Падчерица.

      Жизнь порой может так быстро измениться, что единственное, что ты можешь сделать, так это принять происходящее. Порой ничего изменить нельзя. И я говорю вам это не как пессимист, а как законченный реалист. Ведь я вряд ли что смогу изменить в своей жизни. Теперь ближайшие два года я принадлежу вот этому немцу. И хрен знает, что у него в голове.       Мы ехали довольно долго, а когда и вовсе выехали за пределы города, я напряглась, что не скрылось от внимательного немца.       — Мы едем в аэропорт. — спокойно произнес он, усмехаясь. Ну давай, поиздевайся. Откуда я знала то? Я — обычная воспитанница детдома, никогда не летавшая на самолете. Что мне теперь — помереть? Стоп, какой аэропорт?!       — Я думала, мы будем жить в Москве. — повернувшись к мужчине, произнесла я. Не было в моем голосе никакого волнения, лишь раздражение. От неизвестности. От безысходности.       — Не совсем. Мне нужно побыть немного в Германии из-за бизнеса, но обещаю, через месяц, в крайнем случае, через два, вернемся в Россию. — Ягер хотел похлопать меня по плечу, но я увернулась, снова отодвинувшись к окну. Отлично, он уже начал все решать за меня. Пождал бы хоть неделю — приличия ради.       — В Германию, я же языки как орешки щелкаю. — прошептала я себе под нос, вызвав смешок у немца. Но после моего грозного взгляда мужчина провел по волосам и сделал вид, что решал какие-то вопросы по телефону.       До самого прибытия в аэропорт мы не разговаривали, хотя Ягер и предпринимал парочку попыток, но все они терпели полный крах о мое равнодушие. Вскоре машина остановилась напротив входа в аэропорт Домодедово. Немец быстро вышел из машины и даже открыл мне дверь, но на его протянутую руку я хмыкнула и вылезла из машины сама, таща свою сумку. Ягер также предпринял попытку взять у меня сумку, но получил такой же отрицательный ответ. Не нужна мне ничья помощь. К тому же я не собираюсь быть послушной, чтобы умаслить опекуна. Не нравится — дет.дом примет меня обратно. И я совершенно не расстроюсь.       У стойки регистрации была безумная очередь, и я уже предвкушала, как простоим мы здесь час, а может и больше. Но спустя минуту, к нам подошел администратор и, поздоровавшись с немцем, повел нас напрямик на посадку. Я слегка опешила от таких действий. Он что, миллионер что ли? Он вроде говорил что-то про бизнес, поэтому не будем исключать и такой расклад.       Как оказалось, самолет у этого богатого немца был личный. Поэтому вскоре мы уже сидели в креслах. А так как самолет был личный, то сидели мы с ним напротив друг друга и вокруг никого. Довольно напряжно для меня. Поэтому я демонстративно достала наушники и начала слушать музыку. Ягер, видимо не заметивший, что я слушала музыку, что-то говорил, но я само собой не слышала, отчего довольно улыбалась.       — Я вообще-то с тобой говорил. — вырвав наушники из моих ушей, произнес Ягер, наклонившись надо мной. Я заерзала на сидении, стараясь отодвинуться как можно дальше, так как лицо немца непозволительно близко к моему. И такой тесный контакт заставлял меня напрягаться еще сильнее.       — Ну, круто. — я попыталась забрать свои наушники у Ягера, но он убрал их себе в карман. — Эй, отдай.       — Отдам после того, как поговорим. — немец вернулся на свое сиденье и, склонив голову, посмотрел на меня.       — Ну. Чего молчишь-то? Хотел разговора, так давай. А я послушаю. — грубо произнесла я, сложив руки на груди. Терпеть не могу, когда люди вынуждают меня что-то делать с помощью шантажа.       — Понимаю, тебе не особо нравится происходящее. Но обещаю, я смогу дать тебе хорошее образование, возможности, жилье. Просто давай попробуем ужиться вместе. Я не особо хочу с тобой ругаться. — с каждой фразой немца я злилась еще больше. Что он там мне даст?! Образование, деньги?! Мне от него ничего не нужно, поэтому он может смело возвращать меня обратно, потому что идеальной доченькой я точно не буду.       — А теперь ты послушай. Я в душе не знаю, что ты от меня хочешь, но если ты думаешь, что я стану покладистой девочкой, которая будет с тобой обсуждать платьица за обедом, то ты крупно ошибаешься. Я тебе не проект какой-нибудь, меня нельзя купить. Так что заруби себе на носу, я… — но меня прервал довольно резкий голос немца.       — Замолчи. Замолчи, Алиса, иначе я за себя не ручаюсь. — Ягер взял телефон в руки и вышел куда-то, а я отвернулась к окну. Хреновенький разговорчик вышел. Этот немец думает, что я какая-то собачонка, которая упростит его жизнь и сделает менее скучной. Ну, я ему «упрощу» жизнь. Так «упрощу», что будет умолять, чтобы меня забрали обратно. С этими мыслями я не заметила, как уснула, а будил меня уже Ягер.       — Мы прилетели. — холодно произнес он, сразу же направляясь на выход из самолета. Обиделся. Это так по-взрослому. Я, пожав плечами, взяла свою сумку и пошла за «папочкой». Пф, даже звучит ужасно.       Мы также быстро прошли мимо стойки регистрации, а у аэропорта нас уже встречала другая машина с другим водителем. Ягер о чем-то говорил с водителем, пока я усаживалась в машину, затем также садится на заднее сиденье. Надо же, я уж подумала, что он обиделся, и сядет вперед. Эх.       — Нравится тебе или нет, но ты будешь жить в моем доме, под моим контролем и по моим правилам. Можешь злиться и ненавидеть меня, но так будет. — уверенно произнес немец, что-то печатая в телефоне.       — Как самоуверенно. А меня ты не забыл спросить? — я выгнула бровь, повернувшись к нему.       — Нет. — коротко ответил Ягер, давая понять, что дальнейшая беседа невозможна, да и он не горел желанием.       Я хотела достать наушники, но вспомнила, что они у этого немца. Скривившись, я краем глаза посмотрела на него. Глаза его были закрыты. Спит? Может быть. Мне нужно всего лишь аккуратно достать наушники, я же ведь смогу аккуратно и бесшумно достать наушники?       Я медленно пододвигаюсь к немцу, стараясь не привлекать внимание шофера. Но водителю было глубоко плевать на происходящее на заднем сиденье. Я почти уверена, ему было бы также наплевать, если бы Ягер меня тут насиловал. Я даже задумалась. Хмм, а Ягер вполне неплох. Сколько ему? Так, Ольховская, перестань фантазировать об опекуне.       Моя рука скользит под пиджак, во внутренний карман, куда были убраны мои родненькие наушники. Спустя, наверное, минуты три я нащупала их. С улыбкой я уже собралась вынуть свою руку из кармана вместе с наушниками, как вдруг моя ладонь была схвачена. Я подняла взгляд на немца, встречаясь с его синими льдинами. Эх, а ведь я была так близка.       — Воровать плохо. Ты в курсе? — выгнув бровь, спрашивает немец, прямо-таки в открытую издеваясь надо мной.       — Я забирала свою вещь. А это не воровство. — усмехаясь ответила я, не отводя взгляда. Я знаю, что он пытается меня сейчас задавить своим авторитетом, но не на ту напал, херр Ягер. Там, где ты учишься, я преподаю.       — Да ну? А что же твоя вещь делает в кармане моего пиджака? — усмехнувшись, Ягер продолжил атаку, явно недовольный тем, что я не сдавала позиции. А что, ты думал легко будет? Это еще цветочки. Дальше — больше.       — Ты нагло отобрал у меня их в самолете? Забыл уже? Мучает амнезия? Эх, старость. — я состроила плачевную рожицу, явно испытывая терпение немца. — Как докажешь? — ехидно спросил Ягер, продолжая наши дебаты. Какой же упертый! Невозможно! Я тяжело выдохнула и вырвала свою руку из его, пересаживаясь обратно.       — Богачи не слушают музыку в наушниках. Тем более, в таких. Это очевидно. А ты — тот еще богач. Так что, наушники явно мои. — уверенно ответила я перед тем, как заткнуть уши и наслаждаться звуками депрессивной музыки, которая помогала мне справляться с ужасами моей жизни. Говорю так, словно напрашиваюсь на жалость. Ужас.       Ехали мы недолго по Берлину. Проехали парочку улочек, где я отметила довольно милые кафешки и библиотеку, куда точно наведаюсь. Хотя, что я смогу понять? На немецком-то я ни-ни. Полный ноль. Вскоре машина остановилась напротив немаленького такого домика.       — Ты тут живешь? — из моего рта вырвался судорожный вздох. Привыкла ты, Ольховская, жить в маленькой каморке, привыкай теперь жить широко. Этот немец, видимо, будет содержать меня, а это уже было неплохо. Хотя с какой стороны посмотреть.       — Мы тут живем. — сделав ударение на первое слово, поправил меня немец, приглашая меня в дом. Казалось, внутри дом был еще больше, чем снаружи. Пятое измерение, как в "Мастере и Маргарите", не иначе.       Как только заходишь внутрь, перед тобой открывается широкая мраморная лестница, ведущая на последующие этажи. По обе стороны от тебя двери, ведущие в другие помещения. Но увижу я их, видимо, позже, потому что Ягер дал команду дворецкому отвести меня в мою комнату, а сам ушел разговаривать по телефону.       Поднявшись по лестнице, мы повернули направо. Дворецкий открыл двустворчатые двери, и передо мной появилась большая светлая комната с огромной двуспальной кроватью, рабочий стол с лежащим на нем Макбуком, книжный шкаф, зеркало и столик с косметикой. Ну, а больше всего внимания привлекло огромное окно в целую стену. Можно будет сидеть на полу и наблюдать за тем, что происходило внизу. Так, я знаю, чем займусь.       Кивнув дворецкому, я прикрыла двери комнаты. В моей комнате помимо входных дверей еще присутствовали две. Открыв одну, я поняла, что это просто ванная, но зато какая. Джакузи, а рядом балкон, куда я могу выходить или просто смотреть на город. Ванная комната сама была полностью белой, а стены были сделаны под белый кирпич. Довольно мило.       Закрыв ванную комнату, я открыла вторую дверь. И вторым помещением оказалась гардеробная. От количества одежды у меня просто глаза разбежались. Одежды было многовато. Даже слишком. Её бы с лишком хватило на весь мой детдом. И еще бы осталось.       — Уже освоилась, как я посмотрю. — в гардеробную заглянул Ягер, слегка усмехнувшись от моей растерянности. Мужчина оперся боком о дверной косяк, разглядывая меня, отчего растерянность внутри меня только возросла.       — Ага. — я отвернулась от Ягера, продолжая исследовать одежду в гардеробной.       — Я вынужден уехать. Скоро вернусь. Если что-то понадобится — спроси у Альберта. — сказал уходящий немец, явно не подумав, как я спрошу у Альберта что-то, если на немецком я не говорю, а на русском не говорит он. Гениально.       В общем, я решила пока принять ванну, полежать в воде и отдохнуть, а дальше разберусь. Как говорится, план-война покажет. Я стащила с себя бесформенную толстовку, оставшись в джинсах-бойфрендах, которые на деле были обычными джинсами на размер больше моего, и топике. Стянув кроссовки, я убрала их под кровать. А то даже стоять в них было стыдно в таких хоромах, но выкинуть рука не поднималась. Я зашла в ванную и включила воду, а пока ждала, распустила свои светлые волосы и начала их расчесывать, стоя напротив зеркала.       Никогда я не была довольна своей внешностью. Обычная внешность. Да, я бы назвала себя симпатичной, но не более. Светлые волосы ниже груди, круглое лицо, аккуратные губы, маленький носик, большие зеленые глаза, густые ресницы и широкие брови. Маленький шрамик на носу, у пересечения носа и промежутка между бровями. Я этот шрам заработала еще в ту злополучную ночь, когда упала с лестницы. Точнее, меня столкнули.       Когда вода налилась в ванную до краев, я сняла с себя последние атрибуты одежды и погрузилась в теплую воду с пеной. Идеально. Я включила музыку на своем стареньком телефоне и прикрыла глаза. Когда песня достигла кульминации, я просто погрузилась в воду, все еще слыша звуки песни. Задержав дыхание, я наслаждалась тем, как вода обволакивала меня со всех сторон. Это было так приятно. Когда воздуха в легких осталось катастрофически мало, мне пришлось вынырнуть. Просидев еще недолго, я вымыла волосы и тело, а после вышла.       Настроение: слушать музыку на всю комнату. Я врубила самый жесткий рок, который у меня был, и, надев только длинную футболку, начала прыгать по комнате. И в какой-то момент, когда гитарист перебирал по струнам, я делала вид, словно я и есть тот гитарист. И в самый сильный момент спрыгнула с кровати на пол. Песня закончилась, а глаза мои все еще были закрыты в ожидании следующей песни. Но она все не включалась. Поэтому я открыла глаза и встретилась с насмешливым взглядом голубых глаз. Как долго он тут стоял? И когда успел вернуться?       — Это было круто. — усмехнулся Ягер, похлопав пару раз для убедительности.       — Ага. — я нехотя встала, сложив руки на груди, но тут же вспомнила, что, какой бы футболка ни была длины, попу она едва прикрывала. — Ты же на работу собирался.       — Решил провести время с дочерью. — ответил немец, скользнув взглядом по моим обнаженным ногам.       — Как жаль, что у тебя её нет. А есть я. Ладно, сейчас оденусь, а потом отведешь в какую-нибудь милую кафешку. — я слегка хлопнула отчима по плечу. Отчима? Непривычно иметь отчима. Странное чувство. Вроде человек этот тебе чужой, но ты не чувствуешь больше одиночества. По-крайней мере, не так сильно, как обычно. Может, мы и поладим. Кто знает.