Шанс на лучшую жизнь

      Утро. Птички поют за окном, горячий чай остывает в кружке, ручку которой сжимают мои пальцы, а мой взгляд устремлён в одну точку. Сон днём сказался, отчего я не спал полночи и теперь был вынужден страдать от недосыпания. Если бы не привычка вставать ранним утром, благодаря которой я просто не могу заснуть в ближайшие шесть часов, то наслаждался бы сном до полудня, как минимум. Но в этом доме шум начинался с первым кукареканьем петухов, к слову, поблизости не содержащихся.       - Милый, я приготовила для твоего гостя суп, он как нельзя кстати будет для болеющего с похмелья, - проворковала мамуля, складывая в корзину для продуктов пару салфеток и мешочек со звонкими монетами. Я в ответ только киваю и едва успеваю прикрыть рот ладонью, прежде чем зевнуть от души.       - Ох, ты в последнее время совсем не высыпаешься, - подхватив корзину, она приблизилась и потрогала мой лоб, после чего довольно хмыкнула и чмокнула меня в макушку.       - Мы с Дуклом прикупим овощей и зайдём к портному за парой отрезков тканей. Пора сменить занавески на кухне.       - Мама, тебе просто надо заказать у них готовое изделие, а не тратить своё время на пошив.       - Не говори глупостей! - женщина отмахнулась с лёгким недовольством и направилась на выход. - Почему я должна платить в три раза больше, если сама могу всё сделать? - с этими словами она покинула кухню, а я остался сидеть на месте, глядя в окно, за которым отец уже что-то стругал.       Приглушённо хлопнувшая дверь оповестила меня об уходе родственников. Опустив голову, увидел, что чай успел остыть, из-за чего пришлось спускаться с высокого стула и идти к плите, где на краю стоял стальной пузатый чайник расписанный голубыми цветами. Чужой приход застал меня за возвращением к прежнему месту. Мы так и замерли, глядя друг на друга. Я с кружкой в руках, он с поднятой рукой, которой мгновением ранее приглаживал влажные волосы.       - Доброе утро, - нарушаю тишину первым. - Помято выглядишь, - отворачиваюсь и прохожу к стулу.       - Доброе... - выдыхает. - Я... Не помню, как оказался здесь, но благодарю тебя за то, что позволил остаться. И... что воспользоваться ванной комнатой разрешил, тоже спасибо, - сегодня утром я заглянул в комнату старшего брата и оставил пару полотенец на стуле рядом с кроватью, на которой продолжал спать Сейнир, и записку, в которой разрешил ему воспользоваться ванной комнатой и одеждой брата, которой в шкафу полно хранилось. Ванной он не отказался воспользоваться, а вот оделся в свою одежду. Хотя и не скажешь, чтобы от неё неприятно пахло или вообще казалось, что она грязная. Заметив мой придирчивый взгляд, он вопросительно приподнял бровь.       - Бери тарелку и наливай суп из той кастрюли, - игнорирую его и показываю пальцем на кастрюльку, стоящую на краю плиты.       - Я... не сейчас...       - Это была не просьба и не предложение, - бесцветно произношу и отпиваю из своей кружки. Волчонок неловко потоптался на месте и всё же перешагнул порог.       Некоторое время спустя, в ходе которого пришлось подсказывать парню, где что лежит, он уселся за стол напротив меня.       - Ешь. Он специально для тебя был сварен, - говорю, как рублю, завидев его несмелый взгляд, направленный на полную тарелку. После моих слов он вздохнул так, словно на смерть собирался, и взялся за ложку. Однако вопреки чужому настрою, еда в горло полезла, а уже через несколько ударов сердца он расслабился, поглощая свой завтрак.       Я дождался, когда он закончит, заглядывая в окно поверх его плеча. Отец всё это время шлифовал деревянный шар величиной с голову, который должен был стать частью чего-то, что я даже представить не мог. А его выверенные движения, продолжающиеся с неизменной скоростью, создавали странное чувство умиротворения, отчего сонливость напала на меня с большей силой. Очнуться от полу забытия мне помог стук ложки о пустое дно тарелки. Пару раз моргнув, я выпрямился и попытался согнать противную сонливость.       - Спасибо. Было очень вкусно, - сдержанно произносит волк, чьё поведение начинает возвращаться в норму. Взгляд прояснел и вернул прежнюю уверенность, плечи распрямились, и чувства пришли в равновесие. Он снова стал самим собой: холодным, уверенным, надменным, избалованным мальчишкой! Но как скользнуло в его взгляде привычное моему глазу, так и пропало, сменившись на лёгкую неуверенность. Однако он не спешил что-либо говорить.       - Что такое? Тебе негде теперь жить? - спрашиваю с лёгкой издёвкой, чем цепляю его, вызывая слабое недовольство. Что ж, если бы его легко было вывести из себя, то не быть ему будущим государем землей местных.       - Нет.       - Тогда что? Поиграем в угадайку? - в ответ лишь молчание, но уходить не спешит. - Ладно. Тогда пока ты не решился что-то спросить, позволь мне задать тебе вопрос: твой отец ещё жив?       - С чего бы ему быть мёртвым? - удивлённо спрашивает, кажется, не ожидая такого вопроса, а на мою красноречивую ухмылку, пренебрежительно фыркнул. - Ты думаешь, что я стал бы ему мстить из-за чего-то подобного? Как оказалось, я был единственным в неведении, в отличие от окружения. И всё по моему нежеланию что-либо слышать о младшем отце, - отведя свой высокомерный взгляд в сторону, он постучал ноготками по столешнице, прежде чем добавить как бы невзначай: - Я только смог один раз ударить его. Потом меня скрутила его тайная охрана и выставила из кабинета.       - Не хочешь возвращаться? - с открытой улыбкой спрашиваю у него, подставляя под голову кулак и внимательно наблюдая за этим существом, которое не далее как десять минут назад неловко переминалось на месте и мямлило благодарности, а теперь распушило хвост и гордо вздёрнуло свой носик. - Я могу выплатить тебе те средства, что передал мне твой младший отец, в том числе, и стоимость этого дома...       - Нет! - резкий рубящий ответ, который в следующее мгновение сменяется сдержанностью: - Я не жду твоей жалости или наследства того, кто бросил меня. Как бы там ни было, младший отец предпочёл бросить меня. Мне от него ничего не надо. Он правильно сказал: я сын своего отца. Раз герцог родил меня, то и мне быть им в будущем, - поднявшись со стула, он воззрился на меня с высоты своего роста, представая в моих глазах настоящим отпрыском голубых кровей, кому высокое чувство собственного достоинства не просто привито с детства, нет, оно передано в самих генах. На мгновение я даже залюбовался его высокородным профилем. Пока не моргнул, и наваждение рассеялось дымкой.       - Я ещё раз благодарю тебя за кров и понимание. Надеюсь, - лёгкая заминка и едва заметная неуверенность, - ты позволишь мне прийти к тебе в другой раз. Конечно, в более презентабельном виде, нежели прошлым днём, - и пока я с приподнятыми от удивления бровями хотел задать ему вопрос: «это зачем?», он коротко попрощался и, сохраняя гордую осанку, стремительно ушёл прочь. Я так и замер с приоткрытым ртом, глядя ему вслед.       Вздрогнув, я оторвал взгляд от пустого коридора, ведущего в столовую, и оглянулся на вошедшего отца. Который без слов припал к ковшу с чистой водой. Приглушённо хлопнула входная дверь, что не осталось незамеченным родителем.       - Они уже вернулись? - удивлённо спрашивает, кажется, не ожидая ответа, между тем, зачерпывая воду из ведра и снова присасываясь к краю ковша.       - Нет. Это ушёл мой вчерашний гость, - произношу, спускаясь со стула и начиная убирать за вышеупомянутым волчонком.       - Так он?..       - Сын моего наставника.       - И?..       - Он вчера перебрал с выпивкой. Так уж вышло, что я рассказал ему неприятные моменты прошлого его родителей, - усаживаясь на место, прекратив греметь посудой. - С отцом ему непросто придётся, он у него деспотичный герцог.       - А не тот ли это?.. - потемнев взглядом, спрашивает отец, снова не договаривая, но я с полуслова понимаю, что он имеет в виду.       - Да. Тот самый неприятный тип, который приходил к нам, когда мы только-только переехали сюда. А ты разве не узнал его?       - Ох, сын, я жил в этом городе, но кто же из простых будет самого герцога знать в лицо? Да и молодым сопляком он тогда ещё был, - с явным пренебрежением выплёвывает отец и отставляет ковш, который до сих пор держал в руке.       - Расскажи, что тогда произошло? Ты никогда не говоришь о своём прошлом.       - Что было... - эта тема явно не приходилась по душе отцу, но он не настолько был сердит, чтобы замалчивать. Со временем эти дела прошлого стали вызывать у него всё более и более слабый отклик. Время лечит.       - Это было, когда мне исполнилось только двадцать восемь, - произносит, хмурясь и припоминая, в задумчивости поглаживая подбородок с густой рыжей бородой. - Мой отец имел кузницу и несколько подмастерьев в подчинении. Наша кузница была лучшей в этом городе и вот уже как передавалась в нескольких поколениях от отца к сыну. Но в тот год к отцу обратились люди одного лорда, который собирался для чего-то выкупить нашу кузницу, то ли для личного пользования, то ли вовсе чтобы снести — этого я уже не помню. Помню только, что в какой-то момент они начали угрожать нашей семье, когда отец продолжал отказываться. В итоге кузницу подожгли. Отец обращался в гарнизон, но его не слышали. Однажды он даже написал письмо действующему тогда герцогу, а точнее — его опекуну. Но мало того, что дело не рассмотрели в должной мере, так скоро в наш дом ворвались солдаты и переломали отцу ноги, а мать так перепугалась, что с ней случился сердечный приступ. Она ведь и до этого была слаба на здоровье. В итоге мать похоронили, а как только отец вылечился, мы решили перебраться в деревню. Отец переживал за мою жизнь, хотя и сам долго не прожил после потери супруги и дела всей жизни. Так я и оказался в нашей деревне.       - Ясно... - недолго помолчав, я перемотал все сказанные слова в своей голове, и зацепился за одно интересное дело: - А что за опекун? Разве тогда не родители нынешнего герцога должны были быть?       - Они погибли, когда он ещё совсем мелким был. Пираты напали на этот город. Население бежало в лес, выжило, а вот тогдашнего герцога и его супругу схватили в первую очередь. Ребёнка успели спасти, заблаговременно вынеся из замка. Когда подоспели солдаты, замок уже ограбили, а всех оставшихся в нём — перерезали. После этого наследнику был назначен опекун, но тот быстро развратился властью, что находилась в его руках на протяжение пары десятков лет. Позже, когда я бывал здесь с делами, связанными с деревней, я слышал, что того опекуна лишили жизни указом императора, а вслед за ним полетели головы с плеч его подсобников. И того барона, повинного в случившемся с моей семьёй, тоже.       - Теперь я не удивлён, отчего нынешний герцог такой жестокий и непреклонный. Это же надо иметь недюжинные мозги и море удачи, чтобы остаться живым и здоровым рядом с жадным опекуном.       - Каждому своё, - патетично выдохнул отец и развернулся, чтобы выйти на задний двор, однако в этот момент со стороны входной двери раздался шум и радостный крик старшего брата.       - Разве у Родера сегодня увольнительная? - спрашиваю у отца, и тот в ответ только пожимает плечами. Замираем, устремляя взгляд к выходу. И брат ждать себя не заставляет, влетая на крыльях счастья, одетый в военную форму чёрного цвета.       - Брат, отец! - вскрикивает, широко улыбаясь и пыша здоровьем и радостью, и нетерпеливо с блеском в глазах заявляет: - Я иду на повышение! - отец кашлянул от неожиданности и расплылся в широкой улыбке, быстро подходя и обнимая своего старшего сына, попутно поздравляя. Родер рад ответить взаимностью, а вот я вздыхаю и озадаченно спрашиваю:       - Ты же говорил ещё в прошлые выходные, что тебя некуда повышать, пока не освободится место.       - А, это, - произносит, высвободившись из лап отца и обернувшись ко мне. - Мне предложили перевестись в другой гарнизон, где как раз освободилось место. Если я смогу отслужить там пятнадцать лет, то сюда меня переведут на более высокую должность, - и когда он сказал это, я почувствовал подвох.       - И где же это находится такое волшебное место, после которого тебя снова повысят? - приглушённо спрашиваю, и даже отец перестаёт улыбаться. Брат неловко посмеялся и почесал затылок, прежде чем ответить:       - Южная граница, Крайняя Крепость, - после сказанного, все трое замолчали.       - И ты уже согласился? - монотонно спрашиваю, уже предугадывая ответ.       - Согласился... - неуверенно отвечает. Вздыхаю, отворачиваясь, а отец не сдерживается и, чертыхаясь, отвешивает этому храбрецу смачный подзатыльник. Я даже не представляю, как на эти новости отреагирует мама...       Как и ожидалось, вернувшаяся после покупок мама не успела нарадоваться неожиданному приходу старшего сына, как была огорошена его повышением и всем с этим связанным. Нам не пришлось ждать, когда до неё дойдёт весь смысл сказанного: уже в следующий момент она побледнела и схватилась за сердце. Отец успел её подхватить, а в следующие полчаса всё семейство пыталось утешить её рыдания. Я сидел в стороне, наблюдая за тремя мужиками, которые безуспешно пытались успокоить разошедшуюся не на шутку женщину, которая время от времени хваталась за полотенце и начинала гонять старшего сына по комнате. Южная граница, Крайняя Крепость — место постоянного столкновения солдат с вооружёнными до зубов пиратами, которые только и делают, что живут разбоем. Это сосредоточение сорока процентов всех войск империи, что всё же не избавляет их от некоторого процента смертности во время очередного налёта со стороны пиратов. И оттуда можно вернуться лишь в двух случаях: с повышением, либо в закрытом гробу.       Мама скоро выдохлась, устав реветь и гоняться за Родером, а потому утёрла глаза тем же полотенцем, высказала старшему сыну своё твёрдое «нет» и удалилась на кухню. Но все оставшиеся в комнате прекрасно понимали, что Родер — вечно упёртый баран с шилом в энном месте — не откажется от своего, и нам останется лишь проводить его, надеясь на лучший исход.       На следующий день я встал по обыкновению рано. За окном собирались свинцовые тучи, а в доме нашем было тихо. Отец что-то мастерил, мама пребывала в меланхоличном состоянии, а братья — на работе. Едва я только спустился на первый этаж, во входные двери постучали. Визитёром оказался шустрый мальчишка, который быстро протянул мне небольшое письмо и смылся восвояси, получив пару медяков в качестве чаевых. Я на некоторое время замер в дверях, оглядывая бумажку, и после нахождения имени адресанта хотел уже было вернуться в дом, как в последний момент заметил маячащую на другой стороне улицы знакомую девушку. Пусть и была одета в гражданскую одежду, и виделись мы всего лишь однажды, но лицо её я признал. Девушка явно нервничала, что-то бубнила себе под нос и нет-нет, да дёргалась в сторону нашего дома, но потом резко останавливалась, возвращалась на тротуар и продолжала ходить туда-сюда. Сунув письмо в карман штанов, я обулся в уличную обувь и быстро сбежал по ступенькам крыльца, чтобы через минуту оказаться за пределами ограды и на другой стороне дороги, где несмотря на ухудшающуюся погоду прохожих не убывало.       - Сагрина, - зову, отчего девушка подпрыгивает на месте и резво оборачивается, рассеянно уставившись на меня.       - Э... Эмильгер... А ты... Чего тут делаешь? - спрашивает невпопад, выдавая себя с головой.       - Живу рядом, - киваю в сторону дома, произнося слова, как нечто само собой разумеющееся, и замолкаю в ожидании.       - Точно... - выдыхает и опускает глаза, начиная нервно теребить в руках платок. Вскидываю голову и всматриваюсь небо, после чего оглядываю чужое лицо и заговариваю первым, так как другая сторона не спешит это делать:       - Скоро начнётся дождь. Поэтому ты, либо быстро расскажешь, что делаешь рядом с моим домом, либо мы войдём внутрь и поговорим уже в более спокойной обстановке. Кстати, Родер уже ушёл, - при упоминании имени брата девушка вздрогнула и замерла. Тяжело вздохнув, сжав челюсти так, что появились желваки, она вскинула голову и со сложным выражением лица храбро выдала:       - Я пришла к тебе.       - И... Чем же я могу тебе помочь? - даже не представляю, что может от меня потребоваться той, с кем я едва знаком.       - Я думаю, что нам стоит найти место потише, - оглянувшись своим острым взглядом, произносит. Всё её тело было напряжено, а чувства находились в хаосе, но даже так она быстро взяла себя в руки. Кивнув, я повёл её в дом.       - Постой, - произносит, когда мы оказываемся на ступенях крыльца. - Я не хотела бы, чтобы твои родители это слышали.       - Мне становится всё более интересно, - после этого я быстро впускаю её в дом, тихо прикрыв входную дверь, и увожу на третий этаж в свою комнату.       Девушка шагает совершенно естественно-тихо, а её походка чёткая, плавная и в то же время лишена ненужных движений. Она военный, но даже Родер не так дисциплинирован, отчего мне на ум приходят определённые мысли.       Гостья литым движением бесшумно опустилась за столик и быстро огляделась, лишний раз не крутя головой.       - Чай не предложу, - произношу, чтобы привлечь её внимание. Коротко кивает и поджимает губы в тонкую линию.       - Ты пришла ко мне, но я даже не знаю, почему. Но это точно связано с Родером, хотя наши родители отчего-то не должны этого знать. Что же случилось?       - Он уже сообщил вам о своём отбытии в Крайнюю Крепость?       - Сообщил.       - Я понимаю, почему он стремится туда попасть, ведь это очень соблазнительный быстрый скачок на более высокую должность. А Родер не отличается излишним благоразумием и терпеливостью, а о своей сохранности и вовсе порой забывает, бросаясь в омут с головой.       - Разделяю твоё мнение. И всё же какова твоя причина визита?       - Мы с Родером были вместе последние четыре года. И так вышло, что меня определили на службу иного характера, нежели его, и она никак не подходит для перевода в Крайнюю Крепость. Я... Я не хочу заставлять его оставаться. Но...       - Итак, перед тобой встал выбор между тем, чтобы отпустить его и попытаться остановить. Так?       - Нет, - её резкий отказ заставил меня вскинуть брови от удивления. Девушка опустила голову и пару раз глубоко вздохнула, словно набираясь сил.       - Я уже решила, что если Родер решил отправиться туда, я не стану ему препятствовать.       - Тогда что же привело тебя ко мне? - приглушённо спрашиваю, ощущая странное чувство неладного, словно сейчас на меня упадёт камень ответственности. Девушка вздохнула и резко выпрямилась, взглянув на меня решительно.       - Я жду ребёнка от твоего брата, - от её слов я просто выпал из реальности, словно ударенный пыльным мешком, уставившись в ответ. Ребёнок... От моего ветреного, безответственного брата, который до сих пор не нагулялся?       - Я верю в свой слух и чувства, - неторопливо произношу некоторое время спустя. - Итак... Ты беременна от моего брата, и по этой причине ты сейчас сидишь напротив меня?       - Верно, - сосредоточенно кивает, хотя я замечаю, как её плечи напрягаются.       - Так... Кажется, моя голова сейчас готова взорваться, - поднимаюсь на ноги и прохожу до дальнего угла, а потом возвращаюсь на место. Над головой по стеклу окон начинает барабанить дождь, и характерный шум вытесняет абсолютную тишину в комнате.       - Почему ты пришла ко мне? - спрашиваю, таки собравшись с мыслями.       - Потому что в этом случае я вспомнила в первую очередь о тебе. Даже не спрашивай, почему, - отмахивается с истинным чувством непонимания. Я чутко прислушиваюсь к её эмоциям, чтобы в любой момент заметить что-то неладное, но пока она говорит лишь правду.       - О беременности я узнала три дня назад, когда проходила обязательный медосмотр. Я уже на втором месяце. Если честно, некоторые проблемы со здоровьем я списала на обычную переработку, так как только недавно вернулась с трудного задания. Родер об этом ещё не знает. Потому что когда я хотела сообщить ему об этом, он поставил меня перед фактом о своём переводе. Он даже не дал мне выбора — так был твёрд в своём решении. Вчера я сказала ему, что не буду его ждать, потому что пятнадцать лет — это даже не пять, а строить отношения на расстоянии с таким перевёртышем, как он, нет никакого смысла. Но его это даже особо не задело, - с досадой произнесла последнее и отвернулась. - И плевать. Если он хочет бегать за юбками, пускай продолжает. А я сама по себе буду. Сколько же можно любить его...       - Ты отошла от темы, - поправляю девушку, когда её голос сошёл на злобное шипение гадюки. Фыркнув, она смахнула прядь волос назад и взглянула на меня.       - Я понимаю, что просить твоей помощи, при этом утаивая всё от самого Родера — наглость с моей стороны, - твёрдо и решительно произносит. - Но выбор у меня не велик. Мой отец погиб в той самой Крайней Крепости, а маме пришлось приложить много сил, чтобы в одиночку вырастить меня. Я решила пойти в военную академию, так как там мне не пришлось бы платить за обучение. И пусть попасть туда было тяжело, я не имела иного выбора. Ведь в обратном случае мне пришлось бы довольствоваться работой подавальщицы или торговца, получая за это сущие гроши. И я до сих пор не жалею, что сделала такой выбор. Я считаю, что он был верен во всех смыслах. Но вот какое дело: пока я была на учёбе, мама встретила достойного мужчину и у них родился ребёнок. И пусть я не стала лишней в этой семье, я не могу нагружать свою маму ещё и своим ребёнком. Да и не уверена, что она вообще будет рада такой новости...       - И что же ты хочешь от меня?       - Я уже подумала обо всём. Я хочу сохранить это дитя хотя бы потому, что в нём половина моей крови. Это часть меня. Но одной мне его не воспитать. К счастью, моё начальство относится ко мне лояльно и в виду моего положения разрешило мне временно перевестись в штаб на работу с документами, но в этом случае я теряю свою комнату в общежитии, из-за чего мне придётся в ближайшие три дня съехать оттуда. И это лишь первая проблема, потому что второй выступает то, что после родов мне будет необходимо некоторое время для того, чтобы привести себя в форму и приступить к непосредственным обязанностям, соответствующим моему званию, а это два-три месяца без зарплаты. Поэтому сейчас я вынуждена искать жильё, а после родов мне придётся помимо этого платить ещё и няне, потому что моя профессия располагает к долгосрочным заданиям, из-за которых я порой не смогу возвращаться домой днями.       - Поэтому ты пришла ко мне? Ты хочешь, чтобы я содержал тебя и твоего ребёнка, пока ты не сможешь встать на ноги? - спрашиваю спокойно, внимательно выслушав эту девушку. И она снова поставила меня в тупик:       - Нет.       - Чего?       - Несмотря на то, что тебя вспомнила первым, обратилась я к тебе спустя время и лишь потому, что среди всех моих коллег и друзей нет ни одного, кто имел бы существенные накопления и без труда смог бы занять мне средства. Мне необходима такая сумма, на которую я смогу снимать себе жильё в течение трёх лет и два года выплачивать няне. После этого, уверена, я смогу получить повышение и со временем, как вернуть долг, так и без особого труда содержать своего ребёнка, - после сказанных слов она замолчала, в напряжённом состоянии ожидая мой ответ. А я сидел и смотрел на неё, почти не веря своим глазам. Не веря тому, насколько бесхитростно и ответственно она подошла к этому вопросу. И, кажется, что-то было в моём взгляде, отчего она добавила с нажимом:       - Это будет твой племянник, а я была свидетелем того, какие у вас в семье отношения. Поэтому, я... - подняв ладонь, я попросил её остановиться.       - Тебе не стоит пытаться надавить на меня посредством взывания к моему долгу...       - Я поняла, - сказала, как рубанула, и резко поднялась.       - Сядь. Я не договорил, - просьба-приказ, когда она уже повернулась к выходу. С сомнением взглянула на меня, но всё же вернулась на прежнее место.       - А ты гордая, - с довольной ухмылкой выдаю.       - Не привыкла полагаться на кого-либо, - коротко кивает, а в глазах ожидание и затаённая надежда.       - Я отказываюсь от того, что ты просишь, - произношу и резко вскидываю руку, чтобы она подождала и не торопилась что-то говорить или надумывать, продолжаю, когда она закрывает было открывшийся рот и кивает, давая разрешение: - У меня другие условия для тебя. Ты верно сказала, что мои чувства к семье довольно сильные. И от своего племянника я отказываться не намерен. Уверен и мои родители будут рады внуку, особенно мама. Конечно, Родеру мы ничего пока не скажем. Да и всё равно уже завтра утром он отбывает на юг. Жить ты будешь в его комнате, которая сейчас пустует. После родов ты восстановишься и начнёшь работать, как и задумывала. Если к тому времени ты решишь съехать или вовсе найдёшь себе пару, то я препятствовать этому не стану. Не знаю, как мама, но я своё слово сдержу. Можешь считать моё решение и его последствия, как вклад со стороны семьи отца ребёнка.       - Ты... Ты уверен? - вдруг севшим голосом спрашивает, замерев всем телом.       - Это мой дом. Если я хочу, чтобы ты поселилась здесь, то проблем не будет. Я хочу. Нечего матери моего будущего племянника слоняться неизвестно где и нанимать непонятно кого в няньки, когда у него будет иметься полная свободного времени, сил и желания бабушка.       - С... Спасибо... - выдохнула, и слёзы хлынули из её глаз, а голова опустилась. Было чувство, будто камень свалился с её подрагивающих плеч.       - Успокойся, - протягиваю ей чистый платок. - Вытри слёзы и прекрати волноваться, это может навредить ребёнку.       - Хорошо, - всё ещё плача, она широко улыбнулась и вместо платка, обхватила мою руку. - Спасибо тебе, Эмильгер, - мне оставалось только вздохнуть и дождаться, когда девушка утрёт слёзы и будет готова к встрече с родителями. Как говорится, беда не приходит одна, но иногда её компаньоном становится и счастье. И в этот раз маму снова пришлось ловить, а потом она снова заливалась потоком слёз, только теперь с широкой улыбкой на губах.