Поздний гость

У них не было и не могло быть ничего общего. Вечер шёл за вечером, и Санджи учился распознавать настроение своего гостя. Почувствовав, какими эмоциями тот наполнен, он вёл себя то отстранённо-нейтрально, почти игнорируя, то приглушённо-радушно. Порой он мог позволить себе лёгкую улыбку и взгляд в настороженные глаза. Но этот парень никогда не улыбался в ответ. Однажды, читая газету в его присутствии, он случайно заметил, что тот тоже просматривает какую-то статью на другой стороне. Тогда он развернулся к нему лицом, чтобы было удобнее. Ни улыбки, ни комментария, ни эмоции – просто чуть передвинулся. Просто потому, что так удобнее. Медленно, очень медленно, напряжение сходило на нет. Поздний гость спрашивал, что повар положил в блюдо, и кивал, услышав ответ. Нет, у него нет каких-то особенных предпочтений в кухне. Да, ему всё равно, что тот приготовит завтра. Да, до завтра. * * * Тот вечер, похоже, и стал новой точкой отсчёта. В ресторане выдался тяжёлый день: количество пренебрежения превысило количество радости. Бывает и такое, конечно бывает, но каждый раз Санджи чувствовал себя опустошённым. Когда явился странный зелёноволосый парень, у повара уже не осталось сил ни на улыбку, ни на газету. Поэтому он просто оставил её на стойке и прошёл на кухню: ещё раз внимательно посмотреть свой ящик с ножами. Когда он взял его в руки, тот нелепо развалился, и его жизнь, воплощённая в железе, задребезжала по полу. Повар задохнулся. Надо было взять себя в руки и собраться, но с каждой секундой мужества оставалось всё меньше и меньше. Ему хотелось послать всё к чёрту и вывернуть себя наизнанку. Он уже всерьёз раздумывал над этим, когда в гулком помещении прозвучал голос: - Эй! Всё нормально? Санджи схватился за этот голос и попытался слепить себя обратно и выдавить хоть что-нибудь. В помещении появился его обладатель – похоже, решил проверить, что случилось. Заметив разгром и повара, который никак не мог оторваться от стола и только убито смотрел в стену, он молча присел на корточки и стал собирать ножи с пола. Он брал их за рукоятки, аккуратно, сгружал на стол и раскладывал по размеру. Блондин только потерянно переводил взгляд: берёт, выпрямляется, кладёт, снова садится, берёт…Половинки ящика он пристроил к посудомоечной машине. Потом взял в руки самый большой нож – нож шефа – повернулся к повару лицом и поймал его взгляд. «Хорошая сталь», - вот, что он сказал. И блондин увидел, как приподнялись уголки губ. Потом Санджи будет долго ломать голову: не привиделась ли ему это улыбка? Но тогда он только и смог, что скривить губы в её жалком подобии, тяжко вздохнуть и закурить. - Чаю? - Неа…А то ты подорвёшь кухню и сам помрёшь. Это что, был такой сарказм? Повар мрачно хмыкнул, ощущая, что уверенность наконец возвращается в его душу, постепенно наполняя тело, вливаясь до краёв. Да, так оно и случилось.