Верь своим глазам

День обещал быть чудесным. Во-первых, это было воскресенье. Во-вторых, впереди была неделя долгожданного, хоть и небольшого, отпуска, которую Попов собирался посвятить выбору яхты для следующего морского круиза. Проснувшись поздним утром, приготовив себе кофе с бутербродами и открыв по привычке мессенджер для проверки новых сообщений, Арсений поймал себя на том, что ему некомфортно набирать ответ. Да что там говорить, неприятные ощущения глазам доставляло даже чтение, но при попытке напечатать текст глаза словно разбегались кто куда, фокус сбивался, знаки прыгали в разные стороны и невозможно было сконцентрироваться на изображении целиком. Каждая буква в одном-единственном слове «привет» давалась мужчине болью. И это несмотря на то, что он выспался, а значит, и глаза полноценно отдохнули за ночь! Он не провёл за смартфоном и несчастных пятнадцати минут, то есть в разы меньше, чем обычно, а дискомфорт испытал такой, будто работал полночи за компьютером. Хотя и это сравнение не отражало истинной картины: Арсений вдруг осознал, что его глаза никогда не реагировали так на раздражители. Ещё у него было ощущение инородного тела в правом глазу, как будто что-то мешало. Попов тёр глаз, пытался его прочистить, извлечь соринку, а она не вытаскивалась, потому что на самом деле там ничего не было. Он не на шутку испугался. Отбросив в сторону телефон, словно дохлую кошку, Арсений заходил кругами по кухне, обхватив руками голову в попытках найти решение. Учитывая небольшой размер помещения, а также отсутствие какого-либо опыта в данном вопросе, далеко он не ушёл и не нашёл ничего лучше, чем сбегать в ближайший салон оптики и проверить зрение на всякий случай. Безусловно, он понимал, что проверка остроты зрения — это не совсем то, в чём нуждались на данный момент его глаза, но он просто не мог сидеть сложа руки, деятельная натура требовала предпринять хоть что-то для решения этой новой и столь пугающей проблемы. Тем более нужно было с чего-то начинать. Отсидев очередь (какая это, оказывается, востребованная процедура!), Арсений прошёл компьютерную проверку зрения, к остроте которого не возникло никаких вопросов. Вдаль он видел отлично, и оптометрист не уставала этому радостно поражаться. После компьютера Попова посадили перед белым экраном, на котором высветились мелкие цифры. Мужчина их прочитал, и тогда девушка показала ему колечки с разрывами и стала спрашивать, в каком секторе разрывы на этих кругах. Увидеть их было достаточно сложно, и тем не менее он безошибочно и не щурясь определил их и услышал «замечательно» — видимо, угадал, — усмехнулся про себя Арсений. Попов чувствовал, что вблизи он видит уже не так хорошо, как, например, десять лет назад, но к этому относился нормально, как к естественному процессу. Напрягал же его больше всего тот факт (помимо боли в глазах), что он не может продолжать отдаваться своему увлечению, хотя, казалось бы, оно было в буквальном смысле слова под рукой. Однако сам факт того, что острота зрения оставалась на достойном уровне — самом лучшем, по правде говоря, — не мог не радовать мужчину. После салона оптики Арсений пошёл в аптеку, рассказал свою грустную историю и там. Фармацевт с энтузиазмом кивала, изображая сочувствие взволнованному клиенту, готовому отдать что угодно ради восстановления здоровья глаз, и по окончании беседы вручила ему маленькую коробочку с надписью «Систейн-ультра». Попов понятия не имел, хорошие ли это капли. Он даже не мог определить, дорогие они или нет. Он также не был компетентен в глазных мазях, очках и окулистах. Арсений вообще до недавнего времени не разбирался в этих делах: у него никогда не было проблем с глазами. И его ужасно бесило, что сейчас они начались — к слову, из-за него же самого. Но при этом, разумеется, понимал, что проблемы надо решать и бегать от них нельзя. Когда Попов возвращался домой с проверки зрения, навстречу ему попался мужчина, ведущий под руку парня с палочкой перед собой. Парень был слепым. Арсений увидел в этом недобрый знак, и отчаяние ещё больше накрыло его. На этом предупреждения судьбы не закончились: возле подъезда валялась пустая пачка сигарет, на которой красовался затянутый бельмом глаз и надпись «Слепота». Почему именно она, а не рак лёгких или, к примеру, импотенция? На этот вопрос ответа у Попова не было, и на многие другие тоже. Вернувшись домой, мужчина попытался закапать приобретённое лекарство в глаза и столкнулся с новыми трудностями. Как оказалось, сделать это не так-то просто: он щурился, не мог попасть в глаз и демонстрировал какой-то цирк. Веко непроизвольно опускалось в попытках защитить слизистую от неприятной влаги, не давая лекарству достичь цели. Арсений мог бы оборжаться сам с себя, если бы не было так грустно. Попов свёл к минимуму времяпрепровождение за телефоном и испытывал жуткую ломку. Он чувствовал себя так, будто ему перекрыли кислород. То, к чему он привык, чем он жил, дышал и вдохновлялся, его отдушину как будто у него р-р-раз — и отобрали, словно он в один момент оказался этого лишён.  Оно было рядом, а он не мог отдаваться любимому делу, потому что знал, что причинит себе этим ущерб. Напряжение шкалило, отчаяние накрывало с головой. Подобно наркоману во время ломки, Арсений боролся с собой каждую секунду, силясь не брать в руки гаджет. Новые фотки друзей в инстаграме, которые он не мог отлайкать, новые сообщения на yachtsmen.ru, которые он не мог прочитать, новая информация об интересных ему событиях, с которой он не мог ознакомиться — все простые и привычные вещи стали в одночасье недоступны для Арсения. Жизнь проходила мимо. Настроение было ниже плинтуса. Внезапно ему в голову пришла идея посоветоваться с Димкой Позовым. Тот был его другом детства, которого судьба отбросила на другой конец России, но всё равно они регулярно поддерживали общение и уж точно не бросали друг друга в беде. В силу ухудшившегося ещё в первом классе зрения Позов намучился со своими глазами за всю жизнь и обладал огромным опытом в этом вопросе. Открыв окно вотсапа, Арсений начал было строчить по привычке текст, но, скривившись от боли и прикрыв глаза, зажал большим пальцем значок микрофона и стал наговаривать аудиосообщение, мысленно восхваляя человека, который изобрёл эту функцию: — Здорово, Диман. Буду щас тебе жаловаться! Короче, у меня с глазами жопа. Я впервые заметил неделю назад, что они стали очень сильно уставать, и это неудивительно, с моим-то количеством времени, проводимом в телефоне. Но давай будем смотреть правде в глаза: мы ВСЕ сейчас такие, — непонятно кого уговаривал Попов. — Мы не живём без гаджетов, мы там со всеми потрохами, окунаемся с головой, и я не исключение, особенно в последнее время — ты это знаешь — особенно по ночам. Всё это увлечённо, в больших количествах — в общем, мои глаза дали о себе знать, — мужчина взволнованно и сбивчиво живописал другу происходящий вселенский пиздец. — Что делать мне теперь, скажи, ты ведь наверняка знаешь, как с этим справляться. Я хочу вылечить глаза, но я не могу отказаться от смартфона! Я хочу и дальше продолжать сидеть на своих сайтах, общаться в чатах, я просто хочу, чтобы всё было как раньше, Дим… Закончив отбивать сигналы SOS, Попов почувствовал, что важный шаг на пути к исправлению ситуации сделан, удочка, так сказать, заброшена. Димка прослушает и ответит, он обязательно даст нужный совет! На мобильный пришло уведомление о сообщении в вотсапе. Позов — вот молодец! — жалея глаза своего друга, ответил тоже голосовым. — Привет, наркоша ты мой. Ломка твоя ощутима и слышна, — доносился из динамика знакомый голос. — Проблема здесь только в психосоматике. Это усталость глаз, и не только их, в комплексе. Посмотри, как ты живёшь! — Попов мысленно сжался в комок в ожидании тирады. Несмотря на одинаковый возраст, из них двоих Димка всегда был более взрослым, мудрым и рассудительным. — Отсутствие режима сна! — раз. Смотришь долго вблизи, не тренируешь глаза вдаль — два, — припечатывал Арсения, словно приговором, Позов. — Надлом произошёл, потому что ты перестал использовать дальнее зрение. Приглушённый свет вокруг, в то время как из гаджета он дубасит — три! Или полностью в темноте, Арс? Запомни, самое вредное в телефоне — быть без верхнего внешнего освещения. Арсению вспомнились долгие ночи новогодних каникул, выходных и праздников, проведённых именно так, как описывал Поз — лёжа в постели и без хорошего освещения. Чувствуя, что его и дальше явно не погладят по головке, мужчина всё же нашёл в себе смелость продолжать слушать монолог: — Изменилось количественное присутствие телефона в твоей жизни, что привело к перенапряжению зрительного нерва. Нагрузка увеличилась в разы, а это имеет накопительный эффект, так же, как аллергия. Итог: имеем дело с психосоматическим расстройством глаз, — поставил диагноз Димка. Арсений думал, что лечка кончилась, но она была только начата. — Вкупе с тем, что ты живёшь без режима, многие вольности себе позволяешь, связанные с засыпаниями-просыпаниями, переживания уходят вместе с тобой в сон. Отсутствие прогулок перед сном вместо того, чтоб в гаджеты смотреть… Задумайся, что делаешь ты? Ты просто уходишь в этой активной фазе мозга, зрительного нерва, в сон. У тебя абсолютно не отдыхает ни зрение, ни глаза, ни мозг. Поэтому ты и просыпаешься разбитым. Я с глазами мучаюсь с раннего детства, и самая печаль состоит в том, что у меня так, как ты описал, всегда. Утром я встаю с уставшими глазами. Я с первого класса плохо видел, а операцию сделал только в двадцать пять лет. У меня позади годы и десятилетия, проведённые в расплывчатом тумане, Арс. Попову стало стыдно. Он знал о глазах друга всегда, но только сейчас начал по-настоящему его понимать. — Если все средства, которые я потратил на свои глаза в течение жизни — это капли, мази, операции, консультации, обследования, очки, линзы, растворы для линз — сложить вместе, можно было бы купить за это время наикрутейший джип. Лучше, чем у меня сейчас, в три раза — это стопроцентный факт. Арсений присвистнул, прикидывая в голове масштабы потраченных сумм. Впрочем, здоровье бесценно, хорошее зрение — тоже. Он был готов потратить сколько угодно денег, лишь бы восстановить былое состояние глаз. — Что могу посоветовать тебе, — продолжал выдавать Димка поток полезной информации, — капли, которые ты взял, — хорошие. Капать глаза научись, это только практика. Старайся попадать в уголок глаза, второй рукой держа веко физически, механически открытым. Стоя перед зеркалом, запрокидывай голову назад. В этот момент просто себя не жалей, заставлять себя это делать, будто у тебя в глазу живет херня, которую ты можешь убить только закапыванием лекарства. Арсений улыбнулся: Поз умеет поддержать в трудную минуту. — Ещё купи японские капли с витаминами для помощи глазам, они просто не помешают. Включи их в свою жизнь. С учётом того, какую нагрузку ты даёшь своим глазам — зарядка для глаз перед и после использования гаджета. Как если б ты поел вонючую рыбу и потом бы пошёл на свидание, ты бы обязательно почистил зубы. Попов окончательно развеселился. Как много всё-таки значит помощь друга в трудную минуту! Верно говорят: и листок бумаги легче, если поднимать его вдвоём… Ощущая незримую поддержку Димки, Арсений чувствовал, как один за другим вырисовываются пункты плана под названием «Спасти глаза». — Дальше, Арс — очки для работы с гаджетами. Само присутствие очков на твоём лице будет напоминать тебе о необходимости делать перерывы: они будут потеть, пачкаться, и это будет приводить тебя в чувство, что нужно относиться осознанно: пойти умыть глаза прохладной водой, сделать пятнадцатиминутный перерыв, из них пять потратив на зарядку. Режим сна: за один-два часа до сна ты не должен смотреть даже телевизор, не говоря уже о телефоне. Если ты добавишь ещё и вечерние прогулки, если в течение месяца ты будешь — я не говорю, что это у тебя теперь такой идеальный режим на всю жизнь, нет, — но вот если ты будешь хотя бы месяц относиться к этому с пониманием, как к лечению, за полтора часа до сна откладывать гаджет, включать верхний свет, делать зарядку, капать глаза, носить очки и гулять перед сном, у тебя всё наладится. За один месяц. Следа не останется от всего этого! Можно ещё витамины пропить — я знаю, ты не любишь таблетки, но сейчас тебе не помешает хороший комплекс с каротином. Купи охуенный ноутбук, самый безопасный для глаз, не пялься в маленький экран. И последнее, — заканчивал Поз свою длинную речь, — проверка остроты зрения — это хорошо, но тебе необходимо пройти полное офтальмологическое обследование, — заумно заключил бывший очкарик. Арсений от души поблагодарил его и лёг спать с твердым намерением записаться в клинику наутро. Дозвонившись в одну из частных офтальмологических лечебниц «Точка зрения», Попов вкратце поведал вежливой девушке-оператору свою проблему. Внимательно выслушав потенциального пациента, она сообщила: — Могу записать вас на завтра, на семнадцать тридцать. Только я сразу предупреждаю, что Шеминов Станислав Владимирович на данный момент находится в отъезде и будет отсутствовать ещё две недели. Вас сможет принять Шастун Антон Андреевич, устраивает? — А я откуда знаю, устраивает или нет? Я раньше никогда не ходил к глазным врачам… — Просто некоторые наши пациенты ходят исключительно к Станиславу Владимировичу, — повторила девица незнакомое имя-отчество. — А этот второй доктор… как, вы говорите, его зовут?.. — Шастун Антон Андреевич. — Да, вот он — хороший доктор? — Эм… Доктор и доктор, — деликатно закруглила девушка беседу. — Так мы вас завтра ждём? Ответив утвердительно, Попов прервал вызов. Ожидание грядущего всестороннего осмотра растянулось для него на мучительные часы. Как человек с хорошим зрением он не имел необходимости посещать глазных врачей и раз в два года вынужденно терпел их домогательства до своих глаз в рамках диспансеризации и профосмотра. Наслушавшись страшилок о последствиях осмотра глазного дна, Арсений попросил своего второго близкого друга, Сергея Матвиенко, забрать его из клиники и проводить домой. — Блять, ну ты как баба, Арс, ей-богу! Может, тебе ещё цветов купить? — Серый, кончай стебаться, не до шуток. Я буду хреново видеть в течение трёх-четырёх часов после процедуры. Того гляди до дома не дойду, — упивался мужчина жалостью к себе, — приходи, прогуляемся до меня, подышим свежими выхлопными газами. С меня пиво! — выложил Арсений последний аргумент. Матвиенко усмехнулся в трубку, но обещал прибыть к назначенному времени как штык.

***

Клиника располагалась в обнесённом забором красивом здании, внутри которого тоже всё было более чем достойно. Небольшие кожаные диванчики возле каждого кабинета, элегантные медсёстры, словно сошедшие с обложек гламурных журналов, приятные зелёные обои на стенах — всё было призвано создать атмосферу расслабленности и комфорта. Однако Попов расслаблен не был, а висящие на стенах плакаты с фотографиями глазных болезней и подавно разрушали приятное впечатление от интерьера, не оставляя от него и следа. Арсения проводили к кабинету диагностики, где полноватая болтливая женщина средних лет нарезáла вокруг него круги, включая аппараты, прислоняя то к одному, то к другому прибору лицо Арсения, целясь различными штуками в глаза, неприятно дуя в них воздушной струёй, меняя линзы на импровизированных очках, задавая бесконечные вопросы и выдавая тонны полезной и не очень информации. Из всего конгломерата речевого потока Арсений понял, что его диагнозом является скрытая дальнозоркость, однако от предложенных очков для чтения отказался. Какой смысл выписывать их, если он и так прекрасно видит — что вдалеке, что вблизи? — Не вопрос, значит, не выписываю! — с готовностью отказалась дама от своей идеи. — Сейчас ещё посмотрим, что скажет доктор. «А вы тут тогда кто, и почему я разговариваю с вами, если вы не доктор?» — подумалось Попову, и он тут же вспомнил, что принять его должен был мужчина, вот только имя опять стёрлось из памяти. Ну, тот, который доктор и доктор. Из этих мыслей Попова вырвало ощущение жгучей боли от закапанных капель в глаза. — Посидите минут двадцать в коридоре, зрачок расширится, и доктор примет вас. Арсений сидел, ожидая обещанного расширения зрачка. Постепенно таблички на дверях кабинетов становились мутными, свет ламп — расплывчатым, а предметы вблизи вообще будто терялись в тумане. Тем не менее вдали было видно по-прежнему хорошо, и, увидев входящего в клинику Матвиенко, Арсений помахал ему рукой. — Здорово, Арс, — поприветствовал его друг, протягивая руку, и при взгляде в глаза Попова воскликнул: — Ну ни хуя себе, ты что употреблял? Глаза свои видал, нарик ты недоделанный? — ржал Сергей, и его смех так неуместно распространялся по тихим коридорам клиники. — Заткнись, Серый. Это всего лишь мидриацил. — Мидро… чего? — не понял Сергей, и, подойдя к одному из устрашающих плакатов, воскликнул: — Еба-а-ать у него глазищи! — Блин, вот нахрена я тебя позвал? Только позоришь меня, а до дома дойти я и сам бы смог, нормально вижу всё! — в сердцах зашипел Арсений на не умеющего себя вести приятеля. Тот было насупился, но быстро отошёл, переключив своё внимание на очередную жуть на информационной доске. В этот момент подошедшая медсестричка пригласила Арсения на приём к офтальмологу. За столом сидел молодой доктор, и при первом же взгляде на него Арсений понял, почему девушка с ресепшена предупреждала о невозможности приёма у популярного специалиста. Попову хватило зрения понять, что хозяин кабинета был до неприличия молод, даже юн. Естественно, ни о каком опыте у него не могло идти и речи. Возможно, парень только в этом году выпустился из ординатуры. Арсений вздохнул, переживая, что не в те руки отдает здоровье своих глаз. «Но тем не менее образование ведь у него есть, и — ну не с улицы же взяли его на работу в эту весьма престижную клинику» — успокаивал себя мужчина, рассматривая молодого специалиста. Даже своим затуманенным взглядом Попов мог разглядеть его правильные, исконно славянские черты лица, пухлые губы, лёгкую щетину на скулах и светлые (зелёные? серые?) глаза. Вырез врачебной униформы был достаточно глубоким, открывая взгляду длинную шею, светлую кожу и кусочек груди с лёгким волосяным покровом. Арсению указали на стул, по левую руку от него села медсестра, но её внешности Попов не запомнил. — На что жалуетесь, Арсений Сергеевич? — подал голос молодой врач, и Арсений слегка вздрогнул от звука. — Пересидел в телефоне, — честно признался Попов. — Глаза устали, раздражены, болят. В правом как будто что-то мешает, какое-то инородное тело. — Давайте посмотрим, — предложил доктор, указывая Арсению на прибор, отдалённо напоминающий микроскоп. Только по ту сторону линзы на месте исследуемого препарата был сам Попов и его глаза. Доктор взял голову Арсения своей рукой и притянул к прибору уверенным, чётким движением, точно делал это много раз каждый день. Впрочем, он ведь и так делал это каждый день, он ведь доктор. Наверное, все окулисты так делают — берут голову пациента, запускают пальцы в волосы и притягивают к прибору в целях дальнейшего изучения глаз. Но что-то показалось Попову в этом жесте странным, даже каким-то интимным, когда он почувствовал на затылке мягкую кожу ладони и кольца, надетые на длинные пальцы. Все руки доктора были унизаны перстнями и браслетами. Арсений никогда не видел раньше такого большого количества самых разномастных украшений надетыми на руки одного человека. Притом они вовсе не смотрелись безвкусно, а, напротив, гармонично дополняли друг друга сочетанием несочетаемого. Лицо врача было так близко к лицу Попова, и мужчина невольно залип на пухлые губы, как вдруг с них слетело: — На ухо мне смотрите. Арс подчинился и перевёл взгляд на ухо молодого человека. Оно было слишком большим и оттого казалось несуразным. Попов улыбнулся, доктор заметил это и игриво поинтересовался: — И что это вас так рассмешило, Арсений Сергеевич? — Да так, забавный случай вспомнил, — смутился застигнутый с поличным Попов. — О, расскажите! — оживился врач. — Мы с Леной любим забавные случаи, правда, Лен? — обратился парень к медсестре, на что получил утвердительный кивок. Попов замешкался, не зная, как тут быть. Ну не рассказывать же, в конце концов, доктору, что причиной веселья стал размер его ушей! Арсений проклинал себя за вырвавшуюся так не вовремя улыбку. Он — серьёзный, взрослый человек, смеялся над ушами доктора! Так и не дождавшись ответа от пациента, врач перевёл тему: — У вас скрытая дальнозоркость. Это усугубляется ещё и тем, что глаза маленькие, поэтому зрительному нерву тяжело сосредоточиться на объектах, находящихся вблизи. — Чего это у меня маленькие глаза? — неожиданно для самого себя обиженно спросил Попов, и доктор улыбнулся. — Я не хочу сказать, что они у вас визуально маленькие, — объяснял специалист, — но есть определённые параметры, измеряемые прибором, согласно которым… ну, вы поняли, — смутился молодой человек под пристальным взглядом расширенных зрачков Попова. — А так у вас хорошие глаза… не маленькие вовсе, — последние слова доктор произнес уже совсем тихо. На несколько секунд в кабинете повисла тишина. Арсений пребывал в недоумении от их странного диалога, а доктор писал диагноз и рекомендации на фирменном бланке клиники, уткнувшись в них чуть ли не носом и не поднимая глаз. — Вот, — произнес офтальмолог, отрывая ручку от бумаги, — ваши рекомендации. Во-первых, капли «Ирифрин». Капать будете в течение месяца. Хорошо расслабляют глазную мышцу. Затем зрительная гимнастика, лучше всего по Аветисову — скачайте в интернете. Делать её нужно обязательно каждый день. И конечно, соблюдение эргономики при работе за компьютером: удобная поза, прямая спина, хорошее верхнее освещение. Смысл в том, чтобы ваш зрачок во время работы был узким. Тогда глаз минимально будет поглощать вредное излучение. Попов смотрел, как губы врача вытягиваются трубочкой, когда он произносил это «узким», слушал его голос и никак не мог сосредоточиться на смысле слов. Из оцепенения его вывела следующая информация: — И кстати, во время использования капель глаза у вас будут видеть так же расплывчато, как сейчас. — Постойте, молодой человек, но это совершенно невозможно, — замотал головой Арсений. Ему было неудобно, что он так и не выучил ФИО врача, но, вглядываясь в висящий на груди бейджик, Попов видел только расплывчатую полосу. — Я ведь работаю, и работаю за компьютером. У меня нет никакой возможности провести целый месяц, как в тумане. — Некоторые всю жизнь проводят, как в тумане, — задумчиво протянул специалист, а затем, хлопнув в ладоши, заключил: — Ну нет так нет, — как-то легко и сразу соглашаясь. — Тогда капли убираем, остаётся зарядка и соблюдение эргономики. «Какие-то они в этой клинике дохуя сговорчивые, — подозрительно подумал Арсений. — Не хотите очки носить? И не надо. Нет возможности использовать капли? Пожалуйста. Нет так нет. Доктор и доктор…»  — И поверьте, Арсений Сергеевич, — произнёс молодой человек, немного растягивая букву «е» в имени Попова, — ваши проблемы — это не проблемы. Вон, до вас приходили люди — там действительно проблемы. А от ваших через пару недель не останется и следа, — улыбнулся врач, протягивая Арсению бланк с назначением. Приём подошёл к концу, но у Попова осталось ощущение какой-то недосказанности, невыясненности вопроса до конца. — А вы не хотите назначить мне какие-нибудь капли, ну там, для поддержания… — Для поддержания чего? — с улыбкой перебил офтальмолог своего не в меру озабоченного пациента. — У вас стопроцентное зрение. Вам нечего там улучшать… И кстати, старайтесь поменьше наклоняться, — добавил доктор совет несколько из другой темы, словно тоже чувствовал, что не всё сказал. — Наклоняться — в смысле, как во время мытья полов? — уточнил Арсений, не понимая, к чему ведёт врач. — Да, именно так. — А почему? — Ну… это связано с внутриглазным давлением, — уклончиво ответил доктор и широко улыбнулся Попову на прощание. Улыбка его была совсем мальчишеской, почти детской. Арсений растянул губы в ответ, нехотя покидая кабинет офтальмолога. — Арс, вот ты не дурак попиздеть! Я задолбался тебя ждать, — возмущённо всплеснул руками Матвиенко, о существовании которого Попов уже успел забыть. — А чё ты сияешь, как начищенный пятак? Небось медсестричка симпатичная попалась? — подмигнул Сергей и, не дожидаясь ответа, быстро зашагал в сторону выхода из клиники, увлекая за собой друга. На улице начало темнеть, перед глазами Арсения расплывались фары машин и огни фонарей, но предметы он различал прекрасно и, конечно, дошёл бы домой и без посторонней помощи. Поблагодарив Сергея, услышав на прощание, что он «ебать какой загадочный», Попов лёг спать с намерением устроить завтра день без смартфона и отправиться на лыжню.

***

День выдался прекрасным и солнечным, мороз легонько щипал за кончик носа. Чистый снег в лесу искрился, отражая солнечные лучи, наполняя душу Арсения лёгким беспричинным счастьем. Мужчина скользил по трассе, нёсся на всех парáх, обгоняя попутных лыжников. Тяжелые думы о глазах отпустили его, он наслаждался тем, что видит каждую веточку на дереве, каждый след вдалеке, каждую букву на фирменной одежде спортсменов. Попов вдыхал полной грудью свежий, казавшийся сладким воздух, и благодарил бога за посланный ему прекрасный дар. Глаза устали — так надо отдохнуть, чего же проще? Всё казалось теперь элементарным. Недаром говорят, утро вечера мудренее. Арсений отмахал уже порядка восьми километров и решил остановиться на перекур. Расположившись возле большого разлапистого дерева, широкие ветви которого послужили импровизированным столиком, он достал из рюкзака небольшой походный термос и плеснул себе немного чая с шиповником. На природе его аромат казался особенно вкусным, и Арсений с наслаждением сделал глоток дымящегося напитка. Проснувшийся голод хорошо утоляли румяные сырники с сухофруктами, которые были коронным блюдом Попова. Поющие птички, мирно щебечущие в тишине зимнего леса, вкусная еда и ощущение бодрости во всём теле создавали благостное, почти идиллическое ощущение. Внезапно из него Арсения вырвал голос, прозвучавший слева от него. — Прогулки — это хорошо, Арсений Сергеевич, это правильно, — Попов не заметил приблизившегося к нему человека и вздрогнул от неожиданности. — Рад, что вы так добросовестно следуете моим советам. А впрочем, о прогулках я ничего не говорил, вы сами догадались. Ну что ж, вдвойне похвально. Голос, который слышал Арсений, показался ему знакомым, но обладателя он узнать не мог. Перед ним стоял высоченный парень — нет, Арсений вовсе не был коротышкой и при своём росте метр девяносто привык смотреть на людей сверху вниз, но этот человек был выше его на полголовы. Собеседник снял зеркальные очки, и Попов узнал врача-офтальмолога, у которого давеча был на приёме. Мужчина на несколько мгновений замер, переводя взгляд с лица молодого человека на широкие плечи и длинные стройные ноги, затянутые в облегающий лыжный комбинезон цветов российского флага. Без униформы, вне больничной обстановки, на лоне природы, облачённый в яркий костюм, он казался ещё более юным, чем в стенах тесного кабинета. Оглядев его с головы до ног и посмотрев в глаза, Арсений увидел, что они всё-таки были зелёными, а не серыми и не светло-карими. — Ну и что ты такой грустный, сырник, что ли, у тебя невкусный? — весело протараторил парень, приближаясь к Попову и протягивая ладонь для рукопожатия. — Здравствуйте, Антон А-а-а… — Попов тщетно силился вспомнить отчество врача. Поставив крышку от термоса с налитым чаем на толстую ветку, он пожал протянутую руку. — Да можно просто Антон. Привет, — дружелюбно улыбался парень. Сквозь плотную ткань перчатки Арсений почувствовал, какой крепкой была его рука. — Куда путь держишь? — поинтересовался Антон, продолжая обращаться на «ты». Похоже, вне стен клиники он не заморачивался на соблюдение дистанции между доктором и пациентом. — Да вот, хочу до родника дойти, — поделился планами Арсений, радуясь, что дар речи возвращается к нему. — Я знаю тот родник, — ответил Антон. — Первый раз, когда дошёл до него, сразу не признал, подумал грешным делом, что это говнотечка, — заржал парень собственной шутке, — Ну, ты не скучай, — подмигнул Арсению доктор, — и не забывай про зарядку для глаз! Я проверю! — С этими словами молодой человек хлопнул ничего не подозревавшего Арсения по плечу и, воспользовавшись его замешательством, выхватил у него из пальцев недоеденный сырник, сунул себе в рот, развернул лыжи и устремился вдаль. Арсений замер с отвисшей челюстью, глядя вслед удаляющейся фигуре. Быстро двигаясь коньковым ходом в гору, парень словно был неподвластен силе земного притяжения. Он летел на всех парáх, а Попов не отводил от него взгляда. Его чай остыл, мужчина потерял счёт времени, наблюдая за доктором, пока тот не исчез за горизонтом. Сбрасывая оцепенение, Попов отвис и встряхнул головой. Это что за нахрен сейчас был? Сначала обращается на «ты», а он, между прочим, постарше будет! Потом называет ручей говнотечкой — ну не дурачина ли, а? Перепутать чистый источник с канализационными стоками! А этот фокус с выхватыванием сырника вообще не лез ни в какие ворота. Не чувствуя вкуса, Арсений допил напиток, проглатывая вставший в горле ком. Как можно вести себя так нагло, так вызывающе? Да кто он вообще такой?! Кстати, да, а кто он такой? — возник у Попова немного несвоевременный вопрос. Да и сам он тоже хорош, хоть бы справки навёл о том, кто его лечит, ведь Арсений понятия не имел, какого молодой врач рода-племени и чем он дышит. Вернувшись с лыжни, Попов не выпускал из головы улыбающуюся физиономию нахального доктора. Перед ним лежало устройство, позволяющее в двадцать первом веке узнать всё что угодно обо всех и вся, но его нельзя было трогать ввиду объявленного на этот день цифрового воздержания. «Но это же для дела. Не могу же я лечиться незнамо у кого», — уже прикладывая палец к датчику отпечатка, рассуждал мужчина. Получив информацию об отчестве доктора из круглой печати на листке назначений, Арсений вбил подрагивающими пальцами в строку поиска «Антон Андреевич Шастун» и увидел наряду с другими результатами поиска профиль инстаграма молодого врача. Кликнув на него, мужчина ахнул: там было на что посмотреть! Антон жил активной, насыщенной жизнью. Вот он стоит на фоне Сиднейской оперы, а вот рассекает волны какого-то южного моря на сёрфе. Здесь парень примеряет венецианскую маску, сидя в гондоле и рискуя свалиться в канал, а на этой фотографии он запечатлён за рулём спорт-кара. Под каждым фото стояло несколько сотен лайков, и при виде количества сердечек Арсений ощутил какое-то необъяснимое неприятное чувство. Похоже, этот парень был довольно популярной личностью. Словно ища подтверждение этой мысли, Арсений полез в комментарии и обнаружил, что они пестрили сообщениями. Мужчина погрузился в чтение, кусая губы, заходя в профили особо активных подписчиков Антона, фыркая при виде глупых, как ему казалось, реплик, неодобрительно качая головой от грамматических ошибок. Все фотографии офтальмолога были яркими, удачными и интересными, но некоторые особенно притягивали взгляд. На одной из них парень стоял на фоне высоких пальм в полупрозрачной белой рубашке и тёмных очках и с улыбкой смотрел вдаль. Арсений машинально лайкнул фото, а затем, вздрогнув, тут же забрал лайк. Он не знал, сколько времени прошло. Он не смог оторваться от телефона, пока не просмотрел все фотки в профиле доктора, не прочитал все комменты. За окном давно стемнело, глаза болели жутко. Проклиная себя за нарушение данного самому себе зарока, Попов лёг спать, питая слабую надежду на то, что полноценный сон нормализует состояние глаз и утро простит ему многочасовое зависание в гаджете, но чуда не произошло. Открыв глаза на следующий день, он понял, что всё стало на порядок хуже.