Верь своим глазам

Антон убеждал себя в правильности принятого решения. Близость Арсения его не на шутку заводила. Перспектива провести ночь в обнимку и при этом не сметь его трогать представлялась настоящей пыткой. Терпеть её он бы вряд ли смог, поэтому скрепя сердце оторвал от себя Арсения и ушёл спать на диван. Антон напоминал себе о том, что должен прежде всего лечить Арсения, а уж потом… «Потом» рисовало картинки одну прекрасней другой, и как он ни старался отогнать их от себя, богатое воображение подкидывало яркие образы в самые неподходящие моменты. Ему хотелось чуть ли не зажмуриться, когда он делал Арсению укол. Оголённые ягодицы, пусть и прикрытые наполовину брюками, вызывали желание дотронуться отнюдь не медицинской иглой. А когда они лежали в обнимку… Антон не помнил, когда последний раз чувствовал себя таким счастливым. Грешным делом он даже мысленно поблагодарил Макара за то, что тот своим мощным ударом толкнул Арсения в его объятия. Не в силах заснуть, Антон ворочался с боку на бок, пытаясь унять нахлынувшую страсть. Нельзя пускать слюни на своего пациента! Нельзя представлять его обнажённое тело во всех позах на своей кровати! Нельзя ставить плотские желания превыше врачебного долга! Нельзя… Но если очень хочется? За внутренней борьбой прошли часы, прежде чем удалось заснуть. Приснилось, что Макар избивает Арсения, а у него самого ноги вдруг стали ватными, и он ничего не может сделать. Антон проснулся в ужасе от увиденного, вскочил на диване, тяжело дыша, пытаясь осознать, где явь, а где кошмар. Вернувшись в реальность, он на цыпочках зашёл в спальню, прислушался к дыханию Арсения, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Тот спал на боку, по-детски обняв подушку, отчего Антон усмехнулся. Много бы он дал, чтобы оказаться на её месте! Половина одеяла сползла на пол, и свет луны из окна освещал голый торс. Стараясь не разбудить, Антон натянул одеяло по плечи, случайно касаясь бархатистой кожи спины и рук. Полюбовавшись спящим Арсением, Антон пошёл на кухню и налил себе бокал сухого красного вина. Надо поспать, иначе толку от его заботы будет мало. Проснувшись утром, он позвонил в клинику и предупредил, что не выйдет на работу. — Вчера встретился с тайским красавчиком, а сегодня не придёшь — не слишком ли быстро развиваются отношения? — весело подколола Антона его помощница и подруга. — Ох, Ленка, ты даже не представляешь, насколько всё было не так! И Антон рассказал о драке, о том, как бегал по аптекам в поисках лекарств и как Арсений чуть не ушёл из его квартиры, о горе-знакомстве с Сергеем и о том, как всё же отвоевал Арсения. Лена молчала, ошеломлённая услышанным. — Если он кинулся с кулаками на Макара, то ты ему не безразличен, и яйца у него всё-таки есть, — задумчиво протянула она. — Но сколько ты собираешься с ним быть? Я попрошу в регистратуре, чтобы к тебе пока не записывали, но Стас зашьётся с пациентами, и что тогда? — Давай решать проблемы по мере их поступления, окей? Сейчас я нужен Арсу, а с остальными разберусь потом. Держи меня в курсе. — Удачи, сильно не шалите, — усмехнулась Лена и нажала отбой. Первой и главной задачей было свозить Арсения на томографию. Тот уже проснулся — Антон понял это по доносящимся из спальни звукам. Он как раз заканчивал приготовление завтрака: аромат свежесваренного кофе наполнил кухню, хлеб поджаривался в тостере, омлет стоял на плите.

***

Арсений хмурился, глядя на вчерашний пропущенный вызов с неизвестного номера. Он не был любителем перезванивать на незнакомые номера: в наше время это запросто могли быть мошенники или навязыватели кредитов, опросов и прочих нахрен никому не упавших услуг. Но что-то подсказывало, что именно на этот номер нужно перезвонить, и Арсений нажал на зелёную телефонную трубку на дисплее. — Алё? — с улыбкой спросил появившийся в дверях спальни Антон, держа в руках звонящий гаджет. — Доктора вызывали? Как ты? — Так это твой номер? — удивился Арсений. — Я просто перезвонил на вчерашний пропущенный вызов… Привет. — Я звонил тебе, пока ходил в аптеку. Переживал, между прочим, как ты тут, а ты чуть не ушёл от меня, — сказал Антон с наигранным укором. — Я занесу тебя в контакты, а то у меня и номера твоего не было, — развёл руками Арсений. — Непозволительно было с моей стороны не дать тебе свой номер. Я приготовил завтрак, сейчас принесу. — Не надо, я приду на кухню, — пытался протестовать Арсений. — Дай мне пару минут. — Лежать — вот что тебе надо. Сейчас позавтракаем и поедем на томограмму, нагрузок тебе будет более чем достаточно, — сказал Антон и вышел из комнаты — видимо, на кухню за едой. Арсений покраснел от смущения и удовольствия. Так о нём заботилась только мама, когда он болел гриппом и не ходил в школу. Говорят, что здоровье — это и есть счастье, но что тогда, во времена своего детства, что сейчас Арсений, не будучи здоровым, никак не мог сказать, что он несчастлив. Он улыбнулся возникшей озорной идее, открыл окно редактирования контакта и хотел забить: «Любимый доктор», но пришедший с подносом Антон отвлёк его и, успев записать лишь первое слово, Арсений нажал на «сохранить». Антон поставил перед Арсением его порцию завтрака, свою же разместил на круглом столике и сел на стул. — Всё очень вкусно, — похвалил Арсений, — не знал, что ты такой заботливый. — Я и сам не знал. Глаза в глаза, смущённые улыбки. — Я там тебе кое-чего подсыпал в кофе. — Приворотное зелье?! — вытаращил глаза Арсений, имитируя ужас. — Вообще-то, магнезию, но твой вариант мне больше нравится, — засмеялся Антон. — Добавлю в следующий раз и его. — Оно тебе не нужно, — сказал Арсений, поглаживая место рядом с собой на кровати. Антон, заметив этот жест, после секундного колебания уселся рядом. — Мне нужен ты, — сказал он, проводя рукой по здоровой щеке. Арсений потянулся было к нему, но тут же зашипел от боли, едва их лица соприкоснулись. Антона словно огнём обожгло, и он вскочил с постели. — Так, ешь и одевайся. Я позвонил в травму, нас там уже ждут. Когда Арсений сел в машину, Антон перегнулся через пассажирское сиденье и пристегнул его ремнём безопасности, задев — совершенно случайно — бедро и задержав свою руку поверх его кисти. Подъехав к зданию травмпункта, Антон повёл Арсения к двери с устрашающей надписью «Посторонним вход воспрещён». Миновав таким образом огромную очередь из любителей решать вопросы при помощи кулаков и неудачливых спортсменов с переломами, они прошли в кабинет к молодому человеку, представившемуся Павлом. — Не спрашиваю, что случилось, ибо результат, как говорится, налицо, — поприветствовал он Антона с Арсением. — Нам нужно исключить повреждение тканей мозга, — сказал Антон, — и убедиться в правильности назначенного лечения. — Знаю, не учи учёного. Лечение-то сам назначал? — улыбнулся травматолог. — И что же назначил? — сощурил он глаза, дождавшись кивка. Антон перечислил лекарства. — Я думаю, ты перестраховался, Тох, — покачал головой Павел, — но сейчас всё точно узнаем. Вы молодцы, что приехали. Когда дело касается головы, лучше перебдеть. Специалист уточнил у Арсения, нет ли на его теле пирсинга или металлических имплантов, и предложил переодеться в специальную форму. Когда всё было готово к процедуре, Арсений лёг на механический стол, на котором «заехал» внутрь большой цилиндрической конструкции, похожей на солярий. Он почувствовал лёгкий приступ клаустрофобии. Ситуация усугублялась ещё и тем, что двигаться было нельзя. Экзекуция длилась не более пятнадцати минут, которые показались вечностью. Арсений не любил больницы, а всякого рода обследования наводили страх на чисто интуитивном уровне. Людей в белых халатах он старался сторониться — впрочем, из этого правила было исключение. Только его присутствие рядом и успокаивало. Антон же был, похоже, очень рад, что привёз Арсения на томограмму. Видимо, опасался, что его знаний могло оказаться недостаточно для надлежащей постановки диагноза. К счастью, заключение травматолога было оптимистичным. — Как я и говорил, причин для беспокойства нет. Ткани не пострадали, — доносился до Арсения его приглушённый голос. — Сотрясение второй степени. Мои рекомендации: покой, сон в больших количествах, симптоматическая терапия. Голова ещё несколько дней поболит — впрочем, ты подготовился к этому. Но через пару недель будет как огурчик твой Арсений, — сказал врач ещё тише, но Арсений услышал. Неужели всё настолько очевидно? — Ну, а что я, не вижу, что ли, как ты в нём дыру прожигаешь? — шепнул травматолог, пока Арсений переодевался. Видимо, чрезмерная проницательность коллеги удивила и Антона. Поблагодарив Павла, они направились к машине. Когда Антон вырулил на шоссе, Арсений сказал: — Антон, следующий поворот в мой район, и я хотел бы… — Мы вроде всё решили, нет? — перебил тот. — Тебе нужен уход и специальное лечение, и кто кроме меня… — А ещё мне нужна зубная щётка, господи, — закатил глаза Арсений, — и смена белья! Не могу же я ходить — то есть, пардон, лежать! — в одном и том же. Антон вмиг растерял свой пыл и смущённо пробормотал: — Прости, я не о том подумал. Конечно, сейчас заедем. Арсений хитро улыбнулся. Антон, боящийся его отпустить, немало забавлял и тешил его самолюбие.

***

Следующие несколько дней пролетели для Арсения как один. Подобно медведю зимой, он спал и не мог наспаться. Антон всегда был рядом, предупреждал все желания и оберегал его, как хрустальную вазу. Каждый день на столе были свежий завтрак, обед и ужин. Аппетит постепенно вернулся, и Арсению уже становилось неловко, но все попытки помочь на кухне или убедить Антона в том, что можно обойтись магазинными пельменями, терпели крах и пресекались на корню. Синяк желтел и понемногу сходил, и уже через несколько дней Арсений смог без отвращения смотреть на себя в зеркало. Каждый вечер перед сном Антон делал ему обезболивающий укол и давал выпить пустырник, ибо сон –лучшее лекарство. Арсений подозревал, что его лучшим лекарством был зеленоглазый парень, который каждый раз, обняв его после вечерних процедур и прижав к себе на несколько минут, целовал в висок и неизменно уходил спать на диван. Внутри Арсения всё умоляло о том, чтобы он остался. По мере того, как улучшалось самочувствие, ему всё тяжелее было отпускать Антона от себя парня. Однако тот не читал мыслей и не понимал просящего взгляда — должно быть, единственный здоровый глаз недостаточно точно выражал немую мольбу. Арсений каждый раз надеялся, что вот сегодня Антон останется, и каждый раз оставался один. В один из таких вечеров он понял, что само собой ничего не произойдёт, и если хочется чего-то, об этом надо говорить словами посредством языка. И в тот момент, когда Антон по привычке начал отодвигать его от себя, намереваясь уйти, Арсений повернулся к нему, взял за предплечье и тихо попросил: — Не уходи, пожалуйста… Я не хочу тебя отпускать. Антон молчал. На его лице отразилась внутренняя борьба, но что за мысли сражались в голове, Арсению было неведомо. — Так ты останешься? — спросил он, не дождавшись ответа. Антон крепче прижал его к себе. — Я буду рядом. Спи спокойно, — сказал он, зарываясь носом в волосы и целуя в макушку. Арсений улыбнулся, обнял Антона и удобно устроил голову у него на груди.

***

Доверчивая просьба пустила по телу разряд в тысячу вольт. Дыхание сбилось, и никакая кислородная маска бы не помогла. Арсений попросил его остаться! Боже, да он и сам безумно этого хотел! Антон не мог отказать, когда тот так доверчиво просил его. Но как он вынесет волнующую близость любимого тела, Антон не представлял. Антон сжал зубы, обнял Арсения в ответ, закрыл глаза. Его молодое тело моментально отреагировало на объятия, и Антон отодвинул, насколько было возможно, бёдра, чтобы его желание не стало очевидным. Он пытался думать о глазных болезнях, о цунами, смывающих целые посёлки с лица земли; о том, как недоволен, должно быть, дядя Стас его отсутствием в клинике. Всё было бесполезным: забивая голову надуманными проблемами, невозможно было игнорировать реальную: вцепившись в Антона руками и ногами, на нём лежал его любимый мужчина, и Антон его жутко хотел. Налившаяся кровью плоть жаждала внимания, прикосновений и ласки, и сколько бы он ни отгонял от себя накатившее возбуждение, организм было не обмануть. Сердце колотилось, норовя проломить рёбра, а накачанный снотворным Арсений мирно посапывал, обдавая тёплым дыханием его обнажённую грудь. Антон еле слышно заскулил от бессилия: это становилось невыносимым. Арсений тихо застонал во сне, зашевелился и задел ногой его пах. Всё, это предел. Шумно вздохнув, Антон снял Арсения со своей груди, укрыл его одеялом, а сам пошёл в ванную. Быстро скинув с себя домашние штаны вместе с бельём, он встал в душевую кабинку под горячие струи. Включив посильнее напор, Антон провёл несколько раз рукой по своему сочащемуся смазкой стволу. Поток воды смыл его сперму, накопившуюся за несколько дней нереализованного возбуждения. Антон продолжал стоять под душем, восстанавливая дыхание и наслаждаясь тёплыми каплями, смывающими с него переживания и усталость последних дней. Он так боялся облажаться, не справиться со своими обязанностями врача, сделать Арсению хуже. «Не навреди» — гласит основная заповедь медицинского работника, и Антон изо всех сил старался соблюдать её и дистанцию между врачом и пациентом, пока Арсений не пойдёт на поправку. И если с первым пунктом он справлялся неплохо, о чём свидетельствовало улучшающееся день ото дня самочувствие Арсения, то второе давалось огромным трудом, и просьба остаться на ночь только усугубила ситуацию. Представив покинутого им Арсения в своей постели, Антон почувствовал, как та проблема, с которой он пришёл в ванную, вновь в прямом смысле слова встаёт перед ним. Член, моментально отреагировав на мысли об Арсении, словно издевался, вопрошая: «Ну и что ты теперь будешь делать, доктор? Игнорировать меня у тебя не получится!» Антон вздохнул, сожалея, что ни в одной из многочисленных аптек не прикупил себе грамм двести брома. А может, сразу полкило. Выдавив на ладонь немного геля для душа, он снова взялся рукой за ствол и отпустил свои мечты об Арсении, чтобы разрядка не заставила себя ждать. Через несколько минут после второго оргазма он решил, что теперь безопасен для спящего пациента и может возвращаться к нему. Что делать с утренней эрекцией, которая неминуемо случится, Антон решил подумать потом. Улёгшись на свою кровать, в которой так уютно спал Арсений, Антон обнял его и, прислушиваясь к размеренному дыханию, тоже стал постепенно погружаться в сон. Успокоенная двумя семяизвержениями плоть больше не тревожила, Антону было так хорошо в обнимку со своим любимым, что, засыпая, он подумал, как было бы здорово провести так весь день, не вылезая из кровати. Но у судьбы были другие планы, и утром Антона разбудил не его молодой организм и не Арсений, а звонок сердитого шефа. — Шастун, я не понял, а почему тебя уже несколько дней нет на рабочем месте? Мы что, победили катаракту, близорукость и астигматизм? Опа… Приплыли. — И вам, дядь Стас, доброе утро, — зевнул Антон в трубку. — Вообще-то, я предупреждал, что буду отсутствовать несколько дней. — Я знаю, мне передавали. Но сколько можно? Я не резиновый, Антон! Помимо плановых операций я должен принимать своих пациентов, а вот теперь ещё и твоих. Что случилось-то хоть? Ты болен? — Мне уже лучше, — виновато протянул Антон, поглядывая на лежавшего рядом Арсения и замечая, что синяк у него почти сошёл. — Раз лучше, живо собирайся и на работу дуй, — тон начальника был безапелляционным. — Под дверью твоего кабинета трое человек. Антон вздохнул. — Скоро буду. «Вот и повалялись целый день в постели, — подумал Антон, — хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах». Рядом заворочался Арсений. Увидев Антона, он улыбнулся, как довольный кот, и подобрался к нему под бочок. Он излучал тепло и манил к себе всем видом: растрёпанной чёлкой, собравшимися возле глаз морщинками, чуть помятым после сна лицом. Заглядывая Антону в глаза, Арсений провёл рукой по его предплечью. — Иди ко мне. Антон застонал от разочарования. — А-арс, мне на работу надо. На лице вспыхнула детская обида. «А как же я?» — читалось по нему. — Я буду скучать, — прошептал Арсений, быстро моргая и проводя кончиками пальцев по руке. Антон посмотрел на него несколько секунд, оценивая уменьшившиеся размеры синяка на лице. «Наверное, уже не будет больно» — подумал он, запуская руку в волосы Арсения и притягивая его к себе для поцелуя. Антон был нежен и аккуратен. Помня о травме, он осторожно накрыл чужие губы своими, боясь совершить лишнее движение. Арсений, наоборот, словно пытаясь удержать его возле себя, вторгся в его рот жадным языком. Ночное возбуждение нахлынуло с новой силой. Отбросивший сомнения Арсений сносил ему крышу своими мягкими губами, которые впивались в его губы, не желая отпускать. Антон понял, что, начни он отвечать, через пару секунд его уже будет не остановить, и ни одна сила на свете не заставит его оторваться от Арсения. Тот словно забыл о том, что Антону надо на работу, или, наоборот, поставил себе целью не отпустить его туда. В ход пошли руки, одна из которых легла на шею, другая зарылась в волосы, слегка царапая кожу головы. Антон услышал стон, только не понял, чей он был. Сделав над собой неимоверное усилие, он оторвал от себя Арсения, буквально отодрал от своего тела и сердца. — А-а-арс! Ты издеваешься, я не железный! Меня больные ждут под дверью — трое человек… — Я тоже твой больной. — Мой больной нуждается в хорошей порции ремня! И он его получит, если сейчас же не перестанет соблазнять своего доктора, — Антон прижал ладони к лицу Арсения, посмотрел ему в глаза затуманенным взглядом. — Подожди до вечера, хорошо? Тот набрал воздуха в лёгкие, прижал его к себе. — Я буду очень сильно скучать, — повторил он на выдохе, нехотя отпуская Антона и отодвигаясь на свою половину кровати. Антон собрался быстро, как никогда. Он до последнего боялся передумать и остаться, наплевав на работу, пациентов и на всё на свете. — Так, суп в холодильнике, таблетки на тумбочке. Ты за старшего, — давал он напутствия. — Ещё скажи мне, чтоб я дверь никому не открывал, — смеялся Арсений, провожая его в прихожей. — Конечно, не открывай! А то украдут у меня такое сокровище. — Ага, сокровище. Я только сплю и продукты твои перевожу, толку от меня, как от кота! — Коту ведь нравится Шастун? — игриво спросил Антон, притягивая к себе Арсения, чтобы поцеловать на прощание. — Ну вот, это всё, что мне нужно, — сказал он, увидев, как тот кивнул, и потрепал его по волосам. — До вечера, котяра.

***

Закрыв за Антоном дверь, Арсений подошёл к окошку. Он наблюдал, как тот садится в машину, как выруливает со двора, мигая поворотником. Скоро и ему самому придётся возвращаться к своим обязанностям — от этих мыслей свело скулы, а внутренности сковало неприятным холодком. Всё-таки «страдать» на больничном под тёплым крылышком Антона было весьма приятно. Но вечно это продолжаться не могло, вот уже и его заботливого доктора дёрнули на работу… Арсений вздохнул и вдруг увидел на тумбочке в прихожей оставленный Айфон. «Антон уехал без телефона и будет теперь целый день как без рук! Надо срочно позвонить ему, пока не уехал далеко — пусть вернётся, заберёт» — лихорадочно соображал Арсений. Он достал свой гаджет, набрал номер, услышал на тумбочке трель звонка. Он не успел осознать, какую глупость придумал, потому что увиденное на дисплее напрочь выбило воздух из лёгких и все мысли из его головы. «Любимый» — светилось на экране.