что мафия будет сидеть в навороченных пентхаусах и потягивать вино. Иметь власть и управлять людьми можно отовсюду, были бы лазейки. — В твоих пациентах насчитывается лишь один человек, — возразил Намджуну Юнги, садясь на один из диванов. Джин присел рядом с ним и сложил руки, полным встревоженности взглядом провожая каждый шаг Тэхёна. — Тэхён, иди уже. Покончим с этим поскорее. — Он может быть немного… — Психом. — Юнги, — в тоне Намджуна проскочил лед. — Что? Говорю, как есть. Тэхён, я знаю его слишком хорошо. Понимаешь, почему я так нервничаю? Я не хочу с ним встречаться, не хочу его видеть. И да, Намджун, не надо меня глазами пилить. Я от вас обоих натерпелся сполна и не хочу, чтобы ваши с Хосоком дела снова касались меня и моих близких. — Какое мне дело до всего этого… — вырвалось у Тэхёна, и он окинул остальных с насмешкой. — Если там меня снова будут учить, как жить, то лучше сразу сброситься. — Хосок просто поговорит с тобой, — Намджун тронул его за локоть и кивнул в сторону двери в соседнее помещение. — Только не давай ему повода думать, что ты его боишься. Он от этого только наслаждение получает, так что постарайся лишить его этого. Мужчина нажал кнопку на пульте, и возле двери загорелся синий огонек. Видимо, он запирал ее, когда уходил из комнаты. Тэхён вошел, сразу закрыл за собой и тут же окинул взглядом потолок. Камер было две, наверняка с прослушкой. Стены в спокойных тонах изуродованы надписями черным маркером. Комната всего несколько метров в длину и ширину, пустынная и безжизненная, совсем не похожая на первую. В нос забился тошнотворный запах стерильности. Здесь было чисто и светло, возле стены стояла кровать с мягким бельем, аккуратно застеленная. Тэхён надеялся застать Хосока на ней или хотя бы на софе посреди комнаты, но никого не обнаружил. Ничего не понимая, он прошел чуть дальше, заходя ботинками на кромку белого ковра. А за спиной, прислонившись к стене, испепелял его взглядом тот самый, кого называли Хосоком: в широких рубашке и штанах, с молнией на спине, только руки не связаны, что разрушало образ психически нестабильного человека, которого нужно держать в узде. Тэхён почувствовал пронизывающие его глаза затылком, но не сразу обернулся, решив понаблюдать за тем, как поведет себя хозяин странной комнаты. — Зараза распространяется быстро… Хосок подскочил так резко, что Тэхён дернулся и затоптал ковер. Хосок, кажется, довольствуется такой реакцией, потому что его бледное, испещренное старыми порезами лицо в ту же секунду растягивается в улыбке. Он бледный весь, с жуткими мазками синяков под глазами, в которых топиться можно, с искусанными и порванными губами и блестящими безумно, даже чересчур, глазами. Черная копна волос выглядела как змеиное гнездо, или как если бы он хватался за волосы, пытаясь содрать их с себя. На рукавах — молния застежки, Хосока закутали в комбинезон, который он вряд ли когда-нибудь снимал. — Как там, снаружи? — он всматривался в глаза Тэхёна, трогая большим пальцем свою нижнюю губу и проводя по ране, покрытой коростой. — Идет дождь? До сих пор идет? Я давно не выходил. — Идет. Он обошел Тэхёна и сел на край софы, разведя ноги и скрестив руки. Парень старался не делать резких движений, словно его запустили в клетку с диким зверем, и повернулся осторожно. — Долго. Не должно быть так долго. — Погоде не прикажешь. Он задумался ненадолго, а потом снова вскинул глаза, полные интереса. Тэхёну даже подумалось, что Хосок бы съел его, будь тот детенышем, а не человеком — с такой жадностью смотрел на него этот живой мертвец. — Ах, ты ведь Тэхён. Я не сразу понял, что это ты. От тебя пахнет дождем, а он все смывает. Тэхён изогнул бровь. — Вы знаете мое имя… Так вы действительно тот, что прислал за мной? Хосок поджал под себя ноги и криво улыбнулся. — Знаешь, люди кричали свои имена, когда я их просил, чтобы запомнить и потом вырезать на их же телах. Было весело, поверь. Почему ты хмуришься? Тебе бы не было весело? Ты бы не хотел сделать такое же с тем, кого ненавидишь? — Для чего я зд… — О, а еще я видел твою метку, — не прекращая улыбаться, он выгнул руку и пощупал свой затылок. — Белая-черная, черная-белая. У тебя ведь есть андроид? Можешь не отвечать, я знаю, что есть, ведь его подстрелили вместо тебя. А ты знаешь, что должны были тебя. Чтобы запугать. Тэхён хотел промолчать, хотел просто стоять и испытывать этого психованного взглядом, чтобы тот что-нибудь с ним сделал, а потом огреб за это, но упоминание Джина почему-то задело его. Сглотнув, он выдал не своим голосом: — Это так. И я сожалею. Машина он или нет, это все равно неправильно. — Ты правда так думаешь? — глаза Хосока стали шире. — С некоторых пор… да. — Интересно, интересно… — забормотал он. — Все меняются. И андроиды тоже. Иногда случается коллапс, как у людей — нервный срыв, сдвиг в сознании. Но с машинами ничего нельзя сделать, — его взгляд потускнел. — Нельзя причинить им боли. Это печально, я ведь пытался. Он резко смолк. Вскочив с места, Хосок обошел софу два раза, все еще сминая пальцем нижнюю губу, а затем замер и прошелся взглядом по камерам. Тэхён украдкой бросил взгляд туда же, а потом вернул на Хосока. — Так почему твой андроид остался жив? — Хосок задавал вопрос самому себе. — Разве машина не должна умереть вместе со своим человеком? Разве капитан не тонет вместе с кораблем? — Мы сбежали. — От меня нельзя убежать! — вскричал Хосок и ударил кулаком по спинке софы. Его вздыбленные от ярости плечи опустились, а взгляд смягчился, и вкрадчиво продолжил: — Никогда не надо играть со смертью в свою игру. Она — солнце, а ты — Икар. Тэхён почти не моргал, чувствуя, как поднимается в теле дрожь. Ладони ощутимо запотели, и парень незаметно потирал их о джинсы. В голосе Хосока проскочил нетерпеливый звон; он подошел к одной из стен и провел рукой по надписям, а потом потер пальцы друг о друга, как если бы растирал между ними соль. — Познакомься с моей компанией, — он отошел от стены и развел руки, представляя Тэхёну множество беспорядочных слов и знаков. — Это все люди. Вырванные из моих воспоминаний. Ведь сказанные ими слова — это тоже люди… То, чем они являются. Он повернулся. — Намджун сказал, что я должен глушить их. Эти воспоминания. Но я не могу. Крики в моих ушах не прекращаются, и здесь так тихо. Будто стены их душат. Как пелена перед моими глазами, когда я в последний раз пробовал кровь на вкус. Он сжимал и разжимал пальцы. — Упек меня сюда. Заставил терпеть. Но дал волю, немножко воли, чтобы не иссушать сосуд. Это идет на благо. Иногда смерти необходимы. Ничего, что к уже существующим крикам в голове добавятся новые, я ведь все равно продолжу терпеть. А люди любят тех, кто терпит за них. — Как это относится ко мне? — Я уничтожаю заразу, которую вы зовете спасением. Тебе ведь нравилось это, да? Твой человек умер, и ты решил забыться, или же убить себя так, чтобы было меньше боли? Мои цели никак не искупают то, что я делал собственными руками, но я убиваю — и это моя жизнь. Наркотики… после того, как мы бросили город на самотек, порошок заполнил улицы. Ты ведь и сам столкнулся с самозванцами, что разносят в щепки подполья клубов? Все было не так, пока Намджун контролировал все, а я — его. А теперь нам остается лишь выскребать тех, до кого можем добраться, и то — тайно, без ведома органов, чтобы не быть наказанными за вмешательство. И ты, — он в упор посмотрел на Тэхёна. — Теперь часть той грязи, которую я раздираю на куски. — У меня ничего не осталось. Можешь убить меня прямо сейчас, мне все равно. Тэхён прикрыл глаза. Кожа дымилась под пристальным, острым взглядом Хосока, вот-вот — и весь ад рухнет прямо на него. — Ты бросаешь мне вызов? — Тэхён услышал шорох, а после шумное дыхание совсем близко. И затем смех, крикливый и заливистый, ошпарил его похлеще кипятка. — Как я рад, что это именно ты! Меня возбуждает только одна мысль о том, что ты такой же псих… Ах, мы бы остались здесь с тобой подольше, если бы не Мин за дверью… — Тэхён почувствовал его пальцы на щеке. — От тебя прямо-таки несет этой тупой юношеской безвольностью… Когда парень открыл глаза, Хосок отстранился. Его улыбка снова предстала перед глазами, но теперь уже другая: темная и коварная, а влажный язык ласкает губу вместо пальца, проходя кончиком по сочащейся капельке крови. — Считай, что твое время еще не настало, а я подрезал тебе крылышки. Тебя, как ты говоришь, ничего не волнует, и в то же время в твоих глазах стоит страх. Я пощажу тебя, сделаю первое и последнее предупреждение Только потому, что ты ненормальный. А мои люди позаботятся о том, чтобы тебя убила ломка. Мог ли я придумать пытку лучше для тебя? — Смерть была бы лучшей. — Не думай, что заслуживаешь такой милости. — он облизнулся. — Я покажу всем тебе подобным, что не стоит забываться. Даже если ты найдешь дыру в заборе, и рано или поздно эта волна, в которую тебе не посчастливилось попасть, снова поднимется, вспомни, что я сделал с твоим андроидом. В следующий раз хёна уже не будет рядом. Тэхёну хребет пробило током. Его губы разомкнулись в немом испуге, когда он вспомнил о черной вязи на шее Мина. Это его чертово пальто с высоким воротом, которое он не снимал при Тэхёне… Юнги осталось совсем недолго, а его собственное время будто назло медлило; Тэхён молчал и сжимал кулаки, хоть и пытался скрыть свои эмоции в присутствии Хосока. Он позабыл даже спросить о том, что все-таки связывало их с Юнги: внутри все кровоточило после общения с ним, а в сознании всплыла давно заброшенная подальше мысль о том, что все как никогда дерьмово. Тэхён наблюдал последствия своих действий и ничего не мог с этим поделать, и от бессилия кожу хотелось содрать с себя, чтобы наконец боль фантомную превратить в настоящую. Выходя, Тэхён понял, почему ему было так спокойно в этой комнате. Она напоминала ему его личный ад. Такая же безжизненная, лишь с намеком на какое-то движение, безотрадная и изуродованная, мало чем отличающаяся от чистилища или преисподней. Он был заперт в собственных стенах, как Хосок, одинокий и сходящий с ума в ожидании, когда земля отпустит и костлявая возьмет всё в свои руки. — Мне его жаль. Я изо всех сил стараюсь вернуть ему хоть каплю разума, но он никак не поддается. Кажется, вопли в голове пожирают его. Тэхён повернулся и увидел Намджуна, который стоял, опершись о стену и скрестив руки с закатанными рукавами халата. Крепкие, все в шрамах. Он смотрел куда-то в пол и, поджав губы, покачал головой. — Вы все слышали? Вместо ответа мужчина постучал пальцем по гнутому наушнику, вставленному в ухо. — Я бы не сказал, что его разум изжил себя. — произнес Тэхён. — В каких-то вещах он… показался мне правым. Возможно, потому, что и я правда псих. — Но почему вы поместили его в это место? — негромко спросил Джин, пораженно уставясь на Намджуна. — Изоляция же… сводит с ума. — Это необходимая мера. Иначе он навредит людям… А этого не хочу ни я, ни вы. Джин свел брови и склонил голову к плечу. Искреннего недоумения в нем было столько же, сколько чистейшей наивности. — Но вы же любите его. — негромко сказал андроид. — Почему… почему тогда делаете ему больно? — Джин, — тихо цыкнул Тэхён и взглянул на Намджуна. — Он вечно чушь несёт, не обращайте внимания. Тот кисло улыбнулся, не ответил — мало что он мог сказать, и Тэхён это понял. Он видел одинаковые белые даты на шеях Намджуна и Хосока, но как Джин об этом узнал? — Простите, я, быть может, плохо это понимаю… — он забегал глазами по пространству. Тэхён уже видел однажды эту потерянность. Джин снова претерпевал сбои в системе, ведь реакция человека на его слова не соответствовала ожиданиям. — Ничего, — сказал наконец Намджун. — Ты все верно подметил. Ты многое понимаешь, Джин. И ещё поймёшь, когда-нибудь. Тэхён не сомневался в том, что мужчина догадался о Джине еще в самом начале, и мог лишь надеяться, что эта информация останется внутри стен. «Ты еще поймешь, — вторило сознание. — Когда-нибудь». Смотря на Джина, который мелко двигал бровями и хмурился, будто сбои докучали ему раздражающей болью, Тэхён ощущал, как болезненно отзывается сердце. Вскоре он уйдет, точно так же, как Юнги, и тогда Джин останется один. Сейчас он находился в безопасности даже в этом месте, где за стеной разгуливал потенциальный враг, но Тэхён был уверен, что стоит им выйти за пределы больницы — мир снова станет опасен для Сокджина, для того, чья человечность теперь была подобна оголенному нерву. В ушах у Тэхёна снова и снова звучал выстрел, а по пальцам стекала черная кровь, капая на асфальт. А следом он видел многих людей, других хозяев, больше похожих на тиранов, чем на настоящих людей. Джин такого не заслуживал. И ему опасно было жить, как человек. — Джин, — он подошел к андроиду и, взяв его за локоть, подвел к себе. — Пойдем. Нам надо домой. Он бы ни за что не сказал такие слова в обычной ситуации, но какое-то угнетение после разговора с Хосоком заставило его это сделать. Со стороны Намджуна вдруг раздался тихий шелест автоматической двери. Все обернулись, а Юнги, уж было двинувшийся следом за парнями, замер как вкопанный. — Какая приятная встреча, Юнни… Путь за порог Хосоку перекрыла рука, упершаяся ему в грудь. Чон толкнул язык в щеку, подняв брови в насмешке, и посмотрел на преграду в лице Намджуна. Лица обоих были напряжены в ожидании чего-то. — Хосок, тебе нельзя выходить, пока я не сказал, ты же помнишь. — Хён, идем, — негромко позвал Тэхён, протягивая Юнги руку и с опаской поглядывая на Хосока. Но Мин не спешил. Он словно покрылся льдом, а ноги приросли к земле. — Д-да, я уже… — только смог выдавить из себя он и сделал шаг в сторону Тэхёна, как Хосок вдруг рванул вперед, но Намджун вовремя перехватил его и прижал к стене. Послышалось озлобленное шипение; мужчина повернулся к обмеревшим от неожиданной выходки парням. — Уходите, и побыстрее. Все под контролем. — его голос источал спокойствие, и ему трудно было не подчиниться. — Юнги! — взревел Хосок и забился змеей в мертвой хватке Намджуна, пытаясь то ли ударить его, то ли скинуть с себя. — Как тебе живется, а?! Как твоя блядская жизнь после того, как ты меня бросил, как паршивую собаку?! Тэхён дернул хёна на себя, и тот поддался, точно тряпичная кукла. Лицо его онемело и стало еще бледнее, чем обычно; он стискивал руку Тэхёна в своей до боли. — И почему он до сих пор жив?! — слышались непрекращающиеся крики Хосока. — Сделай так, чтобы он сдох! Предатель Юнги должен быть мертв, ты слышишь меня?! Мимо них пронеслись несколько врачей и один андроид. Когда парни спешно добрались до лифта, Юнги быстро отошел в сторону, выпрямился, но пошатывался. Джин оказался рядом в тот момент, когда Мин чуть не рухнул на подкосившихся ногах, и придержал того за плечи. — Все в порядке, — заверил хён, когда тяжелое дыхание обоих стихло. — Я предполагал, что так будет. — он поднял глаза на Тэхёна, и впервые за много лет в них ожила искра сожаления. — Простите, что вам пришлось это видеть. — Вы с… — Да. — Юнги шмыгнул носом. — Были близки, года три назад, пока я не решил, что с меня хватит его… Работы. Джин, ты снова до ужаса догадливый, как всегда. Но с Хосоком покончено, мы больше не имеем друг с другом ничего, кроме общих ран. Джин кивнул, но как-то заторможенно. Тэхён наблюдал за ним. Уже было плевать, что тайна связи Хосока и Юнги вскрылась, а Мин, судя по всему, жестко подставил Чона в свое время, если смог вызвать такую бурю ярости — Тэхён хотел просто вернуться домой и закрыться там надолго. По спине пробежали мурашки, когда он увидел, что Джин тоже смотрит на него.