Трезвость — зло

      Бен единственный, кто знает секрет Клауса. Секрет, который брат старался сохранить в тайне от всех. О его порезах.       Клаус стыдился не того, что он сделал это. Нет. Было бы глупо испытывать стыд за сделанное, в его понимании. Он стыдился причины — один из особо сумасшедших призраков сказал, что если пускать себе кровь, то Клаус перестанет их видеть. Таких пугающих. А у семнадцатилетнего парня не было поводов не верить. Наоборот, он был рад любому способу избавиться от способности. Клаус просто хотел отдохнуть.       Он отлично шифровался, чёрт возьми, умело скрывая порезы за рукавами кофт или браслетами и другими аксессуарами, даже тональником Эллисон однажды воспользовался (жаль, оттенок не подошёл). И никто бы не спалил ни разу, но вот однажды чёртову Бену приспичило залететь в спальню к брату с каким-то, мать его, срочным вопросом. Клаус от неожиданности выронил окровавленное лезвие и зло посмотрел на посетителя. Он буквально был готов натравить на Бена какого-нибудь ужасного призрака, будь это возможно. Но выражение лица брата было бесценно, Клаус даже жалел потом, что не сфотографировал выразительно вытянувшуюся физиономию Номера Шесть. Бен, впрочем, соображений брата не разделял. Он тут же весьма эмоционально ударил Клауса по лицу. Из губы потекла кровь, а парень ошарашенно посмотрел на брата. А после врезал в ответ. Завязалась рукопашная, если это можно так назвать: Клаусу не тягаться было с братом, который постоянно тренирует своё тело, ибо чтобы удержать огромные щупальца, нужна недюжинная сила. Номер Четыре через полминуты оказался прижат к полу. Дыхание у обоих сбилось. Рубашка Бена испачкалась в крови из запястья Клауса. К слову, рубец оказался достаточно глубоким.       Осознав это, Бена охватила волна сочувствия, больно сжимающая сердце в тисках. Но он вернул себе самообладание, пусть и с трудом, слезая с брата и протягивая ему ладонь. Клаус, не особо задумываясь, принял руку, но потом, видимо, пожалел об этом. Лицо снова перекосило злобой на брата, и он выдернул ладонь из чужой руки, намереваясь уйти из комнаты в туалет — отмываться. Только задуманному не суждено было свершиться, ибо Клауса резко развернули за окровавленную руку и прижали к себе. Он лишь удивлённо смотрел вперёд — за плечо брата, так горячо обнимающего его. Бен просто решил, что брат нуждается в поддержке.       — Прости, что меня не было рядом, — прошептал на ухо Клаусу.       Номер Четыре только судорожно вздохнул и, не обращая внимания на саднившие участки тела, обнял брата в ответ. Но потом всё же с обречённым вздохом и неуместной шуткой ушёл в туалет.       Бен действительно давно не проводил время с Клаусом. Мистер Харгривз гонял парня по миссиям вместе с другими ребятами то по два-три человека, то и вовсе одного. Вечно уставший и измученный, Бен много спал и медитировал, борясь будто бы сам с собой и своими мыслями. Пытался успокоить тьму внутри. Пытался не позволять ей кормиться его страхами. Но ключевое слово — «пытался». Ибо всё было тщетно.       Стоило ему понять, что его Клаус не справляется на очередной миссии и в опасности, так ему буквально сносит крышу: парень крушит всё вокруг, стремясь защитить единственного, кому он жаждет дать эту защиту. Потому что Клаус принимает помощь. И не столь важно, по какой причине.       Бен закрывает своим телом раненного брата, рискуя подорвать всю операцию. Он всем видом показывает, что готов на любого натравить своих монстров, кто попытается тронуть его Клауса. Поправочка — их Клауса.       Он чуть не промахивается, лишь заслышав жалобный всхлип позади себя: Клаус снова плачет, всё повторяя «бесполезный». А сердце Бена снова болезненно сжимается. Но он не может бросить бьющегося Диего и кинуться успокаивать Клауса. Разрываемый противоречиями, парень прикусывает губу и снова рвётся в центр битвы, мастерски орудуя пистолетом — способность больше нет смысла использовать.       Уже в академии Бен заботливо дезинфицирует пулевое ранение у Клауса на плече, отмахнувшись от помощи Грейс. Клаус давно перестал бояться и хныкать, сейчас он сидит с недовольной миной, потому что брат не позволил закурить. Клаусу лишь дай пакетик с порошком, сразу зарастётся любая рана. К такому предложению Бен отнёсся весьма скептично. Закончив тщательно забинтовывать брата, он провёл кончиками пальцев по грязным бинтам чуть выше запястья, которые сам и повязал, чуть не подравшись снова с Клаусом, ибо «это слишком палевно». Обратив внимание на жест брата, Клаус резко стянул материю с кожи, тут же одёргивая рукав рубашки, скрывая от взгляда Бена подсохший рубец:       — Ну так что, — он скрестил ноги и опёрся ладонями на пол, невольно выпячивая грудь, — планируешь остаться?       Клаус улыбается без усилий, будто улыбка намертво приклеена к его лицу. Он смотрит исподлобья, а зрачки расширены. «Кажется, кто-то всё же успел выкурить что-то», — обречённо думает Бен и поднимается на ноги. Но тут же его хватают за запястье и грубо валят на пол. От такого напора парень вовсе падает на спину и удивлённо смотрит в помутневшие глаза напротив.       — Зачем ты это делаешь? — шипит на ухо Клаус, а после снова улыбается, будто бы насмехаясь. Хотя, чёрт его знает, что в голове у этого идиота.       — Помогаю брату?       Бен в глубине души чувствует и понимает, о чём спрашивает брат, но не хочет признаваться даже сам себе, не то, чтобы ему. А Клаус строит наигранно печальное лицо:       — Ну не надо шуток, братец, — он щёлкает Бена по носу и с задором смотрит на него, — Почему ты всегда рядом?       — Потому что мы семья? Нет? — Бен закатывает глаза, когда брат снова корчит рожицу.       «Снова неверный ответ», — шепчет Клаус, неожиданно прижавшись носом к шее брата, и шумно втягивает воздух. Бен давно перестал удивляться и придавать значение поведению брата, но это действие сбило его с толку. То есть совсем. Дыхание участилось, и он попытался вылезти из-под брата, но его тут же вернули в исходное положение, кажется, прижимаясь даже сильнее:       — Нет, мой сладкий, — Клаус напущенно недовольно цокает и мотает указательным пальцем, а после наставляет его прямо в лицо Бену, — Я знаю, что ты, — он медленно наклоняется к самому уху брата и тянет слова, — Хочешь меня.       Глаза Бена невольно расширяются, вызывая заливистый смех брата, который даже в ладоши захлопал. Он никогда ведь даже не задумывался об этом. Просто всегда хотел защищать Клауса и сопереживал ему. Но это… Нет. Определённо нет.       — Разве? — состроил изумлённую мину Клаус, когда брат вслух высказал последние мысли, — Ну ты и врунишка, Бен!       Клаус плотоядно оскалился, что, скорее, выглядело как типичная улыбка сумасшедшего, и определённо специально заёрзал бёдрами. Стоит ли напоминать, что он буквально сидел на брате, и эти телодвижения Бен прочувствовал весьма ярко? Он резко дёрнулся в попытке выскользнуть из-под брата, но тот внезапно сильно сжал бёдра, тем самым прижимаясь к Бену ещё плотнее. Номер Шесть, не выдержав, зарычал и сильно толкнул брата, уже не заботясь о его сохранности. Клаус скатился чуть ли не под свою кровать и хихикнул, что ещё больше разозлило брата.       — Чокнутый, — выплюнул Бен прежде, чем буквально выбежать из комнаты брата, громко хлопнув дверью.       Клаус лишь громко расхохотался.