Трезвость — зло

      В один прекрасный день (нет) Бен пришёл к ошеломляющему выводу: Клаус сексуален. Его неброская худоба, эти тонкие запястья с торчащими косточками, эти острые скулы и резко выступающие ключицы, на которых ну очень горячо смотрелись бы засосы. Эти угловатые, но в то же время мягкие черты и вечно покрасневшие коленки. На его бледно-молочной коже Бен, кажется, никогда не видел шрамов, да и не хотел. Ведь это тело было совершенством, каким-то невероятным идеалом.       И он никогда не допускал и мысли о том, что его член встанет на этот образ такого хрупкого, но в то же время сильного Клауса.       Он просто задумался на краткий миг о глубоком вырезе футболки брата, и вот уже лежит на своей кровати в полной темноте, закусив губу, расстёгивает ширинку джинс. В комнате невыносимо жарко. Чисто потому, что за окном стоит лето. Но Бен уверен, что дело совсем не в этом. Клаус олицетворяет что-то холодное и хрупкое, но он может заставить полыхать целое пламя внутри тебя.        Бен закрывает глаза от нахлынувшего волной удовольствия, когда рука находит истекающий уже орган и несильно сжимает его. Он обхватывает член пальцами и неспешно водит ладонью. А в голове эта чёртова тощая задница. Он честно пытался начать с других тощих задниц, например, женщин… И определённо не брата. Но получалось у него из рук вон плохо.       В итоге Бен просто отдался целиком и весь возбуждающим образам, творящим с ним невероятные вещи. А уж если бы его фантазии стали реальны…        Бену показалось, что в комнате стало значительно темнее, но открывать глаза ради этого не представлялось возможным. Он просто сходил с ума от собственных ускоряющихся движений рукой. А потом всё же он буквально чуть не слетел с катушек.        Когда парню почудилось, что на головку легло что-то горячее и шершавое. Язык? Бен судорожно выдохнул, стоило чужому рту обхватить член сразу до половины.        Он распахнул глаза, но наткнулся взглядом лишь на сплошную темноту. Дыхание не просто спёрлось, в голове мгновенно опустело и тот факт, что чей-то рот продолжал вытворять с его членом, помогая ладонью, наиприятнейшие вещи грозился лишить его последних остатков разума.       Ему первый раз отсасывали.        Да ещё как! Этот развратный рот явно знал, что делал. Хотя, Бену не с чем сравнивать. Но он трясущейся рукой схватил этого кого-то за плечо и начал легко толкаться бёдрами вперёд, изнемогая по более ярким ощущениям. И тут чудесный рот его удивил, засосав настолько сильно и глубоко, насколько это было возможно, слегка покусывая почти у основания. Провёл языком от основания до головки с одной стороны, с другой делая то же, но ладонью. А потом сосал так, будто у Бена вместо члена какая-то конфета.        Бен кончил. С хриплым стоном и слабым подрагиванием. В голове будто взорвалось буквально несколько фейерверков одновременно. Он тяжело дышал и не мог даже раскрыть глаза, когда неизвестный оставил поцелуй у него на бедре.        Номер Шесть открыл глаза, когда дверь в его спальню со скрипом закрылась. Он мгновенно провалился в сон, даже не удосужившись застегнуть штаны.        С трудом продрав глаза, Бен хмуро оглядел потолок, потом задёрнутые портьеры прежде, чем вспомнил ночь накануне. Он быстро сел на кровати и глянул на свой обмякший член, воспроизводя в памяти кадры прошлой ночи и шире раскрывая глаза. Его лицо начало стремительно краснеть, ведь он буквально позволил кому-то отсосать себе. Даже не удосужился спросить, кто это был. Он был настолько поглощён получением удовольствия, что даже не схватил ночного гостя за волосы! Лишь за плечо! От воспоминаний он снова начал возбуждаться, но совершенно не готовый к этому. Бен не придумал ничего лучше контрастного душа для решения его маленькой «проблемы». Сначала нужно выяснить, кто приложил руку, вернее язык, к его крышесносному оргазму накануне.        Уже за завтраком Бен внимательно приглядывался к каждому брату и сестре, попеременно краснея от собственных мыслей. Лютер определённо точно не мог это сделать, он дрочит на Эллисон. Ваня тоже, она слишком хорошая.       «Вообще, почему я подозреваю членов семьи? Разве члены семьи сосут члены друг друга?»        Бен подавился кусочком яичницы, заметив в коридоре Пого. Разумеется, это был не он. Как и все остальные. Расследование завершилось так и не начавшись.       Клаус. Этот мудак, из-за которого каша и заварилась. Бен с прищуром посмотрел на невозмутимо пьющего апельсиновый сок братца, но с обречённым вздохом покачал головой. Объект его мокрых фантазий не мог так просто прийти и сделать то, о чём Бен в тайне вожделел. Слишком это просто и невероятно.       Только вот все сомнения внезапно испарились с громким таким хлопком в его голове, когда этот самый Клаус вдруг зыркнул на Бена, облизнул губы и подмигнул ему.       — Блять… — зажмурился Бен.       — Номер Шесть, ты забыл, что мы не разговариваем, когда едим?