Вечность мгновения

Хезер мрачно наблюдала как пузырьки газа в ее бокале устремляются к поверхности сквозь толщу жидкости. В бокале плескалось не шампанское, а газировка: алкоголь на территории Бобсока был строго запрещен. Наверняка находились умельцы, способные протащить внутрь что угодно, но Хезер таких не знала. Она пригубила напиток и отставила бокал в сторону. Тяжело вздохнула. Она бы не отказалась сейчас от чего-нибудь покрепче. Может, хоть тогда паршивое настроение отпустило бы ее. Хезер вновь вздохнула. А ведь еще с утра день обещал быть замечательным. Бобсок буквально дышал атмосферой праздника. Люди торопливо доделывали работу и нетерпеливо поглядывали на стрелки часов. В три часа пополудни Бобсок, и без того не особо многолюдный, начал стремительно пустеть. Бедолаги, остающиеся на сутки, завистливым взглядом провожали своих коллег, которые могли воспользоваться преимуществами сокращенного дня и встретиться с семьей пораньше. К четырем часам во всем комплексе осталось от силы человек пять. Не считая клонов, разумеется. По традиции ближе к вечеру они все собирались в столовой и встречали новый год вместе, в неформальной обстановке. Даже босс выползал из своего логова и присоединялся к минивечеринке. В этом году все должно было пройти также. Около шести к ней в кабинет заглянул Флэш. В последнее время разговоры с ним перестали быть для Хезер не слишком приятной обязанностью. Она с удивлением обнаружила, что ей действительно интересно выслушивать его истории, пусть даже они на девяносто процентов состояли из бытовых моментов пополам с жалобами на братьев. Вероятно, ее босс счел бы все это информационным мусором, но Хезер находила занимательным то, как клоны позиционировали себя по отношению друг к другу и окружающему миру. Удивительно, насколько разными они стали, имея по большей части одинаковый стартовый набор. Столько всего можно было бы изучить, если бы не основной проект… А даже и с его учетом, неужели обязательно уничтожать всех мальчиков? Даже с лихвой отработавших свое? Хезер определенно не хотелось бы видеть смерть Флэша или присутствовать на его вскрытии. Она старалась запихнуть эту мысль подальше и не вспоминать о ней. Слишком непрофессионально. Но робкие улыбки на лице Флэша, его резкие движения и тараторящая речь, то, как он смотрел на нее, когда она что-то ему объясняла, неумолимо надламывали стену профессионализма в душе Хезер. — Еще кое-что, милый, — окликнула она, когда он уже собрался уходить. — Это тебе. С Новым Годом. Она достала из ящика стола небольшой сверток и бросила ему в руки. Флэш, на секунду превратившись в смазанное пятно, поймал его налету. Хезер едва слышно выдохнула. Его способности были потрясающими. Как же жаль, что… Нет, она не будет об этом думать. Слишком непрофессионально. — А что, уже новый год? — спросил он, с любопытством крутя в руках сверток. — Именно, — она улыбнулась. — Встречаем новый, две тысячи тридцать девятый, год. — А, — глубокомысленно протянул он и поправил очки. — Я не знал. — Вы там у себя совсем за временем не следите? Флэш пожал плечами, а потом на секунду размылся. Он утверждал, что таким способом берет время на подумать. — У меня нет для вас подарка, — сообщил он, вернувшись к нормальной скорости. — Да ничего, — махнула рукой Хезер. — Ты ведь даже не знал, что сегодня праздник. Он сосредоточенно мял в руках подаренный сверток. — Что там? — Открой и посмотри. Он бросил на нее быстрый взгляд и снова ускорился. Когда Хезер вновь смогла выделить из цветного пятна отдельные черты, остатки обертки валялись на полу, а сам Флэш сосредоточенно тряс стеклянный шар, вызывая в заключенном внутри городе метель. — Круто! — с почти детским восторгом произнес Флэш, наблюдая, как кружатся, ложась на крыши небоскребов, снежинки. — Спасибо. — Рада, что тебе понравилось, — улыбнулась Хезер. При виде написанного на лице Флэша счастья в душе разлилось приятное тепло. — Может, подождете немного? — явно с трудом оторвавшись от снежного шара, спросил Флэш. — Я придумаю что-нибудь с подарком. — Как хочешь. Флэш обрадованно кивнул и, запихнув шарик в карман жилетки, умчался, только его и видели. Хезер задумчиво посмотрела ему вслед. Она встала из-за стола, смела обрывки подарочной упаковки в мусорное ведро и, вновь занявшись своими делами, улыбнулась. Как же мало нужно детям для счастья. Вернулся Флэш уже через полчаса, раскрасневшийся и тяжело дышащий. — Вот, — положил он ей на стол жестяную коробочку из-под леденцов. — С Новым Годом. Хезер заинтересованно приоткрыла коробочку. Внутри лежал свернутый из проволоки цветок, прикрепленный к обрезанной в форме узорчатого листа микросхеме. — Я сам сделал, — смущенно произнес Флэш и спрятал руки за спину. — Немного кривовато получилось, конечно… — Ничего страшного, — улыбнулась в ответ Хезер, осторожно вынимая поделку из коробочки. — Он прелестный. Было похоже, что Флэш пытался изобразить одну из ее фиалок. Хезер осторожно прикоснулась к проволочным лепесткам. — Мне, правда, очень нравится. Спасибо. Щеки Флэша отчетливо заалели. — Ну ладно, я пошел тогда, — пробормотал он. — Еще раз с Новым Годом. — И тебя, — произнесла Хезер. Флэш шагнул к двери, потом, долю секунды поколебавшись, вернулся, порывисто приобнял Хезер за плечи и, отстранившись, убежал прежде, чем она успела как-то отреагировать. Еще несколько секунд она рассматривала полученный подарок. Работа была грубоватая, но сразу заметно, что выполнена со старанием. Чем-то этот цветок напомнил Хезер поделки ее дочери, которые она приносила из сада… Может, позвонить ей? Хезер бережно отложила проволочный цветок в сторону и взялась за смартфон. Именно разговор с дочерью, наполненный долгими неловкими паузами, безвозвратно испортил ей настроение. Убирая смартфон в карман, Хезер поймала себя на мысли, что тот же Флэш куда ближе ей, чем девушка, с которой она только что говорила. Это была опасно-непрофессиональная мысль. Хезер резко выдохнула. Она не должна воспринимать объекты как настоящих людей. Мальчики могут быть сколь угодно милыми, но они, прежде всего, не слишком удачный результат эксперимента, пусть, в конечном итоге, боссу и удалось извлечь пользу из их существования. Их жизни – ничтожная цена за спасение мира. И жизнь Флэша в том числе. Тогда какого хрена она тут развела телячьи нежности? Хезер взяла проволочный цветок, собираясь отправить его в мусорку, но на полпути передумала и аккуратно убрала его обратно в коробочку, а ту спрятала в ящик стола. К сожалению, от тревожных мыслей так просто избавиться не получилось. И даже теперь, несколько часов спустя, сидя на мягком диванчике в столовой и попивая газировку, Хезер не могла перестать прокручивать их в голове. — Хэй, Хезер! — вырвал ее из размышлений мужской голос. — Чего такая кислая? Хезер огляделась и едва заметно поморщилась. Возле ее диванчика стоял Нортон, которому явно не терпелось поделиться очередной конспирологической теорией. У Хезер он симпатии не вызывал. Может, дело было в длинном хищном носе, неопрятно собранных в хвостик волосах, вечно распахнутом халате или шлепанцах поверх носков, а, может, в том, что Хезер никак не могла понять, когда он шутит, а когда говорит серьезно. Он одинаково увлеченно мог рассказывать о прогрессе в подготовке к полету на Марс и о теории плоской Земли, и отстаивал свое мнение одинаково яростно. Это сбивало Хезер с толку. Почти также, как шлепанцы поверх носков. — Да так, — неопределенно покачала головой она. — Небольшая семейная неурядица. — Ты ж сто лет как развелась, не? — Нортон пристроился рядом с ней и уходить, похоже, не собирался. — Развелась, — подтвердила Хезер. Чуть поколебалась, а потом решила сказать не всю правду. — Я звонила сегодня дочери. И разговор вышел не очень. Не понимаю, на что я рассчитывала, мы ведь с ней почти не знакомы. Надо было послать открытку и дело с концом. — То есть, сейчас ты жалеешь, что оказалась паршивой матерью? Манера говорить неприятные вещи в лоб была еще одним пунктом за то, чтобы держаться от Нортона подальше. — Вроде того, — мрачно буркнула Хезер. — Я, конечно, не психолог, и с проблемами кризиса среднего возраста у женщин не сталкивался, но как насчет попробовать извлечь из этой ситуации плюсы? — Например? — Хезер подвинулась, уступая ему место и Нортон с удовольствием плюхнулся на диван рядом с ней. — Ну, например… например, работай твой материнский инстинкт как надо, ты бы не смогла здесь работать. — Неужели? — фыркнула Хезер. — Что-то мне подсказывает, что в таком случае ты не смогла бы столь равнодушно взирать на проводимые боссом эксперименты. Или так бессовестно врать парню, который к тебе постоянно бегает. — Во-первых, его зовут Флэш, а, во-вторых, я ему не вру, — огрызнулась Хезер. Они подбирались к опасной теме. — Флэш? — протянул Нортон. — Осторожнее, Хезер. Имена — самый простой способ привязаться к объекту. — Он сам попросил себя так называть. — Мало ли, что он попросил. Знаешь, почему на фермах курицам не дают клички? — Потому что они слишком тупые, чтобы на них отзываться? — И поэтому тоже, но главная причина в другом. Согласись, есть разница: сварить суп из безымянной курицы, одной из многих, или из Старушки Сьюзи, единственной и неповторимой. Имена придают индивидуальность, а к индивидуальности легко проникнуться симпатией. А симпатии в нашем деле недопустимы. — Я бы на вашем месте не был бы столь категоричен, доктор Нортон, — присоединился к разговору третий голос. Хезер вздрогнула. Она не заметила, как к ним подошел босс. — Люди по природе своей склонны привязываться ко всему подряд. Любимая кружка, любимая футболка, любимое парковочное место… Нет ничего страшного в том, что у доктора Саммерс появился любимчик среди клонов. Некоторые из них и впрямь очаровательны. Он улыбнулся и отпил из своего бокала. Хезер почувствовала себя неуютно. Как давно он подслушивал их разговор? — Я не… — начала было Хезер, но была перебита. — Ого, сэр. Вас послушать, так вы и сами к ним не равнодушны. — Да, я выделяю кое-кого из клонов, — босс снял очки, аккуратно протер их вынутой из кармана фетровой тряпочкой, посмотрел сквозь них на свет и водрузил обратно на нос. Все это действо происходило в молчании. — Так значит, у вас тоже есть любимчики, — нарушил тишину Нортон. — Кто, если не секрет? — В привязанностях нет ничего плохого, пока они не мешают работе, — уклонился от ответа босс. — А нам с вами они ведь не мешают, доктор Саммерс? — Нет, сэр, — она поднесла к губам бокал и сделала небольшой глоток. — Я знаю, когда нужно остановиться. Босс изогнул губы в улыбке, и она постаралась мило улыбнуться в ответ. Разговор плавно перетек на рабочие моменты, с них — на новое оборудование, которое будет использовано уже в следующем эксперименте, а потом Нортон с жаром принялся доказывать, что все, что они делают бессмысленно, потому что их сознания давно загружены в матрицу. Босс в ответ предлагал многочисленные способы это проверить экспериментальным путем, большую часть из которых Нортон опровергал тем, что человеческий разум, будучи частью матрицы, в принципе не способен матрицу осознать. Хезер перестала вслушиваться в разговор, сосредоточив свое внимание на пузырьках газа в ее бокале. Она действительно знала, когда нужно остановиться. Но понятия не имела, сможет ли.