Седьмое божество

Король эльфов, чье имя Авинур Гринвуд, сидел на своем импровизированном троне, скучающе слушая на доклад двух испуганных эльфов. Хотя, он не был совсем равнодушен. Он был возмущен и одновременно возбужден. Ему не требовалось ничье тело, чтобы ярко это выразить, но все же Авинур сохранял нейтральное выражение лица, чтобы после выместить всю свои желания на трех рабынях, что ждут его в соседней спальне. Он находился в небольшой дворце, что служил ему домом уже много лет. Кажется, около двух столетий, с тех пор как он пришел с того приключения, что изменило его взгляд на жизнь. С тех самых пор он относился ко всем слабым с презрением, мог убить их просто потому, что ему было скучно. Авинур не видел ценности в их жизни, поэтому и относился к ним соответствующе. Как к вещам, которые случайно можно сломать. Так и происходило. Нередко он случайно ломал шею своим человеческим рабыням из – за сильного возбуждения, в период которого он не способен сдерживать свою силу. Но это было нестрашно, так как все равно в столице было множество рабов – людей. Иные же эльфы – сильные, те в ком течет его кровь в нем не вызывали такого острого презрения. Они вызывали скорее наслаждение, что Авинур может подарить эльфийской расе множество сильных бойцов. Так и случилось. Многие из отряда короля были крайне сильными личностями, что выходили за пределы многих эльфов из прошлого, но все они были слабее, чем Авинур. Их можно было назвать героями среди героев. Больше 20 эльфов, чем уровень превышал 40. Но никто из них не мог превзойти его по силе, какая бы сила в нем не пробуждалась и сколько бы они тренировались. Лишь одна особа приблизилась к этому пониманию, но она была в Теократии, похищенная у него Черным Писанием вместе со своей матерью. Авинур до сих пор не мог отойти от такого потрясения. В тот день он убил практически сотню эльфов. Тех кто охранял, и тех, кто просто попался под горячую руку, в ярости громя свою собственную столицу. Его успокоило лишь чудо, вернее, его собственный разум. Из – за похищения одного из важных людей Теократии, она до сих пор вела с эльфами войну, в которой Авинур давно не принимал участие, лишь создав план форпостов, чтобы показать свою заботу, отдав командование одному из генералов, ныне покойном. Война быстро переросла в позиционную, где редко кто нападал, скорее, все защищались. Но практически день назад все изменилось. Кто – то ворвался на территорию двух форпостов и убил там абсолютно каждого эльфа, отрезав головы этим слабакам. В рот каждого из мертвецов положили небольшие записки, где на ломанном эльфийском было сказано, куда он должен был прийти. Причем все это было закинуто в столицу прямо посреди ночи, при вооруженной охране. В тот момент Авинур почувствовал какое – то движение, но оно очень быстро пропало, так что эльф продолжил насиловать очередную человеческую девушку. Но теперь понимал, что в тот момент в столицу ворвался кто – то очень сильный. Все же спустя несколько десятков минут он услышал, что по городу разразился пожар в нескольких местах. Сгорела статуя и дом короля– ведь в тот момент он был в темнице. Но самое забавное, погиб один из тех генералов, кто заведовал форпостами. Ему и его семье отрубили головы и подожгли жилище, вместе с некоторыми важными административными зданиями. Поэтому королевство лишилось одного из важнейших эльфов, что не только охранял страну, но и помогал развивать и находить достойных членов для отряда короля. Так что его потеря сильно сказалась на силе королевства. Хотя, кажется, Авинур еще слышал, что тех голов было несколько десятков, так что не удивительно, что многие эльфы находились в прострации и рыдали. Но на первых двух постах находились вполне сильные личности, пусть и без особых способностей. Сама же записка во рту каждого мертвого эльфа гласила «Я иду». Все это возбудило Короля, когда он понял, что его дочь идет в его объятия. «Ох, да что за болтовня, то а?» - раздраженно подумал он, краем глаза посматривая на двух докладчиков, не скрывая своей скуки. Он молчал долгое время, поэтому сейчас вынужден был играть в правителя. Ему ведь нужно что – то сказать. - Понятно. Каждую голову обследовали и выяснили личности? - Да, Ваше Величество, те эльфы принадлежали к двум форпостам. И их уничтожили в эту же ночь. Третий был нетронут. «Понятно, но как она прошла сквозь все остальные незамеченной?» - Их тела нашли? - Да, но все так, как вы и предполагали. Те тела принадлежали как раз таки убитым эльфам. Их тела были сложены в центре каждого форпоста, а головы, разумеется, найдены в столице. - Их уже привели в порядок? - Нет, потребуется время, но головы уже в усыпальнице. - Ясно. Усыпальница – так называлось особое место, где хоронили каждого эльфа. Оно находилось в самом древнем месте столицы – Древа Великого Поглощения, где по поверьям стариков, жили души каждого из убитых в любой момент времени эльфов. В нем тело покойного приводится в порядок, омывается и на него капают специальное вещество, дабы тело могло разложиться гораздо быстрее, примерно, дня за три, после чего клетки каждого из мертвецов будут поглощены этой усыпальницей и будут поддерживать жизнь этого Древа. - Я долго ждал. – улыбнулся Авинур. – И они наконец – то сделали свой ход… С другой стороны, вы нашли те места, где они пробрались в город? - Нет. Вероятно, они использовали предметы, чтобы скрыть свое присутствие ото всех. - Я ее почувствовал, но не смог понять, что это она. Вероятно, я все же силен до сих пор, хах. Авинур откинулся на спинку кресла, поправив балахон, в которой находился, и посмотрел на двоих испуганных эльфов. В нем словно появилась жизнь, когда он понял, что время наконец – то пришло. - Ваше Величество, что нам делать с теми охранниками? – спросил Узус, один из докладкчиков. Он особо выделялся, так как имел синие волосы, которые отличались от обычных эльфов. Поэтому его имя было запомнить проще простого. А вот как звали второго, Король не знал. - Убейте. – ответил Авинур. – Они не выполнили свою работу, допустив захватчиков к столице. Тут никаких оправданий не хватит. - Понятно. – кивнул Узус. – Я передам палачам готовится. - Да, а потом сходи к одному из эльфов моего отряда – Кровусу и скажи, чтобы собирались. Мы через несколько часов выступаем. Если у них есть знакомые слабаки из тех двух форпостов, то пусть попрощаются с ними. - Я обязательно передам. – кивнул Узус. Авинур улыбнулся и почувствовал возбуждение. Но теперь он был свободен, так что может быть свободен. - Проваливайте. – приказал он. Двое эльфов молча ушли, а он встал и потянулся, попрыгав на месте. Ему нужно было вернуть свою форму, ведь он уже давно не сражался. Но сила все еще при нем, хотя и с некоторыми ограничениями. - Ну и ладно, сейчас у меня другие заботы. – прошептал Авинур, поднимая бокал и выпивая его до дна. Он зашел в соседнюю комнату, где на кровати сидели три рабыни. Все они были в кандалах и частично избитые. На полу недалеко от них лежала еще одна, которую Авинур случайно убил. - Готовы? – спросил он с ухмылкой, больше ради издевательства. Ведь их никто не спрашивал. Они промолчали в ответ, а лишь посмотрели на него с испуганным выражением лица, как он любил. Они были безвольными куклами, которых он с удовольствием сломал. Подходя к ним, он лег на кровать, снимая свою одежду, показав, что уже готов. Три рабыни приблизились к нему. - Приступайте. – приказным тоном проговорил Король. – Если будет хорошо, то в этот раз никого не убью. Он закрыл глаза от наслаждения, когда три девушки принялись за работу.

***

«Сколько лет уже прошло… Больше сотни? Две сотни? Сколько я вообще тут?» - задал себе вопрос Авинур, снова садясь на свой трон. Он уже давно забыл о том, кем он был раньше. В тот самый момент, когда его жизнь изменилась. С момента попадания в этот мир, до этого у него было имя. Кажется, что его звали каким – то распространенным в старом мире имени. Но он забыл. Такое бывает, если берешь иное имя и держись этот образ на протяжении многих лет. Кажется, у него была семья, родители, которых он навещал очень часто. Ребенок, видевший его раз в месяц и бывшая жена, что обращалась с ним хуже, чем с собакой. Сейчас, вернее, уже 200 лет эта информация не играет никакой роли. Тот, кем был Авинур до попадания в этот мир, давно мертв. С того момента, как он решил остаться до конца игры, купив на все оставшиеся деньги Предмет Мирового Класса. Теперь он уже давно не тот. Власть и сила очень сильно изменила обычного человека. Превратила из ранее безобидного человека, никогда в жизни не вредившего другим, лишь подчиняющегося властной жене, в жестокого монстра, которого презирал собственный народ. Ему нравился страх, испытываемый другими при его присутствии. Одно его появление вселяло ужас во множество сердец. Каждый раз, когда Авинур был пьяным, то все эльфы прятались от него. Потому что в этом пьяном угаре он мог перебить половину слабаков. И это ему чертовски нравилось. Он никогда не имел ничего такого в своей реальной жизни. Авинур уже забыл, но все, что было у него в старом – это тотальное разочарование и несколько попыток суицида, зависимость о жены, что изменяла ему с более влиятельными людьми, даже не скрывая. Постоянные унижения с ее стороны и смерть родителей по его собственной вине. Обида, злость, жадность, ненависть, желание иной жизни – именно эти эмоции были у Высшего Эльфа, попавшего в Новый мир двести лет назад, когда он, не достигнув заветного сотого уровня, остался до конца игры. К несчастью, в Иггдрасиль он начал играть за несколько месяцев до закрытия, поэтому особого опыта в боях не имел. И так он оказался в то время, попав в неудачное время, когда война шла по всему континенту, то практически сразу присоединился к эльфам, желая построить новую жизнь с чистого листа. К несчастью, именно в то время на королевство напали очень сильные монстры, которых Авинур никогда не видел. Конечно, он смог их остановить, но ценой Мирового Предмета, и жизни множества эльфов. В ярости присоединившись к формирующейся команде героев, он двинулся с ними в путь, убивая каждого встреченного демона на пути. Он, как и его товарищи по новой жизни, сражались со всеми, кто вредил человеческому роду, но после гибели большинства из них в последней битве его разум изменился. Авинур не понимал, в какой момент это произошло, но он почувствовал именно в тот момент, как его разум менялся. До сих пор он не мог найти объяснение такому феномену или, скорее всего, даже не пытался найти. С того момента им двигала только одна цель – удовлетворение собственных потребностей, что заметили некоторые его товарищи по команде после того, как они собрались идти домой. Ему желали помешать, видя изменения в его характере, но из уважения к одному из героев было решено сделать иначе. Один из Драконов, что сражался с ним бок о бок, с помощью предмета Дикой магии, обходя ограничения ранговой магии и самого понятия прокачки, ограничил его силы, поставив жесткий барьер на рост уровней, при этом забрав все его предметы в Парящий замок. И многолетние попытки повысить уровень и прокачаться ни к чему не привели. Именно поэтому Авинуру и нужно было сильное потомство, ведь он хотел большего, чем просто королевство эльфов. Авинур ощутил внутри себя нахлынувшую ярость. Особую злобу вызывало то, что когда он пришел назад как победитель, то у него не было причин воевать с эльфами, либо унижать их. Он хотел просто спокойной жизни, но его предали и попытались уничтожить последние Высшие эльфы. В каком – то роде это была самооборона, окончательно сделавшая из него монстра в обличье эльфа, эгоистичного и терроризирующего свой народ. Именно в тот момент окончательно закончилось формирование его личности. Эта метаморфоза произошла также внезапно, как и в битве с последним Злым Божеством. Авинур чувствовал злобу и выпустил ее, заставив всех себе подчиниться. В тот день погибло несколько сотен поддерживающих прошлых королей. В тот день, проливая кровь, он сам стал королем. Но он не умел править, поэтому плохо справлялся, больше сидя на троне и собирая все новых эльфиек к себе, насилуя их в разных позах. И с каждым годом он все меньше и меньше уделял внимание государственным делам, не замечая, либо же не обращая внимание на то, что государство постепенно гибло. И тут дело не в том, что его политика была плоха, а в том, что ее, по сути, и не было. Его можно было бы назвать самым никудышным правителем в истории, ведь все реформы, что он начинал, заканчивались неудачей. Так бывает, если неумеха садиться на трон и пытается управлять страной, не имея опыта и верных подчиненных, которые помогали бы ему. Иногда он даже задумывался над тем, что некоторых из старых эльфов стоило оставить, ведь в старом королевстве эльфов Высший эльф занимал определенную должность с уклоном в его способности, чтобы он стал мастером в ней. Но Авинур, при всей его силе и исключительности, не был таким. Он пытался что – то изменить, но каждый раз выходило намного хуже самого плохого результата. Хуже него были только Короли Жадности, потерявшие рассудок. Из – за подобного управления в стране зрело недовольство. Его могли бы убить, могли бы восстать уже много раз, видя постепенную гибель королевства, когда один за другим города беднели и разорялись, а некоторых эльфов и вовсе похищали в рабство соседние страны. Король же не имел ничего против, иногда даже продавая целые поселения в рабство. Такую политику не каждый народ стерпит, но эльфы были вынуждены. Все из – за огромной разницы в силе. Даже если бы все эльфы объединились, они бы вряд ли победили, ведь его защищали лучшие сыновья, а сам Авинур был сильнейшим среди эльфов. Единственные, кто мог с ним тягаться в силе, были убиты им же много лет назад. Поэтому эльфы были вынуждены терпеть такое отношение к себе, молясь о том, чтобы кто – то подарил ему смерть. Конечно, раз в десятилетие у кого – то хватало на это смелости, но не было ни сил, ни возможности. А после жестких чисток пропали и они. Но уже частенько он начинал замечать на себе свирепый взгляд, который пропадал, едва он пытался его найти. На самом деле, ему уже много лет казалось, что где – то зреет заговор против него. Каждый раз он чувствовал один взгляд, что буравил его ненавидящим взглядом, но Авинур не мог понять кто это был. Он понимал, что его недоброжелатель скрывается и ждет, а значит, что он не сильнее, чем король. Но сейчас все это имело наименьшее значение. Весь разум Авинура была занят, ведь он наконец – то сможет достичь то, чего хотел так долго. «То дитя из жалкой страны…» - пронеслось в его головы. Такое могла устроить только она, поэтому Король был уверен, что именно его ребенок создала такой переполох в столице. Что было забавным, так это то, что Авинур был сильнее нее, даже без учета двух предметов, которыми он обладал. Он поднял свой взгляд на них. Меч, на котором была выгравирована молния и доспехи со специально запекшейся кровью, которую он не хотел чистить. На нем была кровь Драконов, что убили Игрока около ста лет назад. Магический меч, удачно подходящий классу воина, коим он и был, так что проблем с пользованием у него не было. К слову, этот магический меч никогда не смогут поддаться коррозии из – за своих особенностей. Забавно, но похожее оружие было в прошлом и у него, когда он был членом 13 героев. Тогда, в те времена, Авинур на время обрел тех, о ком мечтал долгое время – друзей. Но все они – лишь прошлое, ведь те немногие, кто остался жив, ненавидят его из – за того, кем стал Авинур. Вторым же предметом были магические доспехи. Кроме меча, на месте той битвы он нашел также доспехи, удивительно подходящие по размеру. С первого взгляда, казалось, они для получеловека небольшого роста, но при этом, когда Авинур попробовал их надеть, то они трансформировались и он мог спокойно их носить. Сам же предмет позволял ему на короткое время перепрыгнуть ограничения, что Дикая магия наложила на его уровни. Он не мог стать сильнее, но мог лишь на время повысить свою силу, а именно физические и ментальные характеристики, достигая предела для эльфа. Дополнительной, но очень сильно помогающей была встроенная помощь при ранениях. Таким образом, он, получив ранение, мог за короткий срок залечить его. Кроме того, были еще некоторые предметы, вроде повышающий его силу, позволяющий ему один раз ударить врага так, что он просто погибнет, какой бы силы удар не был. Был найден и предмет, увеличивающий скорость заживления ран, количества маны, но все они, за исключением предмета, помогающего при ранениях, были бесполезны для него. Себе он оставил всего эти три предмета. - Вот бы у меня была гильдия… - прошептал он. – Возможно, я был бы куда сильнее и не стал бы быть таким осторожным, раз могу умереть и не воскреснуть. Авинур недовольно скорчил лицо. Его расходные предметы по воскрешению давно закончились. Но, к сожалению, либо же к счастью, их было всего два и оба раза он использовал их во времена Злых Богов, молча принимая штрафы за воскрешение. Именно поэтому Авинур был предельно осторожен, особенно по отношению к Тсару или к Теократии. Лишь одна ошибка с его стороны и все – гибель обеспечена, а уж он знал, что никто его никогда не воскресит, даже если будет возможность. К тому же, опасался он больше Дракона, а не Теократию. Все же если против него выпустят полубогов, то он сможет с ними справиться, как и с особым подразделением, укравшим ту пленную, тоже сможет. Иной же случай был с Платиновым Драконьим Королем. Он был слишком силен и мог играюче, даже без использования Дикой магии, убить его. Учитывая их сильное различие даже в расовых уровнях, все козыри были на стороне Дракона, поэтому если Авинур когда – либо перейдет границу и, например, уничтожит целое государство, то Дракон не будет молчать и пресечет такое своеволие на корню. Лишь из уважения к прошлому, Тсар позволил ему выжить. Поэтому его и не трогали, но это ровно до тех пор, пока он сам лично не пойдет уничтожать иную страну. Но, с помощью своего терпения, Авинур смог найти небольшую лазейку, которая вряд ли ему поможет, если прилетит дракон. Не говорилось ведь, что если Теократия сама проведет такую спецоперацию, то он не имеет право отвечать, верно? Авинур усмехнулся, когда вспомнил тот козырь Черного Писания, которая долго не сдавалась. Ей слишком не повезло, ведь она была похожа на его бывшую жену, когда он еще помнил ее внешность. Полубогиня не смогла на тот момент добраться до своего лимита, поэтому похитить можно было не напрягаясь. Она брыкалась, старалась выбраться, но в итоге была обезврежена и побеждена, а после и серьезно пострадала. Король эльфов почувствовал возбуждение, вспоминая о том, что сделал с ней. Ее пустой взгляд в конце концов возбуждал сильнее, чем ее противодействие ему. И это, в какой – то мере, затуманивало его разум даже в нынешнее время. Сейчас, он лишь хотел, чтобы эта девушка пришла к нему снова, и Король сможет увидеть этот взгляд еще один раз, сломав личность своей дочери. «Пустой взгляд… Да, надеюсь, что ты тоже похожа на свою мать». – он улыбнулся, вспоминая то лицо. - Хорошо, Теократия, я пойду в твою ловушку. Все же это один из немногих шансов схватить ее, поэтому Авинур не желал упускать такой возможности. Была, конечно, опасность, что Теократия бросит все свои ударные группы, использовав свои Предметы Мирового Класса, но все это его мало касалось. Он сможет победить, используя также и свой отряд. Он собрал лучших из лучших, кого считал настоящими эльфами, а не тот сброд в виде «обычных граждан». - Слабаки, лишенные поводка, не могут существовать. – таков был его закон, поэтому он надел поводок на каждого эльфа. К тому же, в той битве его отряд, возможно, сломит сопротивление и пойдет в атаку, так что Авинур был только рад такому исходу. Он сможет забрать свою игрушку, а уж потом подумает над всем остальным. Все равно, ведь за исключением Мирового предмета, силы его врага и отряда – примерно равные. На лице Короля появилась улыбка, не предвещавшая ничего хорошего.

***

Калин Гринвуд с угрюмым выражением лица, вынужден был слушать нудную и одновременно пафосную речь отца о величии королевства эльфов. Конечно, такие слова мотивировали, но лишь только тех, кто был на стороне Короля, у Калина же его речь вызывала только скуку и острое желание пустить ему стрелу в глаз. Особенно, после произошедших событий. Но благо, что речь довольно быстро закончилась и Отец отправился готовится к бою, надевая свое снаряжение. Калин же последовал его примеру, как и все эльфы из отряда, и направился в специально отведенную для них комнату в тронном зале, которую использовали как хранилище наиболее сильных предметов страны. Можно сказать, что это была Сокровищница. Именно в этом месте были созданы специальные шкафчики с указанием имени и сортирование по силе, где у Калина было одно из самых первых мест, как наиболее способного среди сыновей. Разумеется, он не был самым сильным. В плане физической силы он сильно уступал тому же Кровусу, одному из негласных лидеров, а также многим другим члена отряда, но вот по части маскировки, предчувствия и особого чутья на ауру, не говоря уже о стрельбе из лука – ему не было равных. В этой стезе он считался самым лучшим, без преувеличения. К тому же, скоро закончится война. Казалось бы, он должен радоваться тому, что она подойдет к концу, ведь Отец планировал принять в этом активное участие и положить конец затяжному конфликту. Планировалось разбить ударные отряды врага на передовой и молниеносным броском за день добраться до столицы Теократии, уничтожая все на своем пути. Каждый был закаленным в бою ветеранам, не теряющим самообладание даже в самой аномальной ситуации. Все же они прошли тренировки на форпостах, где сражались с различными отрядами Писаний. Только вот тогда они только оборонялись, а не наступали. Теперь же все изменилось, и они очень рады такому исходу. А кто бы не захотел закончить бесконечную войну? Вот только Калин не сильно – то этому рад. Если так подумать, то вырисовывается множество недостатков, не говоря уж о том, что Теократия имеет множество союзников по всему континенту, а это говорит о возможном иностранном вторжении. Королевство эльфов, в отличии от иных стран, не имеет союзников с хорошей военной мощью, а значит, преимущество не на их стороне. Кроме того, он понимал, что Король пошел не для того, чтобы положить конец войне, а чтобы захватить свое дитя из той страны, дабы снова на протяжении недель насиловать, как это было с прошлой жертвой, из – за которой и началась война. Скрывая свое собственное недовольство, он, тем не менее, слушался приказа и собирался сражаться в полную силу, так как у него просто не было выхода. Потому что именно в этой битве с многочисленными ударными группами Теократии у Калина есть шанс убить своего отца. Конечно, он понимал, что слишком рано и что до сих пор его Отец крайне опасная личность, если его стрела не пробьет череп с первого раза. Именно поэтому на лице Калина была мрачная решительность, особенно после гибели его товарищей в недавней резне на форпостах. И его сильно раздражали слова тех, кого он ненавидел – своих братьев по команде. Поэтому он всегда ходил в это место одним из последних, чтобы не видеть их. Вот только сегодня было иначе и вместе с ним зашли еще трое тех, кого он ненавидит особо сильно. - Надеюсь, что сейчас все кончится. - Да, мы победим и вздохнем спокойно. Отомстим наконец – то за всех убитых, и те головы в столице - Правда, думаете, что сможем? Главнокомандующий ведь мертв, а он был у нас главный стратег. - Отец ведь тоже идет в атаку, так что да. Победа за нами. - Думаю, это стало дополнительной мотивацией. И мы обязательно сожжем их столицу. – улыбнулся эльф в черном. – Как думаете, сколько людей мне достанется? - Ах, они у тебя мрут как мухи. – устало заметил один из его друзей. – Что ты с ними такое делаешь? - То, чему учил отец. Указываю им место. Все же люди должны знать его, разве нет? - О, кстати, а я ведь своих в собак превратил. Калин сдержал недовольство. Скрывая свое раздражение, он повернулся к троице друзей, главным из которых был Корни – слабый, если сравнить их навыки, но сильно возгордившийся из – за убийства нескольких сильных магов. «Корни, Кагул и Гувай... Троица выродков.» - раздраженно подумал он. Они были известны, ведь у них чаще всего погибали рабы – люди, которых их доставляли за хорошую службу и работу. Некоторые тела людей видел Калин, много раз сдерживаясь, чтобы не всадить по три стрелы каждому в лоб, дабы избавить этот мир от них. Но он этого не делал, ведь сам не святой. С одной стороны, он не имел право их судить, раз сам уже забыл, скольких врагов убил. Вот только он никогда не убивал ради удовольствия, и не испытывал от этого никакого кайфа, как это делали эти трое. Все кого он убил на войне – это люди враждебной для них стороны, поэтому никто из тех людей не задерживался в его памяти. Он не скорбел об их смерти и уж точно не жалел их, но одно дело война, а другое – убийство ради удовольствия. Он терпеть не мог такое обращение к живым существам, пусть это и враги. Калин больше всего на свете презирал убийства, что ничем не оправданы. «Нет оправдания убийству ради удовольствия». – так он думал. - Рабы есть рабы, что уж тут отрицать. Все же иногда мне скучно, поэтому приходится себя развлекать. - А не слишком ли ты заходишь далеко? – критично заметил Кагул. – Все же рабов много не бывает, они могут и закончится. А просто так убивать или калечить их… Кстати, а что ты сделал с той златовлаской? Я просто видел тело, до сих пор удивлен. Старший улыбнулся. - Ха, убил еще одного раба и заставил ее жрать его. Но раб тот не простой. Кажется, он был с ней добр! А когда она отказывалась, наступал на нее! - Да, заметно. Ее грудная клетка была продавлена внутрь, а кисти были вывернуты назад. - Ну, она рыдала без конца, вот мне и надоело. - Корни, а ты дьявол. – улыбнулся Кагул, вешая на пояс меч. - Рабы должны выполнять приказы, иначе их жизнь бессмысленна. - Да заткитесь вы уже. – послышался раздраженный голос и троица обернулась, увидев Калина.

***

Калин был очень зол. Мало того, что у него случилось горе, так он еще и вынужден слушать излияния этих идиотов про рабов? Он смотрел на всех трех взглядом, которым смотрят на отходы, не скрывая своего отношения к ним. - Чего ты подошел сюда, а? – приблизился к нему Корни, подойдя вплотную. Было видно, как он пытается выдавить из себя уверенность, сократив дистанцию, но Калин не боялся. Он мог быстро сделать расстояние между ними очень большим и через несколько секунд уже убить их всех, потому что в плане маскировки эти трое были довольно слабы. Калин рассмеялся, увидев такую бессмысленную гордость. - Чтобы вы трое, жалких ублюдков, заткнулись и не мешали мне сосредоточится. – холодно ответил Калин. - Иначе я вас грохну прямо сейчас. Он смотрел на троицу, что явно испугались на мгновение, но быстро пришли в себя. Было заметно, как они сделали шаг в сторону, дабы быть готовыми защищаться, если дело дойдет до боя. - И к чему так грубить? – недоуменно сказал Кагул, дотягиваясь до меча. – Мы ничего тебе не сделали. Калин посмотрел на него, словно перед ним Отец – также свирепо. - Можете говорить о рабах сколько угодно, мне наплевать. Но не в моем присутствии. Меня это сильно раздражает. Корни вызывающе посмотрел на Калина и ответил: - Отец будет недоволен. - Разве? – ухмыльнулся Калин. – Три эльфа, что входят в элитный отряд и не могут втроем победить одного? Я стою десять таких как вы, а победить вас для меня проще простого. - Осторожнее со словами, чертов лучник. – сказал молчавший до этого Гувай. – Может быть, ты и силен на дальних дистанциях, но здесь в помещении убить тебя проще простого. - Разве? – улыбнулся Калин такой же жуткой улыбкой, как и Авинур. – И чего вы тогда не пытаетесь это сделать? Кишка тонка? - Отец не обрадуется. - Наоборот, он будет рад. Знаете, почему? Калин приблизился к Корни и подошел вплотную. Было заметно, как все трое потянулись к мечам. Но он хотел добавить еще одну фразу, что крутилась в его голове долгое время. - Вы трое – просто трусливые выродки, что могут убивать слабых. Против более сильных, либо равных – вы просто никто. Он отошел от них и отвернулся, взяв свое оружие, подготовившись к нападению со спины. Краем глаза он неотрывно смотрел за ними, Калин посмотрел на троих опешивших эльфов и дополнил свои слова: - Я долго это терпел, но всему есть предел. Если еще раз я узнаю о том, что вы убили хоть одного эльфа, хоть одного чертового раба – я отрежу ваши сраные головы и поставлю их на пики в своей собственной комнате как трофей, вы меня поняли? Калин не шутил. Он был очень зол. Все, что в нем копилось до этого, раздражение, собственные неудачи, злость, горе и ненависть, питавшая его, – все смешалось и вышло с этим порывом на этих трех эльфов. Он понимал, что они – всего лишь те, на ком он срывает свою злость, но в нем бушевала буря и отчаяние, что он не мог подавить в себе. И пережить потерю двух друзей. Трое эльфов потеряли дар речи, увидев искреннюю ненависть и злобу в глазах Калина. Впрочем, они уже давно догадывались об его отношении к своим. Не став ждать их ответа, он повернулся и вышел из комнаты. У него было еще несколько часов перед выходом на намеченное место, куда их позвали, поэтому Калин сразу же направился в место, где покоились головы, погибших той злополучной ночью. Проходя по столице, он видел множество плачущих сограждан, которые провожали на битву своих детей, либо же тех, кто скорбил об убитых этой ночью. Ведь помимо убитых на форпостах, было уничтожено пожаром также и три дома, где нашли мертвых эльфов. Погибших было много. С учетом форпостов, в ту ночь погибло больше трех десятков эльфов. Нетрудно догадаться, от кого был вызов на бой и это пугало Калина. Такое провернуть, пройти через многие километры форпостов, остаться незамеченными после нейтрализации сразу двух, а потом и напасть на столицу, уничтожить нескольких стражников, спалить несколько домов и успеть оставить послание. «И все это за одну ночь.» - подумал Калин, смотря на сгоревшие дома. Все же столица не была большой по размеру. Это помогло ей, ведь защищена она была со всех сторон, учитывая то, что идут, по сути, боевые действия на протяжении многих лет. Каждый из стражников был обученным воином с опытом в боях. У всех них есть предметы, усиливающие их зрение и восприятие, но враг все равно остался незамеченным. Калин понимал, что враг показывал свою силу. И, в отличии от своего отца, он не радовался этому, а, скорее, насторожился. На самом же деле, он испугался, хотя и пытался это отрицать. Калин понимал, что в этот раз все будет иначе, и это точно не будет доминирующая стычка, где эльфов остановят только за счет численного преимущества и командной работы, не заходя глубоко в лес. - В этот раз враг пойдет в решительное наступление. – проговорил он, входя усыпальницу. Процесс омовения и подготовки к слиянию было решено отложить, пока все тела убитых не доставят в это место. Обычно этому уделяют первостепенную важность, но сейчас все было иначе. С учетом силы врага, подготовкой тел занимаются малое количество эльфов, поэтому подготовлено тел было всего лишь четверть от общего числа. Зайдя во внутрь, взгляду Калина предстала просторная комната с множеством тел внутри. В данный момент помещение было пустым, так что это было только на руку ему. Он хотел побыть один. «Погибло очень много. И за что? За чертовы амбиции этого похотливого идиота?» - подумал он, ища нужные головы. К слову, о таком даже думать в нынешний день было опасно. Особенно сейчас, когда в столице происходит поиск предателей. Никто не верил, что Теократия смогла это сделать, пройти в столицу и натворить такого. Ранее она не была способна прорваться сразу через несколько форпостов, поэтому и ищут этого эльфа. Вот только Калин был уверен, что Эльфы тут непричем. Вернее, может быть причем, но только один эльф. Полуэльф с практически такими же глазами, как и у Калина. Возрастом чуть старше него, являющаяся его старшей сводной сестрой. Он был уверен, что это сделала именно она. «Печальная у тебя судьба… Мне жаль, что все так случилось с твоей матерью». – подумал он. Он много читал о ее матери, слушал рассказы более старых эльфов, что были живы и наблюдали еще тот момент. И что именно это стало началом всего. Пройдя вперед, игнорируя стеклянные глаза убитых эльфов, он дошел до двух отрубленных голов. Их тела все еще на пути в город, но головы оказались в столице. - Фабиан и Глаустиц. – печально произнес Калин. Эти два эльфа были друзьями Калина. Они вместе росли, вместе сражались и набирались сил, правда Калин делал это намного упорнее и был намного сильнее, чем они. Конечно, все дело в силе и куда большем развитии, а не упорстве, но все же он никогда не смотрел на них свысока. Он прошел много битв и мог сказать, что был способен одолеть их обоих одновременно. Но это не рождало в нем чувство превосходство, не заставляло его гордиться, а наоборот помогало им больше работать над собой, а ему возможность помочь им в этом. Конечно, они были обычными эльфами и не могли пробудить в себе такую же силу, как и Калин, но это не отменяло того факта, что они были намного сильнее, чем обычный человек. Кроме того, они были хорошими. Они не были плохими, всегда помогая тем, кто в беде. Они не бросали эльфов на произвол судьбы и иногда даже помогали им, чем могли. Многим эльфам, пострадавших от рук некоторых членов элитного отряда, они смогли помочь сбежать из страны в иные края безопасными путями, либо спрятаться где – то в определенных местах, не забывая также помогать и просто обычным пострадавшим. Например, доставали необходимые зелья, либо лекарства. Фабиан был и вовсе зельеваром. Его отец научил его всему необходимому, поэтому у него всегда был с собой запас лекарств, чтобы помочь своим товарищам, если это потребуется. Он был из тех, кто никогда не жалел себя ради товарищей. Фабиан мог сражаться даже тогда, когда исход боя был очевиден, ибо ненавидел проигрывать. Из него был получился воин и большую часть дня он проводил, постоянно тренируясь и становясь сильнее. Глаустиц был немного другим. Он тоже был достойным эльфом и сыном своего отца, но у него был небольшой недостаток – он был крайне молчалив. По его мрачному лицу никогда нельзя было понять, чего он конкретно хочет и что испытывает. Иногда он был вообще без эмоций, бросаясь едкими и короткими фразами. Его лицо довольно часто было отрешенным, но это лишь на первый взгляд. Сам же Глаустиц, производя неправильное первое впечатление, раскрывался с достойной стороны, ведь он никогда не бросал своих в беде. Он не кричал, не был эмоциональным, но всегда приходил на помощь, если это потребуется. Эти двое никогда не стремились воевать, лишь защищая границы своей страны. Наоборот, они также хотели использовать свою жизнь и поставить ее на кон, если это позволит остановить войну. Они были исключительны, ведь они были одни из немногих эльфов, кто отказался от человеческих рабов. Даже Калин не отказывался от них, хотя и относился к ним хорошо, не терроризируя их. - Теократия убила их. Это они убийцы, но если посмотреть в прошлое, первопричина их смерти – Отец. – прошептал Калин. Тот, кто ответственный за эту войну, за истребление и порабощение своего собственного народа, и тот, кто насилует и уничтожает его, заставляя эльфов забывать про свою истинную историю, сражаясь с теми, с кем раньше дружили долгие столетия. Таким был Король Эльфов – Авинур Гринвуд. Калин чувствовал внутри себя злобу, отчаяние, которые подпитывались холодной яростью. Его лицо было перекошено от ярости, а зубы начинали скрипеть, когда он вспоминал, что они идут в последний бой. Его кулаки начали дрожать, когда он вспоминал речь Отца о священной войне против Теократии Слейн. Ведь в отличии от своих братьев он прекрасно понимает его желания. Ему не нужна победа – ему нужно забрать то дитя. И снова сломать личность, как это было давно. - Отцу не нужно ничего, кроме постоянного удовлетворения своей похоти. Он не король. Он тот, кто не имеет никакого морального права называться даже обычным эльфом. Король, что не заботится о своем народе, не защищает свой народ, а лишь сидит и свысока наблюдает за тем, как они медленно погибают – не имеет права зваться королем. «Почему мы должны терять своих в этой войне, где должен воевать он? Почему?» Калин, оглянувшись, понял, что никого здесь нет. Его слезы никто не увидит. «Почему я должен вообще сражаться за тебя? Почему я должен позволять тебе и твоим выродкам жить? Какого черта Боги вообще позволяют таким как ты жить?» - Они мертвы. Те, кого я любил, мертвы. Они не вернутся больше, черт… Калин понимал, что произойдет очередная война, которая заберет множество жизней с обеих сторон. Ненужная никому, кроме Отца и кучки теократов, желающих мщения за прошлое. Бесконечный цикл продолжится, пока одна сторона полностью не уничтожит другую. Если только Авинур не ответит за это. Калин понял, что это шанс. Напасть на своего отца во время битвы с Теократией, когда он будет ослаблен. Удар в спину. Победа любой ценой. «Верно… Это может сработать». – утерев слезы, убрав свою эмоциональность, что появляется крайне редко. Он не привык быть таким, сдерживаясь практически всегда на протяжении всей своей жизни, не показывая свою эмоции кому – либо. Но, именно благодаря им Калин все еще мог считать себя живым, а не погрязшим в крови солдате. «Да, попробую напасть. Это единственный шанс. Нужно только подобрать момент». - подумал он, подняв голову к верху. Иного выхода Калин просто не видел. Его лицо приобрело опасное выражение лица.

***

- Вот и мы на месте. – сказал Король Эльфов, подходя в место падения перового форпоста, куда они и должны были прийти. - Никого вроде бы нет. - Молчать. Она здесь. Остальное неважно. - Лучники готовы. - Отставить. Никто не будет нападать, пока я не разрешу. Это приказ. Она моя. – улыбнулся Король, смотря на силуэт, появляющийся из леса. Эльфы напряглись и приготовились к атаке. Те, кто был в качестве лучников, прятались на деревьях и готовились атаковать, но фигура шла довольно медленно. Девушка, как они успели разглядеть с огромной косой, которая была в костяной маске. Лишь подходя все ближе, она сняла ее и все увидели гетерохромию глаз, бывшую достоянием у эльфов, как доказательство королевской крови. У многих эльфов они также присутствовали, для них это было признаком того, что перед ними не просто эльф, а некто приближенный к королю, некто вроде аристократа. Такие глаза были еще со времен Высших эльфов, пока их всех окончательно не перебил нынешний король. Ее глаза горели от ярости, это было видно даже на расстоянии. Также, особенно заметна была ее коса, которая была намного больше ее роста, но держала она ее, словно пушинку. Все это доказало эльфам о том, что перед ними очень сильная дочь Короля, который также смотрел на нее с нескрываемым восхищением и похотью. Она же прожигала взглядом, от которого хотелось сбежать. Девушка излучала дикую ярость, даже не скрывая этого. К тому же, она ни на кого не смотрела, кроме как на Короля. Весь ее взгляд, вся ее ненависть была направлена именно на его фигуру. - Ну вот ты и сама ко мне пришла, дочка. – ухмылка появилась на его лице. Фигура не стала отвечать, прожигая взглядом. - О, какая немногословная… Думаешь, что сможешь меня одолеть? Девушка продолжала молчать и вместо ответа исчезла, мгновенно оказавшись рядом с Королем, нападая на него.

***

Пока Отец сражался начал отвечать девушке с косой, Калин заметил, что здесь было что – то не так. Фигура была точно не одна, он это ощущал и когда посмотрел в примерное место, куда указывала его усиленное чутье. Но он не мог почувствовать врага, что являлось точно ненормальным. Но, все это имело для него малое значение сейчас. Король приказал не двигаться и ждать, пока он одолеет своего врага, а, следовательно, ему нужно занять хорошую позицию сзади, дабы добить своего Отца, пока будет такая возможность. И все же, при самом благоприятном исходе, его Отец погибнет, но он станет мишенью своих братьев, которые без сомнения разорвут его в клочья, имея численное превосходство над ним. У него против толпы не было никакого шанса, особенно учитывая весь спектр сил отряда, где у каждого была своя определенная роль. «Да, ситуация действительно скверная». - подумал он. Но все же он понимал, что либо сейчас, либо никогда. У него, к слову, уже были идеи заручиться поддержкой Теократии, но он не был уверен, что ему помогут. Их враг мог просто схватить его и убить, а те, кого Калин покрывал и прятал от Авинура, могли быть найдены и перебиты. Ведь что лучше – избавиться от одного из самых сильных эльфов, а заодно и от целой партии возможных врагов, либо же помочь ему и быть абсолютно неуверенными, что мир, заключенный между ними, продлиться долго. Проще говоря, иного варианта, кроме как напасть именно в этот момент у него не было. Ждать он больше не хотел, ибо пока он ждал – убили его друзей. Калин больше не хочет потерь, поэтому он надеется на лучший исход. «Сейчас или никогда». – подумал он, крепко сжав свой лук, наблюдая за битвой и смотря на своих врагов. Его все еще интересовало, кто и почему так быстро перемещается недалеко от битвы, но Калин предпочел об этом умолчать, не говоря никому. Если это козырь Теократии, то ему это пойдет только на пользу, особенно учитывая эффект неожиданности. Все же ему повезло, что все сейчас наблюдали за битвой. И, стоит признать, что она была очень впечатляющей, словно два сильных Бога сражаются. Быстрые удары, за которыми сложно последить, атаки боевыми навыками, демонстрация превосходящих физических способностей – все это завораживало толпу эльфов. Калин же, хоть и был поражен, но решил воспользоваться самой ситуацией. Медленно отходя назад, используя навыки невидимости и усиленные магические предметы, повышающие его скрытность, оказался сзади всех членов отряда, откуда он сможет поразить Отца, когда придет время. И сразу же после этого мгновенно попытаться исчезнуть. Хотя он мало верил, что у него получится сбежать. Калин понимал, что, вероятнее всего, погибнет, но, по крайней мере, он был уверен, что погибнет не зря. Месть за его собственный народ и друзей почти началась. «Осталось только подождать». – подумал он, смотря на то, как битва между двумя эльфами становится все более жестокой.