Питерская Золушка

      Утренний Питер — это такой же отдельный вид искусства, как и ночной. Потому что город в лёгкой предрассветной дымке, без людей на длинных улицах, в полумраке выглядит совершенно иным, нежели днём или вечером. А когда диск солнца появляется на горизонте, золотя старинную черепицу, то Санкт-Петербург словно окрашивается в оранжевую гамму, которая представляет город в совершенно прекрасном тёплом свете. Многие петербуржцы ещё спят, наслаждаясь сладкими сновидениями, а по улицам ходят лишь недовольные жизнью дворники и те, у кого работа начинается рано, к слову, ещё более недовольные.       В число тех, кто ещё не оторвал своё тело от постели входит и Дима Позов, который вернулся из бара накануне довольно поздно и в довольно интересном состоянии. Конечно, парень знает, как руководствоваться здравым смыслом, но после третьего шота эта способность отошла на второй план, уступив место хмельной весёлости. Поэтому когда тишину комнаты разрезает телефонный звонок, Дима готов отпилить себе голову, лишь бы не слышать назойливую мелодию. Он не имеет и малейшего представления, куда положил очки перед сном, поэтому просто нашаривает мобильник рукой и прикладывает его к уху, так и не разобравшись, кто звонит.       — Алло, Дим, — слышится бодрый голос из динамика, пока сонный Позов пытается нащупать выключатель лампы и догадаться по голосу о загадочной личности звонящего.       — Арс? — наконец доходит до парня, пока он медленно поднимается с кровати. — Ты на часы смотрел? — сетует Позов, борясь с жуткой головной болью. Как сотня маленьких отбойных молоточков внутри головы.       — Кто рано встаёт… — начинает было говорить Попов, но дать ему закончить не входит в планы злого невыспавшегося Димы.       — …тот Арсений Попов, — перебивает Позов и потирает слипшиеся глаза, пока голос мужчины отбивает чечётку по его черепу. — Чего хотел-то?       — У меня к тебе очень серьёзная просьба, — уверенно заверяет Арс, и Дима еле сдерживает саркастический смешок.       — Да неужели… — притворно удивляется парень, когда наконец находит очки около себя на подлокотнике. — А вы с Антоном, случайно, не родственные души?

***

      Утро пятницы встречает Шастуна приятным послевкусием вечернего разговора с Арсением и не обременяющим недосыпом. Вокруг него разбросаны тетради с конспектами, на столе стоит раскрытый с вечера ноутбук, а димкин телефон бережно положен на прикроватную тумбочку, неустанно напоминая о вчерашнем. Антон широко-широко улыбается и видит всё под другим углом. Его привычная модель времяпровождения ломается и собирается заново в что-то совершенно другое. Казалось бы, что по факту ничего не меняется: Шаст всё ещё выходит из общежития за сорок минут до начала занятия и неспешно прогуливаться по одетому в багряно-золотой осенний наряд парку академика Сахарова; пьёт кофе, купленный в близлежащем ларьке, и просто наслаждается происходящим вокруг, пока не начинается день студента-медика с бесчисленными конспектами, учебниками и хвостами.       Меняется лишь отношение Антона буквально ко всему вокруг, но это полностью переворачивает восприятие действительности. Шастун гуляет по парку, думая о том, что хотел бы сейчас сплестись пальцами с высоким темноволосым мужчиной и рассказывать ему о том, как не хочет идти на учёбу. Он пьёт кофе и хочет, чтобы рядом шёл Арсений со стаканчиком горячего чая, повествуя о жизни в театре. Антон сидит на лавке, сканируя взглядом проходящих мимо людей, а хочет, чтобы рядом сидел Попов, прислонившись к нему бедром, и делал карандашные наброски в своём альбоме. Шастуну это всё кажется канонически правильным и истинным.       Когда Антон переступает порог университетской аудитории, то его встречает неестественно радостно улыбающийся Дима. Он подхватывает оторопевшего Шаста под локти и ведёт к его привычному месту, где продолжает светиться ярче полуденного солнца и по-партизански молчать. На самом деле, Антон думал, что Дима должен был опоздать на пару, прийти в надвинутом на глаза капюшоне и с запахом перегара, потому что если Позов пьёт, что случается крайне редко, то делает он это максималистично. Но сейчас в Димке несколько таблеток аспирина и около литра минералки, поэтому он светится, словно проглотил радиоактивный изотоп, и не может усидеть на месте. Позов — главный шиппер Артонов, поэтому сейчас выглядит как первоклассница в ожидании премьерного звонка.       Весь учебный день проходит в попытках разгадать, что же, блядь, такое нашло на Диму, который почти всегда ведёт себя высокомерно и спокойно, а сегодня как-будто сидит на длиннющем остром шиле в ожидании «чего-то». Шаст наивный, поэтому думает, что разгадка очень проста. Не особо вдаётся в подробности и плывёт по привычному студенческому течению, стараясь как можно меньше отвлекаться на излишнюю мимику Позова. Впоследствии Дима из чужих уст узнает, что контролировать своё тело он абсолютно не может, и то, что у него на душе, то и на лице. В покер он бы проиграл и пятилетке. Но сейчас он светится, как новогодний шар, и знает то, о чём не имеет представление Шастун.

***

      Этим утром Арсений покидает нелюбимую квартиру, когда на улице под окном уже суетятся прохожие, солнышко теплеет под пятьдесят градусов над горизонтом, а Антон в универе слушает лекцию про филогенез и его значение. Небо неожиданно быстро голубеет, прямо как ориентация Арса окрашиваясь в бесподобные оттенки лазоревого, индиго, ультрамарина. На поповских губах — довольная улыбка, в наушниках — «Killer Queen», ноги сами несутся вперёд, желая найти приключения. Мужчина залетает забегает в метро и вызывает удивление окружающих, когда на эскалаторе начинает мурлыкать припев песни вслух, не обращая на то своё внимание. «She's a killer Queen Gunpowder, gelatine Dynamite with a laser beam Guaranteed to blow your mind Anytime»       У редких людей поведение Арса вызывает искреннюю улыбку радости за симпатичного незнакомца, который не боится проявлять чувства, что играют на струнах души. Но подавляющее большинство свидетелей эмоциональности Попова предпочитают удивиться и отвернуться, словно не замечая мужчину вообще. Настолько сильно колеблется менталитет рядовых петербуржцев.       А Арсения сейчас в принципе не ебёт мнение окружающих. У него в душе птицы поют впервые за очень долгое время. Попов уверен — чёрная полоса кончилась. Безвозвратно оборвалась, предоставив место чему-то счастливому, светлому и тёплому. Чему-то с кофейным шлейфом, излишней заумностью, недосыпом из-за учёбы и восхитительными зелёными глазами. Чему-то с названием «Антон Шастун». Даже звучит охрененно как для реальности. Но, чёрт возьми, Арс, это действительно происходит. Происходит с тобой, а не кем-то другим. Судьба взяла и выбрала тебя для того, чтобы стать счастливым владельцем симпатии Антона. Ни кого-то ещё, а тебя, Попов. Радуйся, блядь.       И Арсений радуется. Честно. Он почти выпрыгивает из своей обуви, кружась по станции метро, и чем-то напоминает героя рекламы про наушники. «We will rock you», — звучит в голове Арса, заряжая каждый нейрон диким возбуждением. Он на грёбаных крыльях летит по мокрым тротуарам, вспархивает на каждой ступеньке и впервые открывает массивную дверь в театре, почти не прилагая усилий. Двигается на чистом позитиве, заряжая им всех окружающих.       Когда Попова видит Добровольский, то хочет отчитать его за пренебрежение своим здоровьем, за то, что посмел выпереться на улицу, когда вчера не мог нормально говорить. Но Арсению стоит лишь улыбнуться и сказать нечто определённо слишком оптимистичное для его характера, и Паша тает, как снег на апрельском солнце. Режиссёр спрашивает, что Арс забыл в театре, ведь сегодня всего лишь примерка костюмов, а мужчина наконец давит рвущуюся из души улыбку и просит освободить Серёжу пораньше. Павел Алексеевич ворчит поначалу, но быстро сдаётся, потому что привязанность к талантливому актёру побеждает. Сам Матвиенко правда не против помочь загнавшемуся с разводом другу. Особенно тогда, когда этот друг выглядит, словно выиграл в лотерею миллион. Серёня думает, что он хороший друг и не задаёт лишних вопросов, когда Арсений вкратце обрисовывает ситуацию.       — Он правда настолько охуенный? — позволяет себе единственный вопрос Матвиенко, рассматривая искрящиеся голубые глаза.       — Настолько, сколько ты представил, и ещё столько же, — уверенно, но сложно отвечает Попов, закуривая сигарету и про себя отмечая, что надо бросить — Антону не нравится.       — Ну тогда жду приглашения на свадьбу, — игриво произносит Серёжа, опуская взгляд в пол.       — Оставь свои второсортные шутки для тёти Светы из гардероба и помоги мне сделать всё для того, чтобы эта выдуманная свадьба стала настоящей.       — Ты же знаешь — я за тебя горой.       И Арсению становится теплее потому, что есть человек, который порвёт за него любого, несмотря ни на что встанет на его сторону и сделает всё, что угодно для него. Верная опора. Дружба, проверенная временем. Попов бросает сигарету на пол, резко тушит её носком ботинка и слишком быстро прислоняется к Серёже, заключая его в крепкие объятия. Матвиенко немного выпадает из реальности, но быстро соображает и отвечает на внезапный порыв. Между двумя мужскими телами слышится лишь тихое, но искреннее: «Спасибо».

***

      Все четыре пары пролетают довольно быстро: Антон даже не успевает заебаться рутиной. У него очередные тетрадные листы заняты новыми конспектами; в голове отложены важные знания, вынесенные из сегодняшних лекций; в телефоне появились новые сообщения от Арсения, изобилующие смайликами не по месту. А ещё Шастуна до сих пор смущает поведение чересчур возбуждённого Димы, который весь день не может собраться на лекциях и постоянно рефлекторно теребит костяшки пальцев, вызывая покраснения кожи. Шаст уже не знает, что и думать по поводу поведения своего друга, когда тот заявляет, что им надо срочно смотаться в библиотеку.       — Зачем? — резонно интересуется Антон, потирая переносицу и уже подозревая друга в употреблении наркотиков.       — Ну как же? — восклицает Поз, хватая Шастуна за руку и резко следуя в сторону библиотеки. — Скоро сессия. Надо заправиться дополнительной литературой.       — У меня всё уже есть, — произносит парень, пытаясь вырваться из неожиданно крепкой хватки коротышки.       — Отлично, — говорит Дима, остановившись на секунду. — Поможешь мне выбрать.       Заявление Позова абсолютно безапелляционно. Антон лишь закатывает глаза и глубоко выдыхает, пытаясь не срываться на друга. Димка ведь вчера пол Питера проехал, доставляя лекарства Арсению — Антошкиному знакомому. Поэтому Шаст поджимает тонкие губы и, из чувства долга, молча поддаётся дикому напору Позова, в котором весьма неожиданно проснулась тяга к научной литературе. Антон не знает, как описать природу этих метаморфоз.       Они вдвоём минуют гардероб и выходят на улицу, вдыхая лёгкими ещё влажный от дождя воздух. Питерский петрикор. Небо снова серое от осенних туч, которые, казалось бы, скрылись с утра. Но они не давят на город, а скорее накрывают его огромным пепельным одеялом. Дима ускоряет шаг, получив СМС с неизвестного для Антона номера, и вызывает в Шастуне новую волну удивления, перемешанного с колючим раздражением.       — Неужели книги куда-то денутся, если мы придём в библиотеку на десять минут позже? — едко спрашивает Шаст, сам удивляясь, откуда в голосе столько яда.       — Какие книги? — растерянно переспрашивает Дима. — А книги! — прозревает он, хлопнув себя по лбу. — Денутся. Ты вообще видел, как резко все начали подготовку?       Шастун явственно понимает, что вразумительного диалога не получится. Поз точно не собирается приходить в себя в ближайшее время, вынуждая друга нервничать. Словно Дима поставил себе цель на день — выведи Шаста, а то Земля, блядь, взорвётся. Антон старательно пытается привести в порядок хотя бы свои мысли, потому что они уходят в совершенно другое русло, когда Шастун замечает, что Позов движется явно не в сторону библиотеки. А Антон решает промолчать, потому что ему уже интересно, что удумал ветреный друг.       Парень жалеет о своём выборе проследовать за Позом только тогда, когда Дима салютует незнакомому мужчине кавказской наружности, стоящему около чёрного «Вольво».       — Дима, — представляется парень, протягивая вперёд правую руку.       — Серёжа, — вторит незнакомец, принимая рукопожатие, и Шаст всерьёз задумывается над тем, чтобы свалить домой под шумок.       Но блестящим планам Антона попросту не суждено сбыться. Матвиенко искренне улыбается, не желая расцепить руки, и Позов вспоминает об оставленном за спиной друге спустя, как ему кажется, вечность. Дима быстро отстраняется, ловя на себе пристальный взгляд двух карих глаз, и оборачивается к другу, который окончательно путается в ситуации.       — Шастун, садись, — командует Позов, указывая на автомобиль.       — Я никуда не поеду, пока ты не объяснишь, что происходит, — заявляет Антон, понимая, что голос звучит чертовски неуверенно.       — Ну, блядь, Шаст, — выругивается Дима, закатывая глаза. — Это сюрприз!       — Сюрпризом будет то, что меня продадут на органы, — немного впадая в панику, говорит парень, пытаясь не смотреть на Сергея.       — Окей, подозрительный тип, — сдаётся Поз. — Это сюрприз от Арсения.       Честно говоря, звучит ещё менее убедительно, чем просто: «Это сюрприз». Но Шастун наконец переводит взгляд на Матвиенко, облокотившегося на капот удивительно чистой для нынешней погоды машины, и понимает, что Попов в принципе мог бы придумать нечто подобное. Подговорить Диму, попросить о помощи ещё одного знакомого, покрыть всё завесой тайны. В его это романтизированном стиле. Антон выдыхает через сжатые губы, презрительно смотрит на Позова и смело идёт в сторону машины. Потом он припомнит этот заговор Диме, но сейчас решает просто довериться своему другу. Безрассудство, ей-богу. Шаст хлопает дверью «Вольво» за собой и очевидно притворно улыбается Позу, который всё ещё светится, как новогодняя ёлка.       Антон слегка побаивается за себя, но любопытство всё же побеждает. Серёжа заводит мотор и выруливает из переулка на оживлённую улицу, оставив Диму наедине с довольной улыбкой.