Верь своим глазам

Мальчик сидел за столом в одной позе, увлечённо и сосредоточенно собирая модель парусника. Одну за другой он брал мелкие детальки, обмакивал в супер-клей и присоединял друг к другу в нужном порядке. Мать с отцом, не решаясь отвлекать сына от любимого хобби, говорили вполголоса и не уставали удивляться его усидчивости и восхищаться плодами кропотливой работы. — Как красиво, Арсюш, — хвалила мама, — как называется твоя яхта? — Это знаменитая «Endeavour», мам, она принимала участие в Кубке Америки, — с гордостью поведал мальчик. — Это настоящая яхта-долгожитель, она была построена в тридцатых годах прошлого века, пережила несколько реконструкций и до сих пор способна бороздить морские просторы. — Как много ты знаешь о судах, сынок! Серёж, у нас с тобой растёт будущий капитан. В ответ на эти слова юный яхтсмен смущённо улыбался и устремлял взор на висящую на стене репродукцию картины Айвазовского. Написанное маслом море манило синевой, глубиной и бескрайностью. Маленький парус, казавшийся беззащитным на фоне волн, был для мальчика олицетворением мужества и силы. Он словно бросал вызов мощной стихии: мол, ты такая могучая, а я всё ещё здесь, и я знаю, как тебя укротить… Влюблёный в море с раннего детства, Арсений был уверен, что свяжет с ним и будущую профессию, и всю свою жизнь. Однако что-то пошло не так, и мечты разбились о прибрежные скалы. Погрузившись с головой в воспоминания, мужчина застыл с моделькой в руках на несколько минут. Пустой и отсутствующий взгляд блуждал далеко, и удивлённый Антон пощёлкал пальцами возле его лица, желая вернуть любимого из измерения икс. — А-арс? Ты не слышишь меня? В этот день они перевезли к Антону вещи Попова, и парень, плотно скомпоновав свою одежду на верхних полках, хотел поинтересоваться, хватит ли вновь прибывшему жильцу оставшегося места. — Ой, прости, я задумался. Просто эта модель… особенная для меня. Мне подарили её в третьем классе, я собрал её и понял, что это моё. С тех пор не мыслил свою жизнь без яхты — хотя бы игрушечной, хотя бы изредка, хотя бы в интернете… Антон бросил тряпьё на кровать и подошёл к Попову. — Расскажи про неё? И мужчина повторил историю, поведанную матери много лет назад, дополняя её новыми фактами, а также случаями из собственной практики. Шастун слушал не перебивая, кивая в подтверждение внимания и тоже улетая в свои, одному ему ведомые мысли. По окончании рассказа он уже сам знал ответ на вопрос, который задал: — Ты всё-превсё про яхты знаешь? Ну там, как рулить, швартоваться, во время шторма как себя вести? — А то, — лицо мужчины преобразила гордость. — А можешь меня научить? — Да кого угодно! — с жаром воскликнул Арсений. — Мне никогда не надоест об этом говорить, так что тормози меня, когда устанешь, иначе дело труба, — засмеялся он и поцеловал Антона в щёку. — Тормозить я тебя точно не собираюсь, — задумчиво пробормотал Шастун, глядя, как его парень любовно ставит статуэтку на тумбочку со своей стороны кровати. В голове Антона взрывались маленькие фейерверки, озаряя своим светом детали нового, смелого и дерзкого плана. На первый взгляд он казался сумасшедшим. На второй — неосуществимым. Ну, а на третий и вовсе выглядел как полный бред. Но Шастун любил невыполнимые задачи, а ещё больше любил, когда обстоятельства непреодолимой силы отступали перед его напором и волей к победе. Парень улыбнулся своим мыслям, продолжая распихивать по полкам безразмерные свитшоты и джинсы, чтобы освободить место аккуратным стопочкам дизайнерских футболок и зауженных книзу брюк. — Где твои документы, Арс? — Хочешь проверить, не женат ли я? — хмыкнул мужчина. — Поздновато, не находишь? — прикалывался он, покручивая на пальце свой комплект ключей от квартиры. — Вообще-то, в сейф хотел убрать к остальным бумагам, — пожал плечами парень, — но раз не хочешь, пусть валяются где попало. Попов достал из дорожной сумки и протянул ему пухлую папку с пафосным: — Мне нечего скрывать. Антон деланно нахмурился, поддерживая игру, и стал внимательно листать страницы паспорта. — Это загран, глупый, — залился смехом Попов, — там семейное положение не пишут! Зацепив взглядом отметку о действующей шенгенской визе, парень сдвинул брови и сурово произнёс: — Осторожность не повредит. Вдруг ты тайный британский агент. — Я могу быть только тайным поклонником. Твоим, например, — Арсений подошёл к Антону, встал на цыпочки, прижался губами к его виску. — А если честно, я переживаю, Тош. Я никогда ни с кем не жил… долго. Вначале всё бывало хорошо, а через некоторое время человек начинал меня жутко раздражать своим присутствием — настолько, что хотелось остаться одному любой ценой! Я вот такой, и вряд ли изменюсь… — А дело не в тебе. Просто тех, с кем ты жил, объединял один общий недостаток: все эти люди были не я, — скромно ответил Антон и поцеловал мужчину в ответ. Тот засмеялся, обнимая парня, зарываясь в светлые волосы и прижимаясь всем телом. Уютный воскресный вечер был особенным, ведь с этого дня они «официально» съехались и начали жить вместе. Фактически же парни почти не расставались с тех пор, как Антон ухаживал за нокаутированным Арсом и мог лишь мечтать о том, чем оба наслаждались теперь каждый день. Они валялись на диване, листая ленты соцсетей в своих мобильных и изредка кидая взгляды в телик, по которому шёл стэндап на ТНТ. Вдруг слух Арсения выхватил знакомый голос и ироничные интонации: на сцену вышел Виктор Комаров. — Нет более депрессивной фразы, чем «Завтра на работу», — вещал с экрана грустный комик. — Скажите это на похоронах, и люди расстроятся ещё больше. Он был отличным парнем… — Ууу. — И завтра на работу. — Ууу! — А ему не надо. — Везёт. — Красава, чувак! Как правильно подметил! — Попов покатывался от хохота, но глаза его были печальны. — Это такая правда, Тох. Реально завтра на работу. А тебе не надо, вёзет, — добавил с завистью Арсений и запустил в Антона подушкой. Ловко увернувшись от мягкого снаряда, парень спросил: — Неужто тебя и правда так напрягает твоя работа? — Ты даже не представляешь, насколько. — А если бы ты мог уйти, ну, без ущерба для бюджета — ушёл бы? — Убежал. — Серьёзно? — Абсолютно. Ноги моей там не было бы в тот момент, как только это чудо стало бы возможным. Антон задумался: ну надо ж так… Сам он скучал по клинике. По Лене, в болтовне с которой рабочие часы летели незаметно. По пациентам, по их улыбкам, когда смог помочь. По ощущению своей нужности и осознанию того, что делаешь благое дело. Когда работа — это хобби, за которое ещё и платят деньги, она не тянет сердце многокилограммовым кирпичом, а наоборот даёт силы просыпаться по утрам. Именно такая работа была у Антона. Именно такую работу он хотел в будущем не только для себя, но и для Арса. Оставив важное решение на завтра — ведь утро вечера мудренее, Антон поцеловал Попова, обвил его костлявыми конечностями и погрузился в сон.

***

Окончательный переезд к Шастуну по сути ничего не изменил в укладе жизни Арса. Очередное утро рабочего дня пронзило томный утренний сон звонком будильника, подсластило пилюлю чашкой ароматного кофе и нежным поцелуем любимого, а затем безжалостно заявило о своих правах необходимостью ухода на работу. Едва завидев вдали приближающееся здание банка, Попов почувствовал, как настроение его стало стремительно ухудшаться. От сооружения, окружённого остроконечным забором, веяло холодом и безысходностью. Проходя через тамбур-шлюз, мужчина подумал, что эти тяжёлые автоматические двери представляют собой грань между раем и адом, причём рай оставался позади. Рабочее время тянулось мучительно медленно в отличие от выходных, пролетевших как миг. Арсений никогда не знал, что принесёт ему новый рабочий день. Порой коллеги, начальство или спущенные сверху документы подкидывали такие ребусы, для решения которых требовалась мобилизация всех душевных сил, а лучше — анестезия, чтобы не взвыть от глупости нововведений и неприменимости их к жизни. Говорят, что всё, что нас не убивает, делает сильнее, что опыт, пусть и негативный, помогает в жизни. Но трудности, с которыми приходилось сталкиваться Арсу, каждый раз носили эксклюзивный характер и в будущем повториться не могли. И этот понедельник исключением не стал. Едва успев допить вторую чашку кофе, Попов открыл аутлук и приготовился просмотреть почту, как вдруг в их кабинет ворвался вихрь в лице его «любимой» коллеги. — Так, всё убрали со стола! — Тань, успокойся, ты чего орёшь? — спросил кто-то из соседей Арса по кабинету. — Из «головы» пришла новая концепция — «Чистый стол — чистая совесть»! При организации рабочего места вводится принцип трёх «п»: порядок, постоянство, пустота. Также возле компьютера не должно стоять больше трёх папок. — По-моему, наша «голова» не дружит с головой, — послышался чей-то смешок. — А «голове» не всё равно, как я организую своё место? — спросил Арсений морщась, в который раз жалея, что не промолчал. Взгляд женщины, до этого вещавшей всем, теперь был обращён лично к нему. — Вот у тебя, Арсений, — вы только полюбуйтесь! — что творится на столе? Попов оглядел аккуратные цветные скоросшиватели, каждый документ в которых был на своём месте, и почувствовал, что закипает. — Что? — спросил он, сжимая кулаки. — Куча ненужного барахла, там половину надо выкинуть! — Арсения передёрнуло и от самого факта вторжения в рабочее пространство, и от интонаций, и от жаргонно-разговорной формы глагола. — Мне нечего выбрасывать, мне всё здесь нужно, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, еле сдерживаясь. — И вот поэтому ты неэффективен, — припечатала женщина непойми откуда взявшимся выводом. — Я вот, например, уже всё привела в соответствие. И вы не отставайте, руки в ноги, срок до среды! Отчёт в письменном виде, и кстати, — развернулась она уже в дверях, — из канцелярки на столе лишь ручка и простой карандаш. Всё остальное нужно сдать в «Супермаркет канцтоваров», из которого необходимое вам будут выдавать под роспись в специальном журнале. Необходимость, само собой, надо будет обосновать. — Отобрать и поделить — знакомо, не находите? — пробормотал Арсений. — И помнится, к чему всё это привело… — Так, Попов! Это не я придумала, — взвизгнула Татьяна Сергеевна. — Я просто доношу информацию. Через час летучка у начальника, — напомнила она и с видом победительницы исчезла за дверями кабинета. Арсений шумно вздохнул, взъерошивая волосы. Инновация выбивала из колеи своим идиотизмом и неотвратимостью. Настроение было безнадёжно испорчено на целый день, а ведь прошло едва ли полчаса. От приятного послевкусия выходных не осталось и следа, где же брать силы на оставшиеся часы?.. Дальше — больше. Собравшись через час вокруг стола начальника, как в хоровод, сотрудники узнали о предстоящем грейдировании окладов. В переводе на человеческий язык это означало следующее: работодатель гарантировал лишь шестьдесят процентов от зарплаты, выплачиваемой на тот момент, а остальное надо было заслужить. Какими методами или местом — не уточнялось, видимо, оставалось на усмотрение начальства. Но допекло Арсения не это. Когда коллеги стали расходиться, понуро опустив головы в ожидании неприятных перемен, Попов услышал обращённое к нему «останься» и понял, что его собрались явно не хвалить. — Ты в графике отпусков стоишь на ноябрь, верно? — уточнил начальник, как будто у него перед глазами не лежал производственный календарь с полным раскладом на всех работников отдела. — Да, всё так, — на это время года у Арса был запланирован морской круиз по тёплым странам, в который он хотел отправиться с Антоном, только сказать ему об этом не успел… — Вот и отлично. В начале ноября в Хабаровске межбанковский турнир по баскетболу, поедешь поболеть за наших. Арсению показалось или это действительно был не вопрос? — Не понял, в смысле — поболеть? В свой отпуск, вы серьезно?.. На это же командировки есть! — А ты устал, переработал, а, Попов? Тебе вон и болезнь пошла на пользу — редко кто с больничного с таким загаром возвращается, аж залюбуешься! Поэтому, красавец и спортсмен, айда на баскетбол, — хлопнул по столу начальник, давая понять, что тема закрыта. Арсений не успел похоронить мечты об отпуске на море, как услыхал уже в дверях: — Кстати, можешь и сам поучаствовать в игре — я ж вижу по глазам, что хочешь! И друга своего возьми, он у тебя как раз такой высокий. Шах и мат.

***

Антона приятно забавляла забота Арса и его готовность взвалить себе на плечи безработную двухметровую шпалу. Парень искренне умилялся попыткам Попова разделить текущие расходы и деланно возмущался, когда тот втуливал ему чуть ли не насильно карманные деньги. Подумать только: Арс реально полагал, что ему придётся содержать Антона, и был согласен! Это было так чертовски трогательно, что хотелось выть от умиления. Попов был готов разделить с ним последствия ухода из клиники. Парень усмехался, представляя, как вытянется лицо мужчины, когда он узнает о них в полной мере! Антон не ошибся в выборе своего человека, и от этого сердце наполнялось теплом. Как говорится, в богатстве и в бедности… Теперь Шастун был полон решимости. Раньше у него было много сомнений, связанных с хорошей работой Попова, но из разговоров с ним парень узнал, что тот, оказывается, был вовсе не рад занимать свое место в престижном банке. По сути место было вовсе не его, поскольку не приносило ничего, кроме хлеба насущного, да — с толстым слоем масла, но тем не менее. Такое положение дел было чуждо Антону: парень разделял мнение Харуки Мураками о том, что дело всей жизни — это не дело, а жизнь. И раз у Арса это не так, значит, держаться там не за что и нет препятствий к осуществлению задуманного плана. Уйдя из клиники, парень не искал другую работу, он увлечённо и сосредоточенно занимался кое-чем другим, посвящая этому почти всё своё дневное время. Вечера Шастун проводил с Арсом и как мог помогал ему справляться с психологическим дискомфортом из-за проблем на работе. В арсенале его способов было и чувство юмора, и расслабляющий массаж, и безграничная нежность, помноженная на страсть. Парень пытался максимально облегчить любимому отбывание рабочего времени до тех пор, пока он не будет готов выдернуть Арса из оков банковской системы — резко, бескомпромиссно и навсегда. Антон не делился своими планами с мужчиной и вообще никому ничего не говорил. Всё было ещё довольно сырым, хоть и начинало постепенно приобретать чёткие очертания. Как известно, ангел слышит мысли, а чёрт — слова. Не хотелось проговориться раньше времени и сглазить. Шастун испытывал трепет, представляя, как отреагирует Арсений, когда узнает о задуманном. Конечно, в этом был немалый риск: всегда оставался шанс, что его парень не оценит сюрприз. Но всё же Антон успел кое-что узнать о своём любимом в перерывах между чувственными поцелуями и жарким сексом. Этот подарок — он был уверен — придётся Арсу по душе, а то, что прилагается к нему… надеялся, что тоже. Парень уже предпринял немало шагов, каждый из которых был ступенькой на пути к намеченной цели — ведь лифта к мечте не существует, приходится идти пешком. Но оставался ещё один важный разговор, итог которого решит, быть или не быть. Антон был уверен в успехе на девяносто пять процентов, и всё же оставался маленький шанс на неудачный исход, и парень волновался. В кармане завибрировал айфон. — Да, мам, — улыбнулся он в трубку, прогоняя из мыслей тревожность. — Нет, не вернулся и не вернусь. Сколько можно об этом говорить? — спросил он с мягким упрёком. Из динамика донёсся взволнованный монолог, не в первый раз прослушаный Антоном, — мать завела старую пластинку о камбэке на работу, и он мысленно нажал на перемотку, не желая вступать в бесполезный спор. Но вдруг из длинной череды знакомых слов парень выхватил кое-что новое, что заставило его вздрогнуть от неожиданности. — Когда с Арсом познакомишь, сынок? Ого, откуда такая осведомлённость?.. Верно расценив заминку сына, женщина продолжала: — Стас показал публикацию в инстаграме. Вот, думаю, тоже надо аккаунт завести, а то совсем ничего о твоей жизни не знаю, — вздох. — Э-э, хорошо, я понял, мам. Конечно, познакомлю. Блин, он стесняться будет… — А давай ещё Леночку с Ксюшей позовём, так веселее, — предложила мать, — чтобы не чувствовал себя как на смотринах твой ненаглядный, — заливистый смех. — Блин, ну ма-ам, — засмущался Шастун и, подумав, добавил: — Да, ты права, пожалуй, девчонок стоит позвать. Нажав на кнопку отбоя, Антон вздохнул. За подготовкой к новой жизни он совсем забыл о родителях, а вот теперь они узнали про Арса и хотят познакомиться с ним, ну и дела. Нет, с их стороны проблем не возникнет: парень был уверен, что мама с отцом примут его выбор. А вот Арсений может начать волноваться… «Ладно, успокоим» — подвёл Антон итог своим мыслям и набрал другой номер. — Станислав Владимирович? Предлагаю встретиться и поговорить.

***

Арсений вышел из кабинета руководителя на подкашивающихся ногах. Жестокие слова, сказанные со злой усмешкой, не оставляли сомнений в его осведомлённости насчёт характера отношений с Антоном и буквально означали: «ты на крючке и никуда не денешься». Получив в своё распоряжение неоспоримый козырь против Попова, начальник мог шантажировать его до бесконечности. Замена отпуска игрой в составе сборной казалась теперь мужчине цветочками в сравнении с тем, что могло прийти в нездоровую голову руководящего садиста. Арсений был в ловушке. Прикажет тот работать за троих — он будет. Заставит нести ответственность за бог весть чью ошибку — ему придётся. «Обрадует», что с завтрашнего дня в его обязанности входит мыть пол с утра в рабочем кабинете — возьмёт ведро и тряпку, ведь иначе… Волчий билет, позор и нищета. Попов сидел на диване в рекреации, обхватив голову руками, и надумывал себе картины одну страшней другой. Не видя выхода, не веря в свет в конце тоннеля, мужчина взял телефон и потянулся к окошку чата с Антоном как к глотку свежего воздуха. Одно сообщение от парня висело непрочитанным, и Арс, горя желанием отвлечься, поспешил открыть его, предвкушая игривое фото или ласковые слова. «Нас пригласили в гости… мои родители. Я тоже удивился. Не падай в обморок, всё будет хорошо;)» — Охуеть! — вслух выдохнул Попов на пол-коридора. — Арсений Сергеевич, держите себя в руках! Не ожидала от вас, — высказала ему недовольство проходящая мимо бухгалтерша, гневно сверкая очками и цокая языком. Арсений в свою очередь её даже не слышал: громкие удары сердца заглушали остальные звуки, голова закружилась от волнения, перед которым отступили все проблемы на работе. Родители Антона! Хотят с ним! Познакомиться! О господи, куда бежать?! Попову захотелось превратиться в птичку, выпорхнуть в окно и улететь. А лучше налысо побриться, отпустить бороду и эмигрировать куда-нибудь в Колумбию, чтобы всю жизнь ловить рыбу под именем Фернандо. Или на худой конец притвориться смертельно больным — болезни же все от нервов! — и не выходить из дома лет так пятьдесят… «Ну что, Арсен, каков будет твой положительный ответ?;)» — прилетело следом. Пиздец, ему не оставляли выбора. «Я не могу, Антон. Не знаю, не готов», — натыкал он в вотсап. — И нефиг на меня давить! — воскликнул вслух чуть громче, чем следовало бы в стенах серьёзного учреждения, и зажмурился в ожидании реакции. Ждать пришлось недолго. «Не страшно, нет так нет. Люблю тебя» — смайл с поцелуем, и Попов устыдился своего преждевременного и неправильного вывода. Пронервничав весь день по поводу отмены отпуска, осведомленности начальства об их с Антоном отношениях и приглашения к его родителям, Арс в какой-то момент почувствовал, что психика сказала «баста» и тупо отключилась. Мужчину больше ничего не парило, он отпустил своих демонов сражаться друг с другом без него. Проблемы никуда не делись, но отношение к ним поменялось: он просто перестал волноваться. «Ведь рано или поздно всё равно придётся знакомиться с родителями, так почему бы не сейчас?» — резонно рассудил Арсений и отправил своему парню сообщение о том, что он согласен.

***

Шастун сидел в кресле полностью одетый, гладко выбритый, надушенный одеколоном и готовый к выходу. В который раз обновив ленту инстаграма, увидев, что никто ничего нового не выложил, он вздохнул и перевёл взгляд на мужчину напротив. — Арс, мы опаздываем. Тот в сотый раз осматривал себя в зеркало, снимая невидимые пылинки и нервно одёргивая футболку. Арсений выглядел великолепно, но успокоиться никак не мог. Когда до назначенного часа оставалось совсем немного времени, уверенность улетучилась и к горлу вновь подступил страх. Сцены предстоящего знакомства с родителями — ладно бы, девушки, но парня! — пугали его похлеще монстров под кроватью. Антон подошёл к нему сзади, обнял за талию, притянул к себе. — Ну хватит прихорашиваться. Ты затмеваешь солнце. — Антон… — Всё будет хорошо, расслабься. Они простые люди, всё это — обвёл он взглядом шикарный облик мужчины — ни к чему. — Ну да, ты говорил, но я не знаю… Так непривычно. — Арс. Это в новинку только для тебя. Родители у меня… опытные в этом деле. — Ах вот как, ты у меня со стажем! Я начинаю ревновать. — Но это лучше, чем переживать. Ревнуй, мне даже нравится, — подмигнул Антон мужчине, и они наконец вышли из дома. Дверь им открыла мать Антона, встречая гостей доброжелательной улыбкой и представляясь Арсению по имени. Поцеловав сына в щёку, женщина тут же потянулась и к его спутнику, заключая того в лёгкие объятия с радушным «Привет, Арс». Арсений уловил приятный аромат духов и отметил про себя внешнее сходство Антона с матерью: те же огромные зелёные глаза и что-то детское во взгляде. Женщина определённо располагала к себе. Мгновение спустя за её спиной появился высокий мужчина, пожавший им обоим руки, и позвал всех в дом. В гостиной уже сидели Лена и Оксана, предусмотрительно приглашённые для разрядки обстановки. Идея сработала на ура: девушки наперебой щебетали, собирая внимание вокруг себя, и явно чувствовали себя как дома. — Оксана, это Арс, мой парень, — сказал Антон, садясь за стол. — Арсений, это Оксана, моя девушка, — ответила в тон ему Лена. — Ура, мы вчетвером взяли первый приз на конкурсе «Раскрасим радугу»! — подытожила Оксана, и все, включая родителей, дружно рассмеялись. Попов был вынужден признать, что атмосфера в доме родителей Антона была теплее, чем он представлял себе. Мужчина ожидал вечер в лучших традициях «Знакомства с Факерами» и уже видел себя мишенью для любопытных взглядов, засыпанным ворохом неудобных вопросов и разговоров на тему их с Антоном совместного будущего. На деле вечер складывался по-другому — так, как он даже и не смел желать. Виртуальная шапка-невидимка — мечта интроверта в незнакомой компании — опустилась на голову Попова манной с небес. Каждый был занят своим делом: отец подливал шампанское жене, делая комплименты её изысканным блюдам, девушки наперебой рассказывали забавные случаи из своего последнего путешествия, хозяйка пыталась поплотнее накормить Антона, который «совсем уж исхудал, Арсений, ну хоть ты ему скажи». А тот уплетал за обе щёки оливье, касаясь ненароком под столом ноги Попова. Вопреки надуманным кошмарам на Арсения никто особо не обращал внимания, и это его очень радовало. Максимум такта, минимум напряга и — аллилуйя! — ни одного вопроса про работу. Мужчина проникался уважением к сидящим за столом. Разговор в компании лился легко и непринуждённо, касался отвлечённых тем, и Попов сам вступил в него, когда почувствовал себя готовым. Услышав о том, что у Оксаны проблемы с машиной, он посоветовал хороший автосервис, дал телефон ремонтников: — У меня там и скидка есть, скажи, что от Арсения. На этом СТО парни толковые, всё устроят в лучшем виде. Беседа плавно перешла на автомобильную тему, в которой каждый из присутствующих чувствовал себя как рыба в воде. Отец с Антоном затеяли спор, какие машины лучше — японские или немецкие, Майя рассказала, как чудом избежала штрафа за парковку в неположенном месте, а Лена пожаловалась, что сдала на права лишь с третьего раза, потому что не отвечала на ухаживания не в меру любвеобильного инструктора. — Помню-помню этого старого повесу, — подтвердила Оксана. — Он повеса, потому что уши развесил, — засмеялся Антон, — и ждал от тебя комплиментов, какой он красавец мужчина, а ты… — Она у меня кремень, — Оксана обняла подругу и чмокнула в щёку. — Зато теперь гоняет как Шумахер! Все снова дружно засмеялись. В крови приятно играл алкоголь, блюда на столе сменились сладким пирогом и фруктами. Арсений уже полностью расслабился и почувствовал себя как в собственной семье: тепло, комфортно, непринуждённо. Словно тысячу лет был знаком с обаятельной и смешливой Майей, её спокойным, надёжным как скала супругом и тараторками-девчонками. И тот факт, что близкие Антона — его Антона — приняли его самого как родного, наполнял душу умиротворением и счастьем. — Приезжайте к нам на дачу на следующих выходных, пожарим шашлыки, — предложил отец. Идея провести время в том же обществе, да на природе, так понравилась Попову, что он уже набрал в лёгкие воздуха, чтоб согласиться, как вдруг услышал: — Спасибо, пап, но не получится: на следующих выходных мы улетаем. Пять пар глаз с удивлением уставились на парня, и ярко-синие были самыми изумлёнными. — Да-а-а? — спросил их обладатель. — Да, — уверенно ответил Антон. — И куда же, позвольте спросить? — задала вопрос им обоим хозяйка, тактично пропустив мимо ушей тот факт, что Арсений сам только что узнал о своих планах на уикэнд. — Ну… за границу. Точнее скажу, когда на сто процентов буду уверен, что всё получится, — нехотя выдал Шастун вынужденный спойлер и сжал ладонь пребывающего в ахере Попова. Тот же забыл как моргать и сидел с открытым ртом. Вот это поворот! — В таком случае, хорошей поездки! — нарушил отец неловкую паузу тостом и поднял бокал. Все чокнулись. Арсений спросил хозяев, кивая в сторону балкона: — У вас можно курить? — и, получив утвердительный кивок, потянул за собой Антона, недоверчиво шепчущего: — Я думал, ты не куришь… — Я тоже! Майя с Андреем лишь переглянулись, пожав плечами: мол, милые бранятся. Их сын был полон сюрпризов, привыкнуть к которым не представлялось возможным: нужно было просто принять. — Надеюсь, он примет, — задумчиво сказала женщина. — Что, дорогая? — Я говорю, Антоша у нас такой своенравный: любит, чтобы всё было по-его. Надеюсь, они найдут общий язык с Арсением, сын так смотрит на него… — По-моему, там всё взаимно, — подбодрил её супруг. — Нормальный парень этот Арсений, всё у них будет хорошо, — уверенно заключил он и чмокнул женщину в щёку. А на балконе тем временем разворачивалась драма. — С какого вопроса начать? — Попов резко развернул к себе Антона, заставляя смотреть в глаза, и требовательно уставился на него, едва за ними закрылась дверь. — Что это за самодеятельность?! Почему решаешь без меня? — Арс… — Когда ты собирался мне сказать? А может, лучше сразу главный вопрос: мы с тобой партнёры или кто? Моё мнение для тебя вообще ничего не значит? — Послушай меня, пожалуйста. — Да, было бы неплохо. — Верь мне. Мужчина прислонился к стенке, решив, что продолжение следует и готовясь внимать ему. Помолчав для приличия несколько секунд, он поторопил: — Ну и? — Это всё, Арсений. Просто верь мне, прошу тебя, — парень так преданно смотрел в глаза Попову, что его возмущение стало испаряться, как бы мужчине ни хотелось его удержать и использовать для хорошей взбучки этому наглецу. Всё же Арс пытался сохранять лицо оскорблённой справедливости. — То есть, я правильно понимаю, что ты запланировал на выходные поездку за границу, не зная моего мнения, и предлагаешь мне просто расслабиться и не задавать вопросов? — уточнил он, прищурившись. — Эм… не только на выходные. И я думаю… нет, знаю твоё мнение на этот счёт. — Ах вот оно что, телепат?! Антон усмехнулся: юмор — это хорошо. Пусть пока ироничный. — Вроде того. Тебе понравится мой план, вот увидишь. Я никогда не стал бы делать что-то вопреки тебе. Просто доверься мне, Арсений. Твоя поддержка — единственное, о чём я тебя прошу. — Но… у меня работа, Антон, ты не забыл? — Я очень хорошо об этом помню. Так же, как и то, что ты не любишь свою работу, Арс… — Работа — это же не ты, зачем мне её любить, — перебил Попов парня, но тот покачал головой: — Треть жизни проходит на работе. И я не могу позволить, чтобы мой любимый человек проводил это время без пользы для души. Поэтому… я предлагаю тебе оттуда уйти, — выдохнул парень, решившись. Если бы степень изумления измерялась в мегавольтах, Антона шарахнуло бы током от взгляда, которым пронзил его Попов. — В смысле?! — чуть не поперхнулся он. — Хочу, чтобы работа приносила тебе удовольствие. — Антош, ты на солнышке перегрелся? — ласково спросил Арсений своего парня. — О каком удовольствии ты говоришь? Я за деньги работаю, и если бы у меня была возможность уйти, давно бы сделал это. Но я не подпольный миллионер… — Уходи оттуда, Арс. — Куда?! — В будущее. Со мной. Ты же хочешь быть со мной? — на всякий случай уточнил Антон. — Конечно хочу, но кто-то должен зарабатывать на жизнь! Я в банке столько лет, и я не представляю, где ещё буду получать такие деньги… — Я позаботился об этом, — шок в глазах напротив. — И обо всём другом. Ты доверяешь мне, Арсений? Реши сейчас, да или нет. И если да — клянусь — ты никогда не пожалеешь. Но я прошу, не задавай вопросов, позволь мне всё устроить самому! Не порти, блин, сюрприз! А если нет, что ж, — вздох, — оставим всё как есть. Но видит бог — я сделал всё что мог. Арсений пристально смотрел в глаза Антону. В какой-то момент мужчина испугался, увидев их лихорадочный блеск: похоже было на то, что парень сошёл с ума. Но нет, лицо его было абсолютно адекватным, хоть и сосредоточенным сверх меры. Взгляд парня затягивал Попова как болото, он всматривался вглубь, стараясь прочитать ответы на множество вопросов, раз задавать их вслух было нельзя, и только набрал воздуха, чтобы что-то сказать, как вдруг Антон опередил его: — Я люблю тебя. Признание, услышанное Арсом уже не в первый раз, сейчас звучало особенно нежно и прочувствованно. Молодой человек, который его произнёс, бил наповал своей уверенностью, непостижимым образом смешанной с наивностью и даже беззащитностью. В этих словах была и просьба, и вопрос. Антон смотрел не отводя взгляд и терпеливо ждал ответа. «На что ты, блять, подписываешься? — пытался разум вклиниться в диалог двух влюблённых. — Антон молодой, в нём много романтической херни, но ты-то взрослый человек и должен понимать…» «Представь, как будет здорово шагнуть навстречу новой жизни! — возражал голос сердца. — Уйти с осточертевшей работы, сменить обстановку, открыться неизведанному! Он говорит, что всё устроит, а разве он когда-нибудь обманывал тебя? И смотрит так доверчиво…» В душе мужчины шла борьба. Авантюризм сражался со страхом перемен, желание изведать новое ломало копья о зону комфорта, любовь сошлась в смертельной схватке с осторожностью. Решила же всё мелочь: в глазах Антона заблестел испуг, ещё немного — и он сменится отчаянием. Этого Арсений допустить не мог. — Да, — произнёс он, обводя пальцем пухлые губы парня. — Другого ответа для тебя природа мне не заложила. Шастун лучезарно улыбнулся, прогоняя своим светом сомнения и недомолвки, и со всей силы прижал мужчину к себе. — Спасибо, Арс! Ты скоро всё узнаешь, обещаю. Ну, а сейчас пойдём уже обратно, нас за столом заждались, — поцелуй в висок, открытая дверь в комнату и улыбка навстречу родным.

***

Утренний рейс на Москву отправлялся по расписанию. Пассажиры сновали по зданию аэровокзала, упаковывая багаж, взвешивая чемоданы, копошась в сумках в поисках документов. Арсений знал, что столица являлась лишь перевалочным звеном, но не имел понятия ни о пункте назначения, ни об их планах на дальнейшую жизнь. Он стоял рядом с Антоном в очереди на стойку регистрации, опьянённый множеством противоречивых чувств. Нереальность происходящего превалировала над остальными: мужчина до конца не мог поверить, что решился. Довериться Антону, отдать в его руки свою судьбу, оставить в прошлом почву, на которой твёрдо стоял, и прыгнуть в неизвестность с закрытыми глазами, как слепой котёнок. Когда он сообщил об увольнении на работе, его всерьёз не воспринял никто. Одни подумали, что это шутка, и удивлялись её несоответствию календарю. Другие заподозрили, что посредством такой «угрозы» Попов решил поднять себе зарплату, и покрутили у виска: «Совсем зажрался». Ну а начальник решил, что перегнул с драконовскими мерами, и вызвал к себе разбушевавшегося сослуживца через секретаря. — А его нет на месте, — сообщила девушка спустя какое-то время. — Мне передали, что он ушёл, оставив заявление. И вещи все собрал… — Охренеть, — выдохнул руководитель, зажав рукой динамик. — Охуеть. На его памяти никто не увольнялся из банка по доброй воле. Система, которая гарантировала сытую жизнь и высокую зарплату, обламывала ветки и более крепким берёзкам, чем был Попов, и шеф решительно не понимал, как он смог решиться на этот дерзкий и отчаянный шаг. Шаблон трещал по швам, все представления о человеческой психологии летели к херам, и высокопоставленному бюрократу оставалось лишь захлёбываться злостью и угрозами, которым не суждено было претвориться в жизнь. Арсений выскользнул из его цепких лап, ушёл с гордо поднятой головой, не оборачиваясь, чтоб никогда не возвращаться. Впереди мужчину ждали перемены — Антон пообещал, что приоткроет завесу тайны, как только они сядут в самолёт, и Арсений нетерпеливо отсчитывал оставшееся до взлёта время. Есть что-то завораживающее в аэропортах. Они пропитаны мечтами о далёких странах и планами на лучшую жизнь. Атмосфера перед вылетом рейса искрится, наполненная суетой, эмоциями и ожиданием путешествия. Попов ощущал это всегда, перед любым своим полётом, а сейчас эти чувства были обострены стократ. — Мы летим на Балеарские острова, — сказал Шастун, защёлкнув ремень безопасности. — Excelente, — блеснул Попов знанием испанского, тут же рисуя перед глазами роскошные пейзажи. — А что мы будем кушать там, бананы с пальмы де майорки? — подшучивал мужчина, пытаясь с помощью юмора преодолеть страх неизвестности. — Будем питаться солнечной энергией, — лениво зевнул невыспавшийся парень, — там триста солнечных дней в году, «еды» хоть отбавляй. Поняв, что больше он от Антона ничего не добьётся, Арсений перестал вытягивать из него информацию клещами и загрузил русско-испанский разговорник, чтобы достойно встретить новую страну. Такси, везущее парней из аэропорта, было с открытым верхом. Прохладный бриз приятно освежал после двух перелётов, прогоняя жару и знаменуя собой новую эпоху в их жизни. «Wind of change» — окрестили его Антон с Арсением. Машина притормозила возле морского причала, и оказавшийся в своей стихии Попов так воодушевился, что забыл поинтересоваться, почему они сначала приехали туда, а не в отель. — Wind of change, — прочитал он надпись на борту яхты, когда они подошли к пирсу. Белоснежная красавица гордо покачивалась на волнах, примагничивая к себе взор Арсения. Паруса развевались на ветру, мачты взмывали к солнцу. Судно блестело свежей краской и казалось таким новым и нетронутым, что у мужчины затряслись поджилки от желания стать первым у её штурвала. — Нравится? — спросил Антон. — Спрашиваешь, ещё бы! Это совершенство, — отвечал Попов, вспоминая, что он там не один, — настолько увлечён был разглядыванием яхты. А посмотреть было на что! Длина пятьдесят три фута, две палубы, бассейн на борту — про эту яхту смело можно было сказать, что это не средство передвижения по морю, а самая настоящая роскошь. Отдых на ней не уступал бы времяпрепровождению в хорошем, дорогом отеле. Электрические лебёдки, призванные помогать справляться с большой площадью парусов, мощный мотор, готовый унести капитана и пассажиров куда глаза глядят, резервуары для топлива и воды, позволяющие не задумываться о запасах несколько дней, — технические характеристики судна приводили мужчину в восторг не меньше эстетической красоты. Умудрённый опытом морских прогулок, Арсений признался самому себе, что такую яхту никогда не брал. Пределом его послужного списка был сорокафутовик, гораздо более скромный по многим показателям. Стоявший перед ними парусник дразнил своей недостижимостью и жуткой дороговизной. Выдернутый из транса осознанием стоимости игрушки, Арсений захотел спросить, с какой целью Шастун его дразнит и показывает эту прелесть, прогулку на которой они теперь наверняка не могут себе позволить, как вдруг до его слуха донеслось: — Я до последнего сомневался, стоит ли мне брать её: я ведь ревную. Хотелось бы, чтоб так ты только на меня смотрел… Но твоё счастье для меня всего дороже, и… Арс, она твоя. Ну, то есть, наша, — Антон достал откуда ни возьмись брелок с ключами. Медленно, как в тумане Арсений повернулся к парню. Похоже, ветер не помог, и солнечный удар настиг его по дороге к морю, иначе как объяснить галлюцинации? Подумать только: ему показалось, что Антон сказал, что эта яхта — их! — Антош, поехали уже, — сказал Арсений, запоздало замечая, что парень отпустил такси. — Куда ты там планировал — в отель, в шалаш… Да хоть под мост. С тобой мне хорошо везде, — он вымучил улыбку. — Но эта яхта… Она слишком прекрасна, я долго не могу на неё смотреть. Я так её хочу, — чуть слышно прошептал мужчина. — Она твоя, родной. Пойдём, — Антон взял под руку Попова, чьи ноги моментально стали ватными и который покачнулся, хватаясь за подставленное плечо, чтоб не упасть. Парень провёл его на палубу, открыл ключом дверь в рубку. Арсений затаив дыхание гладил пальцами лакированный штурвал, дотрагивался до приборов, бегая по помещению шальным взглядом и всё меньше походя на адекватного человека. Затем он недоверчиво посмотрел на Шастуна, выбежал на палубу, измеряя её широкими шагами, как в мультике про тридцать восемь попугаев. Спустился в камбуз, прошёлся по каютам, — они не уступали уютным гостиничным номерам — поднялся на второй этаж и, обняв самую высокую мачту, закричал что было мочи в море: — А-а-а-а-а!!! «Ну точно, чокнулся» — подумал парень, качая головой. Крик Арса сменился смехом — счастливым и заливистым, как в детстве. Сотрясаемый конвульсиями не то от хохота, не то от эмоционального оргазма, мужчина упал на колени и прижался губами к намытой поверхности, шепча какие-то слова — наверное, молитву Посейдону. Антон одиноко стоял, брошенный своим возлюбленным ради другой его любви, но вот уже через секунду он оказался схваченным в объятия-тиски. Арсений целовал его лицо, тыкался носом в шею, на которой парень вскоре почувствовал влагу. — Арс! Ты что, плачешь?! — парень взял в ладони лицо Попова, заставляя того смотреть себе в глаза. Арсений быстро моргал, хлюпая носом и пытаясь осознать, реально ли происходящее или гейзер бьющих через край эмоций нарисовал в его воспалённом мозгу картинку идеальной жизни. Шастун же подтверждал свою реальность взволнованными касаниями и полными заботы словами. — Арс, успокойся, милый, всё в порядке, — шептал на ухо парень. — Она наша, и никуда от нас не уплывёт. А с нами — запросто, куда захочешь, хоть сейчас, — добавил Шастун, гладя любимого по спине. Выйдя из оцепенения, мужчина обвил руки вокруг шеи Антона и крепко прижался к его груди. Сквозь прерывающиеся всхлипывания Антон услышал тихое, но такое нужное: — Спасибо… Господи, спасибо, мой родной! Я никогда не смел мечтать о своей яхте, а ты… Какой ты молодец! Антон почувствовал, как у него у самого выступили слёзы. — Ты рад? — спросил с опаской парень, хотя и видел на заплаканном лице мужчины неописуемый восторг. — Ты спрашиваешь?! Рад, конечно! Спасибо, что ты у меня такой смелый, что настоял на своем, что заботишься обо мне… О нас. Я больше никогда не буду в тебе сомневаться! — горячо прошептал Арсений, прожигая парня восторженным взглядом. Антон замер, не веря в долгожданные слова. Божественным нектаром они затапливали его существо, наполняя эйфорией и заставляя воспарить над землёй. — Ты, что ли, сомневался, глупый? Я ж говорил, что всё сделаю для тебя. Я знаю, как ты любишь море, и это теперь не только наш новый дом, но и твоя работа, Арс. — Работа, то есть? — взгляд Попова вспыхнул предвкушением. — Я списался со школой парусного спорта на Пальме, прислал им по электронке твои сертификаты. Они готовы взять тебя преподавателем для группы эмигрантов из СНГ, им как раз нужен русскоговорящий инструктор. Глаза мужчины поползли на лоб. — Не переживай, это только на первое время, Арс. Потом ты наберёшься опыта и мы с тобой откроем собственную школу… — Боже! Преподавать морское дело — что может быть лучше?! — Попов запрыгал, хлопая в ладоши, как ребёнок. — Когда я должен приступать? Я справлюсь, вот увидишь! Ты будешь мной гордиться, Тош, — Попов сильнее прижал к себе возлюбленного, оставляя тысячи поцелуев на его лице, висках и шее. — Как же чудесно, солнце! Я точно не сплю сейчас? — шептал Арсений, не веря до конца в такую ласковую улыбку Фортуны. — А ты? — спросил он, вспомнив про Антона. — Где будешь работать ты? — Открою частный кабинет, буду лечить испанцев. Вот только надо подтянуть язык да подтвердить квалификацию — как раз займусь, пока ты по морям, — делился парень планами, выдыхая с невероятным облегчением. Арсению понравилось. Ну слава всем богам! Не то чтобы Антон сомневался, но все эти приготовления, помноженные на желание сохранить всё до конца в секрете, немало измотали его за последние дни. Теперь можно расслабиться и насладиться ответной реакцией. Полный, всепоглощающий восторг любимого был его лучшей наградой. Расчувствовавшийся Арсений, сжимающий его в объятиях и полностью раскрытый, наполнял душу Антона невероятной нежностью и желанием подарить ему весь мир. — Это ещё не все сюрпризы. Мужчина ахнул. — Куда ещё, Антош? Парень вытянул вперёд руку, в которой лежал футляр из-под очков. Открыв коробочку, Попов вдохнул и замер: внутри лежали те самые стильные и дорогущие очки Cartier, которые они увидели в сияющей витрине оптики в самом начале их знакомства. — Я заметил, что ты не очень любишь кольца, а сам я жутко не люблю стереотипы, — сказал Шастун, взяв в свою руку ладонь мужчины и нервно её теребя. — Кто сказал, что обручальным может быть только кольцо? А тут вот, посмотри, сразу два кольца. Два кольца, два конца, а посередине носик. Ты будешь моим мужем, Арс? — спросил Антон, надевая очки на лицо Арсения и целуя его в кончик носа. Тот выпучил глаза, осмысливая услышанное. Серьёзно? Так ведь бывает только в сказках: сбывшаяся мечта детства, работа для души и рядом любимый — в роли законного мужа… — Антон, я, конечно, хочу! Но как ты себе это представляешь? — Так мы же не случайно прилетели в Испанию: здесь разрешены однополые браки, и если ты скажешь мне «да», то завтра нас ждут в местном загсе… Но если ты хочешь, то можешь, конечно, жениться на яхте — а что, здесь Европа, у них и такое возможно, — смеялся Шастун, наслаждаясь реакцией Арса. Тот же не успевал за настигающими его жизнь счастливыми переменами, захлебывался эмоциями и буквально переживал второе рождение, оставляя позади скованного, закрытого и замкнутого в своём мире мужчину. Теперь мир Арсения был у него перед глазами: играющий всеми цветами радуги, доступный без помощи гаджетов, манящий, загадочный, зовущий его открывать. И мужчина обнажил свою душу, распахивая объятия навстречу духу свободы, попутному ветру и парню, который привёл его в эту чудесную жизнь.

***

Яхта пришвартовалась в тихой бухте. Антон лежал на шезлонге, потягивая через трубочку Мохито и глядя, как множится в геометрической прогрессии количество лайков под фотографией Арса с хэштегом #яхтапарусвэтомморетолькомы. Закончив свои капитанские дела, Попов сел рядом с парнем. Эйфория ещё пьянила его мозг, но в нём уже созрело множество вопросов, главный из которых он решил задать прямо сейчас. — Расскажешь, откуда такое богатство? Антон посмотрел на него долгим, внимательным взглядом. В памяти всплыл эпизод недавней встречи со Стасом, результатом которой стало то, что было у них сейчас. — Ко мне отец твой приезжал, просил вернуть тебя на работу. Но я не выгонял тебя, Антон. — Я знаю. — Прости меня за грубые слова, я был не прав. Я не хотел тебя обидеть, просто… не ожидал такого, уж пойми меня. — Я понимаю, дядя Стас, нормально всё. Мир, дружба, чупа-чупс, — улыбнулся парень, протягивая руку бывшему шефу. Пожав худую ладонь, мужчина продолжал: — Когда готов вновь приступить к работе? — Никогда. — Не понял? — У меня другие планы, а к вам — другое предложение, которое, надеюсь, вас заинтересует. — Я весь внимание. — Я тут прибрал в бумагах дома, — Антон достал из рюкзака пухлую папку, — и нашёл свою долю акций ООО «Точка зрения». А я уж и забыл про них сто раз. Мне кажется, в ваших руках они будут чувствовать себя намного лучше. — Как интересно. — А то. И я хотел бы, — Шастун взял ручку и салфетку, — получить за них вот эту сумму. Глаза офтальмолога поползли вверх, он невольно присвистнул. — А парень ты не промах, весь в отца. — Не мы такие, жизнь такая. — Я понимаю, но… это круто, Тош. — Я обсуждаю цену, дядя Стас. Подумайте, но не затягивайте. Жду вашего ответа, — сказал Антон, положил на стол тысячную купюру и, попрощавшись, вышел из кафе. На следующий день Шеминов перезвонил ему с согласием выкупить акции за половину от предложенной цены, и по итогу они сошлись на трёх четвертях и ударили по рукам. Станислав Владимирович получил в полное распоряжение семейный бизнес, а Антон — деньги на их с Арсением новую жизнь. Картинки стояли перед глазами, хотелось поделиться всеми подробностями, но тысячи слов рассказа путались у парня в голове. Ему было так хорошо, что говорить не хотелось совсем. Слишком ярко светило тропическое солнце, слишком убаюкивающе покачивался парусник в бухте. Слишком ласково глядели пытливые глаза его молодого мужа. Конечно, он всё расскажет любимому. У них впереди долгие годы, чтобы поговорить обо всём, и целый мир, который им предстоит открыть вместе. Ответ Антона был кратким и всеобъемлющим. Обняв Арсения, он притянул его к себе и сказал, глядя прямо в глаза: — Моё богатство — это ты.