Верь своим глазам

Улыбка сползла с лица Арсения, и оно застыло как маска. Внутренности его сковал лёд. Он стоял и пытался отмотать время назад, где всего несколькими секундами ранее всё было так хорошо, но реальность была неумолима: с экрана Антонова телефона пялился незнакомый мужик с явно не дружескими намерениями. Едва обретённое счастье рассыпáлось на осколки. Может, всё это только кажется Попову, а на самом деле ничего этого нет? Арсений тряс головой, чтобы отогнать видение, приносящее столько боли, но факты демонстрировали свой упрямый характер и не собирались отступать. Этот бородатый мудак назвал красавчиком его Антона и предложил ему встретиться. И это после таких высокопарных слов о доверии, тьфу! На смену отчаянью пришла злость, затапливая душу мужчины чёрным мазутом. Легкомысленный пацан с ним что, играть вздумал? С его чувствами, в которых Попов едва успел самому себе признаться? Когда только-только их осознал? Когда Арсений решил ему довериться, открыться перед ним?.. Боль затопила мужчину изнутри, застилая глаза. Взглянув на растерянного, стоящего с открытым ртом Антона, Попов распахнул дверь подъезда и быстро зашагал прочь. — Арс! — крикнул ему вдогонку парень. — Остановись, я всё объясню! Ну конечно, он щас всё объяснит. Потом догонит и ещё раз объяснит. А кроме этой тупой фразы из латиноамериканских сериалов ничего не мог придумать? Или у него мозгов хватает лишь на то, чтобы раздавать телефон и махать членом направо и налево?! Попов услышал сзади приближающиеся торопливые шаги и почувствовал руку Антона у себя на плече. — Да стой ты уже! Это не то, о чём ты подумал. Я не собираюсь с ним встречаться! Ещё одна банальная фраза-отмазка. Откуда ему знать, о чём подумал Арсений? У него что, встроенный рентген во лбу? — Встречайся с кем хочешь, мне всё равно, — Попов вложил максимум холода и равнодушия в эти слова. В глазах Антона вспыхнула обида, но он всё ещё стоял, держась за плечо Арсения. — Руку убери, — бросил Попов уже через плечо и, вырвавшись, пошёл куда глаза глядят. Парня отбросило, как током. Вот это поворот! Арсений что, даже выслушать его не хочет? А как же все эти разговоры о доверии? Да что там разговоры! Разве Антон не дал ясно понять делом, что не желает иметь секретов от своего… кого? Действительно, а кто они теперь друг другу? Несколько минут назад Шастун был уверен, что сжимает в объятиях своего парня. А теперь… удаляющаяся напряжённая спина и металл в голосе подсказывали Антону, что, похоже, уже никто. Да что же это за ёб твою мать! Зачем, за что?! Что такого сделал Антон? Ну, дал телефон другому парню, но, во-первых, это вышло случайно и не по его инициативе. А во-вторых, они с Арсением на тот момент вообще не общались и не имели обязательств друг перед другом — какие могут быть претензии? Блять, чёртов — как его там? — Макар, и угораздило же его прислать смс именно в тот момент, когда они с Арсом целовались! Не раньше, сука, и не позже. Парень быстрым шагом двинулся в сторону дома, со злостью пнув по пути консервную банку. В тишине ночной улицы раздалось её пронзительное бренчание о камни на мёрзлой земле. Едва удержавшись от того, чтобы не хлопнуть со всей пролетарской ненавистью подъездной дверью, Шастун, проигнорировав лифт, взлетел по лестнице на свой этаж, зашёл в квартиру, тяжело дыша. Он был зол и расстроен. Свидание, которое так удачно складывалось и обещало головокружительное завершение, было испорчено. Мужчина, занимавший его мысли двадцать четыре на семь, едва потянувшись к нему, закрылся опять в своей раковине. Однако Антон не чувствовал своей вины в произошедшем и не собирался извиняться. В это время в другом доме, на другой улице другой мужчина тоже был расстроен и зол, но над этими чувствами доминировала жгучая ревность, которая затуманивала мозг и не давала осознать очевидные вещи, подкидывая свою трактовку событий. Нарисованная ею картина не вселяла оптимизма. Написавший Антону парень был мужественен и хорош собой. Попов не был специалистом по мужской привлекательности, но даже его скромного представления хватало на то, чтобы это понять. Мощное мускулистое тело, располагающее к себе улыбчивое бородатое лицо, открытый взгляд светлых глаз — эдакий добряк, большой и надёжный, сука, как скала. Наверное, Антону хорошо было прятаться за этой тушей от жаркого тайского солнца! Попов представил себе худое тело Антона в этих ручищах-лапах, и от злости так сжал кулаки, что его короткие ногти оставили следы на ладонях. Чем они там занимались в Таиланде, уж явно не на рыбок смотрели! Вся эта страна насквозь пропитана сексом. Он витает во влажном тропическом воздухе, бродит в толпе зевак на Бангла-роуд, заманивает туристов в многочисленные ночные клубы на Патонге. И уж конечно, бородатый хер нравится Антону куда больше его, Арсения… Вон он какой — раскованный, смелый. Неудивительно, что Шастун предпочтёт его Попову. А что Арсений — рядовой клерк в душном офисе… Просто очередной пациент, один из многих, к которому у парня вспыхнул мимолётный сексуальный интерес. До первого раза. Вот только хрен он угадал! Совершенно очевидно, что Антону плевать на чувства Попова: он даже толком ничего не сумел возразить. А значит, и сказать было нечего. Верь, как говорится, своим глазам. Арсений свернулся клубком, закутался в одеяло, прижав руки к груди в том месте, где, по его ощущениям, находилась душа. Она очень сильно болела, и мужчина не знал, как унять эту боль. На следующий день на работе, не выспавшийся, злой, с огромными мешками под глазами, он сидел за своим столом и думал, сколько испытаний ещё пошлёт на его долю судьба. Фортуна явно повернулась к нему задом, потому что неприятности сыпались одна за другой. Его бесило абсолютно всё. Начался день с новости о том, что презентация, над которой работал его отдел последние несколько дней, оказалась выполнена не в том формате, который требовался руководству, и по этой причине не будет включена в доклад управляющего. Недельный труд нескольких людей, в том числе и самого Арсения, отправлялся прямиком коту под хвост, и мужчина подумал, что с тем же успехом мог просто курить бамбук на рабочем месте. Или вообще не ходить на работу. Из фантазий о счастливой жизни безработного его выдернул звук распахнувшейся двери кабинета и пронзительный голос ведущего эксперта Татьяны Сергеевны, влетевшей как вихрь и обращавшейся на бегу ко всем сразу и ни к кому конкретно: — Значит так, доклад о лучших практиках отдела надо дополнить! Начальник срочно требует, чтобы мы прописали цели: для чего мы проводим обучающие мероприятия? Небольшой абзац на несколько предложений, но прямо сейчас! Всех касается! Женщина, речитативом выдающая указания, руководителем не была, однако частенько вела себя так, словно являлась им. Манера общения в стиле «всё бросьте, занимайтесь моей хуйнёй» неимоверно раздражала всех сидящих в кабинете, но больше всего действовала на Арсения, у которого и так на душе скребли кошки. Спорить со сказанным не приходилось: было ясно, что задание не было придумано женщиной, а поступило от начальника. Но тон, которым оно было преподнесено, и такой надрыв в голосе, будто по факту невыполнения или задержки сроков как минимум разверзнется земля, на фоне всеобщего понимания будничности задачи звучали неуместно и комично. Человек пытался возвести свои слова и себя самого в превосходную степень важности и делал всё с таким видом, будто без него работа встанет и банк рухнет. Однако наступало время очередного отпуска, Татьяна Сергеевна исчезала из поля зрения коллег на положенный срок, а рабочий процесс продолжался как ни в чём не бывало, здание стояло, солнце просыпалось на востоке и заходило на западе… Как было бы прекрасно просто выполнять свою работу и быть избавленным от «замечательных» моментов кросс-функционального взаимодействия с токсичными людьми! — Я музыку включу, тебя не раздражает? — спросил Попова кто-то в кабинете. «Меня раздражает звук твоего голоса» — подумал мужчина, а вслух сказал, что нет. Кое-как дождавшись обеденного перерыва, Попов спустился в столовую, сел за дальний столик в наивной надежде, что там его никто не будет беспокоить. Не тут-то было: с ним работали чересчур-дохуя-очень вежливые люди, которые, проходя мимо Арсения, все как один желали ему приятного аппетита! Для чего, зачем?.. Он ведь, вроде как, уже находится в процессе поглощения пищи, ему вкусно и без этих коллег и их никому не упавших пожеланий! Почему людям неудобно промолчать, почему нельзя просто пройти мимо??? И может, в этой этикетной фразе не было бы ничего плохого, если бы не одно маленькое «но»: на неё нужно было отвечать. Как это сделать с набитым ртом, не подавившись обедом и не рискуя вывалить его на стол, Арсений не знал. Давиться ли в попытках сказать «спасибо», изображать вежливую улыбку или игнорировать пожелание, рискуя прослыть невоспитанным — выбор стоял из трёх зол, а хороших вариантов не предлагалось. Сам он никогда не беспокоил обедающих и недоумевал, с какой целью это делают его коллеги. — Приятного аппетита, Арсений! — услышал он из-за спины приветливый голос сотрудницы, направлявшейся к выходу из столовой. Блять, но ведь они даже не встретились глазами!!! Попов побелел от злости, повернул голову, молча кивнул девушке в ответ. Как же невероятно бесит. В довершение «праздника» начальнику приспичило устроить в этот день летучку. Проходили такие собрания всегда по одному и тому же сценарию: начинались за здравие, заканчивались за упокой. Шеф вещал коллективу, какое трудное сейчас время, как надо собраться, ибо от сокращения не застрахован никто. Очевидные вещи повторялись по нескольку раз, переливались из пустого в порожнее, время тянулось как резиновое, атмосфера в кабинете напоминала свинец. «Зачем такой тупой начальник?» — думал Попов. Взрослые люди стояли полукругом вокруг стола шефа, опустив глаза, и молча, как китайские болванчики, кивали головой в ответ на непрекращающийся словесный понос. Никто не возражал, ибо — себе дороже. Никто даже лишний раз не раскрывал рта — ведь у каждого была семья, которую надо было содержать, и тысяча и одна насущная проблема, требующая денег. Деньги… Единственная причина, по которой Попов ещё не послал всю эту богадельню к ебеням. Его не отпускало ощущение, что платят ему вовсе не за работу, а за то, что он тупо терпит, как в стенах конторы с девяти до восемнадцати часов ему методично и последовательно выносят мозг. Вернувшись после собрания на рабочее место, Арсений чувствовал себя как выжатый лимон. Вампир-начальник высосал все соки из подчинённых, потратил уйму рабочего времени, а по итогу никто не получил ни одного внятного задания, не вынес из собрания ни одного урока. Вывод напрашивался сам собой: планёрка была только поводом, истинной же причиной произошедшего было чьё-то желание поправить корону и показать, кто в доме хозяин. Как нельзя кстати ему вспомнился анекдот, рассказанный бывшим сослуживцем как раз после одного из таких совещаний: — Чё-т Михалыча давно не видно, куда делся Михалыч? — Уволился. — А где теперь работает Михалыч? — В гей-клубе. — И как ему там? — Зарплата такая же, ебут меньше. Сделав глубокий вдох, Попов поудобнее сел за стол, пытаясь настроить себя на рабочий процесс. Куда уж там. Мысли трепыхались в голове, как полотенца на ветру, никак не желая направляться в нужное русло. Поняв, что толку от него всё равно будет мало, мужчина взял в руки планшет, который купил специально на замену телефону для зависания на любимых сайтах и в соцсетях, и открыл инстаграм Антона. Арсений пролистывал ленту парня, пересматривал по нескольку раз сторис, выложенные во время пребывания в Таиланде, в попытках отыскать признаки присутствия бородатого соперника. Ничего. Вот Антон балансирует на сёрфе. Вот он между двумя девушками, отношение парня к которым Арсению было уже известно из их разговора. Вот он стоит, улыбаясь, в большой разномастной компании, напоминающей рекламу United colours of Benetton — в ней были представители всех рас на планете, но не было того здорового мужика. Слава богу. В кабинет зашла сотрудница из другого отдела. Увидев её, Арсений заблокировал экран, отложил гаджет в сторону. Перекинувшись парой фраз с его коллегами, девушка подошла к его столу. — Ух ты, Арс, у тебя новый планшет! — Ну да, купил специально для интернета, чтобы зрение поберечь. О проблемах мужчины с глазами коллеги были осведомлены. — О, молодец! И что, реально помогает? — Ты знаешь, с ним действительно стало получше… Изображение больше, глаза меньше напрягаются. — Можно посмотреть? Арсений пожал плечами: — Смотри. Девушка взяла в руки устройство, нажала на кнопку разблокировки и тут же наткнулась на пароль. — Ой, а там… пин, — сказала она со смущённой улыбкой и застыла в ожидании. Естественно, планшет был запаролен! Попов ценил своё личное пространство, как ничто другое, и всячески ограждал его от посягательств посторонних людей. — Ну да, пин, — подтвердил он, но сотрудница не уходила, словно не понимая, и продолжала ждать, пока Арсений введёт цифры и позволит ей оценить интерфейс гаджета. Ситуация становилась неловкой. С одной стороны, мужчине не хотелось расстраивать свою коллегу, так не вовремя проявившую интерес к его новой игрушке. Не хотелось портить с ней отношения. Вполне вероятно, что девушка не имела намерения влезать в его переписки, узнавать секреты или любым другим образом причинять дискомфорт. Скорей всего, человек, живущий лишь работой и домом и не имеющий секретов, подсознательно ждал того же и от других. Можно было ввести пин и показать ей планшет, наверняка это не заняло бы и минуты. Можно, но… нет, нельзя. Чтобы заполнить неудобную паузу, Арсений обратился к другой коллеге с первым пришедшим ему в голову вопросом. Он был достаточно уместным, чтобы не прозвучать слишком глупо, и при этом достаточно наивным, чтобы стоявшая рядом девушка поняла: осмотр гаджета для неё закончен. Она осознала это не сразу, постояв рядом ещё пару минут, но в конце концов всё же отошла от стола Попова. Обиделась ли? А даже если так. Он просто защищал свои границы, потому что с ним так нельзя. Нельзя, потому что профиль Антона в инстаграме был открыт на самой сочной и откровенной фотографии. Нельзя, потому что в окнах браузера были активны страницы таких интересных ресурсов, как boylike.me и xgay.ru, на которых мужчина изучал информацию о феномене нетрадиционной сексуальной ориентации. Нельзя, ибо нехер. Нехер лезть в его жизнь! Направляясь к своему автомобилю после тяжелого рабочего дня, Попов размышлял, мог ли этот день быть ещё хуже. Отвечая на этот вопрос, мимо проехала машина и обрызгала его из лужи. — Твою мать! — выругался Попов, размахивая руками вслед удаляющемуся негодяю. Наступающая весна не приносила ни обновления, ни подъёма внутренних сил. Только грязь на дорогом костюме. Только серость и стужу в душе. Вытерев тряпкой из микрофибры испачканную ткань, Арсений завёл двигатель и вдавил в пол педаль газа.

***

Антон сидел на крутящемся стуле, примирительно успокаивая пришедшую на приём даму с молниями в ярко накрашенных глазах. Посетительница планировала попасть к доктору Шеминову, но по какой-то нелепой случайности её карточка оказалась на столе у Антона. Расхлёбывать ошибку регистраторши парню приходилось самому. В третий раз он терпеливо объяснял: — К сожалению, Станислав Владимирович уехал. У него сегодня был тяжёлый операционный день. — Но ведь меня к нему как-то записали! — негодовала женщина. — Значит, вы просто позвонили и попросили записать вас к офтальмологу, — вступилась Лена за своего молодого шефа. — Я прекрасно знаю, девушка, к кому я записывалась! — вопила посетительница. — Тогда предлагаю вам перезаписаться к Станиславу Владимировичу на другой день, — примирительно сказал Антон, взглядом удерживая медсестру от дальнейшей полемики, — обратитесь в регистратуру. — И свои возмущения, кстати, тоже им, а не нам высказывайте! — добавила Лена, когда за несостоявшейся пациенткой уже захлопнулась дверь. — Антош, ну не расстраивайся так! Девушка обошла стол, приблизилась к парню, обняла его и погладила по голове. — Все хотят к Станиславу Владимировичу, понимаешь? Видят, что я молодой, и не доверяют. Никто не хочет, чтобы на них учились, отдают предпочтение опыту. А как набраться этого самого опыта, когда к тебе никто не идёт? Какой-то замкнутый круг… Шастун вздохнул, глядя в сторону. Лена пристально и подозрительно посмотрела ему в глаза. — Сдаётся мне, что не в этом суть. — В смысле? Не в том, что я молодой? — В смысле, ты не из-за пациентов расстроен. Антон посмотрел на девушку и понял, что она догадалась об истинной причине его плохого настроения. — Ну, может. Есть немного. — Немного? Да ты третий день подряд ходишь как в воду опущенный, я что, не вижу? Колись уже давай, что случилось? Арсений? — Арсений. Лена помолчала, оценивая уместность слов, готовых слететь с языка. Это явно не то, что Антон сейчас хочет услышать. Однако кто, если не она, должен сказать ему правду? Какой бы горькой она ни была… — Тош, ты на меня не обижайся, пожалуйста, но мне кажется, он тебя не достоин! Ты из-за него всё время грустный ходишь — и в отпуске, и вот сейчас. Я тебя таким никогда раньше не видела! Ты был весёлым, а теперь… Парень замотал головой и прервал поток беспокойства: — Он удивительный, ты просто не понимаешь. Он не такой, как все. Но блин, в нём столько заморочек, столько надуманных проблем! Ты представляешь, он приревновал меня к Макару! — К накачанному красавчику из Тая? — оживилась девушка. Она помнила тот взгляд, которым новый знакомый прожигал её друга в его последний день на Пхукете. — Ну да, так получилось, что Илья прислал мне сообщение как раз в тот момент, когда мы с Арсом целовались. — Вы — что?! Целовались? И ты, засранец, ничего мне не рассказал! — Лена ахнула и шлёпнула Антона по плечу. — Какие у тебя ещё от меня секреты? — Да нет секретов, Лен, — Шастун повинно опустил глаза, — в том-то и дело, что больше нечего рассказывать. Макар написал: «Привет из Таиланда, красавчик, встретимся?» — Арс прочитал это, смертельно залупился и ушёл. — Так, стоп. Нельзя ль немного отмотать назад? — не успевала Лена за ходом драмы. — Как так получилось, что Арсений прочитал это сообщение? Он что, копался у тебя в телефоне? — лицо девушки выражало презрение. — Но почему там не стоит пароль? — Ой, да не тараторь ты… Нигде он не копался. Я добавил его отпечаток пальца и сам дал ему телефон. Глаза медсестры стали похожи на блюдца. На несколько секунд девушка застыла, утратив способность моргать, дышать и соображать: полученная информация слишком разнилась с тем, что она привыкла знать про Антона. — Шаст, ты нормальный? — спросила она, отвиснув. — Ну… типа да, а что? — Тебя ничего не смущает? Антон, я ни на что не намекаю, но даже я, будучи знакомой с тобой всю жизнь, не знаю твой пароль от телефона. Мне это незачем. Меня вполне устраивает знать ровно то, что ты сам захочешь мне поведать. А этот Арсений появился в твоей жизни совсем недавно и уже перевернул её вверх дном! Что у вас там за ролевые игры с телефоном? Антон не планировал делиться с Леной своими впечатлениями от просмотра фильма и последовавшим за ним внезапным порывом. Однако «а» уже было сказано, и он дорассказал всё остальное. Девушка слушала его внимательно, не перебивая. По её лицу трудно было понять отношение к рассказанному, но когда Шастун закончил, она вынесла вердикт: — Ты знаешь, мне теперь не кажется, я уверена: Арсений тебя не достоин. У тебя сохранился номер Макара? — Не знаю, я не открывал больше его сообщение. — Раз не удалил специально, никуда оно не делось. Ответь ему, Антош. Он хороший парень и точно не обидит тебя. — А ты у нас прямо спец по парням, — подколол Шастун подругу. Лена заливисто засмеялась, чмокнула Антона в щёку: — Ты самый лучший парень в моей жизни. И я тебе желаю счастья. — Давай уже, пациента следующего зови, — смеясь, Антон включил режим «мы так-то на работе», — а то выгонит нас дядя Стас, и пойдём с тобой на улицу, все из себя такие счастливые и с голой жопой! Улыбаясь, они возобновили приём. Остаток дня прошёл в более позитивном ключе, Антон принял нескольких посетителей и даже услышал от них «спасибо» — не дежурное, а искреннее, от души. Выписывая назначения, он думал о Лениных словах. От Арса не было ни слова третий день подряд. Мужчина словно затаился, выжидая. Чего он ждал? Инициативы от Антона, извинений? А может, дело вовсе не в том, а просто Попов в очередной раз испугался и решил отыграть всю ситуацию назад? Что, если несвоевременное смс было лишь поводом, удачной зацепкой, чтобы ничего не продолжать? Парень прокрутил в памяти их поцелуй и то, как он потянул Арсения в сторону подъезда. Вот тут-то мужчина и передумал, поскольку не был уверен, потому что не чувствовал того же, что Антон! Новая версия произошедшего больно ударила молодого человека под дых. В свете внезапной догадки Ленины слова обретали совсем другой смысл, переставая казаться нелепыми. Макар здесь ни при чём! Арсений натурал, и ему просто стало неприятно целоваться с парнем. Он никогда его не ревновал и вовсе не влюблён в Антона. Жгучая боль залила душу парня. Невысказанные чувства метались у него в груди, требуя выхода. Посмотрев на Лену, занятую разговором по мобильному, Шастун украдкой достал телефон, открыл сообщение от контакта, даже не занесённого в адресную книгу, и пальцами, дрожащими от злости, от обиды, от несправедливости, набрал: «Привет. А почему бы, собственно, и да?»