Шанс на лучшую жизнь

      - Не слишком ли резкий скачок на другую тему? - спрашиваю, наблюдая за спокойным выражением лица напротив.       - В самый раз. Ты обещал ответить на все мои вопросы. Не я тебя за язык тянул, - лаконично отвечает и замолкает в ожидании.       - И то верно, - выдыхаю и не тороплюсь что-либо говорить, внимательно разглядывая своего визави.       - Так ты не отрицаешь того, что являешься представителем вида белых лис? - с проблеском нетерпения нарушает молчание первым. - И не думай врать: я получил от младшего отца не только магию, но и хорошее восприятие чужих эмоций.       - Пфе! - брезгливо выдаю в ответ, сам от себя того не ожидая, отчего и он замирает. - Прошу не сравнивать меня не то что со второсортными белыми лисами, но и с их отпрысками, в которых чистой крови от силы половина лишь.       - О твой язык легче порезаться, чем договориться с ним.       - Ну... Я лишь говорю правду. Разве я когда-нибудь обманывал тебя? - спрашиваю, приподнимая бровь, наблюдая, как он невольно начинает задумываться и прокручивать в голове куски воспоминаний. - Вряд ли ты хоть что-то такое припомнишь, и дело даже не в твоей памяти. Но оставим твою голову. Так что же, если я принадлежу к этому виду?       - Предпочёл бы не связываться с вами, - морщит свой аристократичный носик, произнося весьма безапелляционно.       - Конкретизируй, пожалуйста.       - Как я уже сказал... я прожил больше двадцати лет в столице и повстречал немало белых лисов. Скажу честно, никакой другой вид не вызывает во мне столько неприязни, сколько ваш. Слабые, как телом, так и психикой, вы словно паразиты пробираетесь в души других, лишь бы выжить и обрести личных рабов, готовых на всё ради вас. Избалованные. Любите всё блестящее, но не любите нести ответственность...       - Фу, какую ты грязь успел повстречать там? - невольно помахиваю ладонью перед носом, даже не дослушивая его и не обращая внимания на едкий тон голоса, коим он, вроде как, поливал моих собратьев по виду. И на мой вопрос он замолк, уставившись сложным взглядом.       - В любом случае, я имел в виду не это. Я просил тебя уточнить, с кем ты решил не связываться: с другими белыми лисами или же лично со мной? - произношу быстро, пока из его рта не вылетело ещё что похлеще. И благодаря тому, что парень не спешил сиюминутно отвечать, я убеждался в своём подозрении: он до сих пор не решил, что из двух выбрать, и сильно колеблется. А раз так, то стоит воспользоваться заминкой и склонить чашу весов на свою сторону. Только сделать это будет куда труднее, чем сказать.       - И пока ты решаешь, я дам тебе дополнительную пищу для размышлений. Но сначала мы должны покушать что-то более материальное, - не успел я договорить, как в дверь коротко постучали, и та открылась, впуская вереницу слуг с большими подносами в руках, содержимое которых скрывалось под натёртыми до блеска круглыми серебряными крышками. В этот раз Нейи не было с ними, что меня вполне устраивало. Рядом с этой глазастой дамочкой так просто не расслабишься. Слуги тем временем прошли к большому столу и стали сноровисто его накрывать, словно учились этому с детства. Мне только оставалось следить за их слаженной работой, в какой-то мере завораживающей.       Не далее чем как через пару минут большая часть слуг покинула комнату, заодно прихватив с собой мою окровавленную одежду, и осталась лишь тройка девушек во главе с молодым мужчиной, пригласив нас к столу.       Когда я уселся по правую руку от Сейнира, занявшего место во главе стола, заметил, что лишние на этом ужине перевёртыши уходить никуда не собираются. Мужчина подхватил бутылку вина, принявшись наполнять наши бокалы, а девушки взялись за ножи и вилки, чтобы нарезать на части цельно приготовленную птицу и прочие общие блюда. Сейнир явно чувствовал себя комфортно, что не сказать обо мне. Какого чёрта я буду сидеть и спокойно кушать, пока вокруг меня будут роиться, аки мухи, другие личности, готовые чуть ли не с ложечки меня кормить? Одно только то, что их руки мельтешат то тут, то там, вызывает у меня раздражение. Но когда одна из служанок взяла мою тарелку, чтобы положить в неё кусок курицы, я не выдержал.       - Стоп! - на мой резкий выкрик даже Сейнир замер, прежде чем обернуться ко мне. - Ты, - бросаю взгляд на девушку, - верни тарелку. И вы все четверо можете быть свободны, - а когда прислуга в замешательстве оглянулась на своего "молодого господина", словно безмолвно спрашивая его решения, я добавил: - Ничего страшного, ваш дорогой молодой господин не подавится косточкой и имеет свои руки, чтобы дотянуться до любой из тарелок. Хватит мельтешить здесь. Кыш! - отмахнувшись для большей экспрессии, раздражённо вырвал свою тарелку из чужих рук и поставил её напротив себя. Слуги не желали прислушиваться к голосу гостя дома, поэтому бесшумно ушли только после господского кивка. Когда дверь закрылась с характерным звуком, я смог расслабиться и выдохнуть. Только после этого я взялся за приборы и начал оглядываться, подыскивая, чего бы вкусить в первую очередь.       - Зачем ты их выгнал? Это их работа — помогать во время ужина.       - Прислуживать. Называй вещи своими словами. А ещё ты не переломишься, если поднимешь свой зад и сам возьмёшь то, до чего не дотянешься, - произношу совсем не деликатно, после чего поднимаюсь и перетягиваюсь через полстола, чтобы достать тарелку с салатом с морепродуктами и сочный кусок запеченной жирной рыбки.       - Так и быть: если сам не можешь, попроси меня, и я тебе передам, - заметив его скептичное выражение лица, снисходительно произношу. - Мы не на имперском балу с кучей аристократов, чтобы вокруг нас крутились слуги. Там даже не поешь, все приходят туда только для того, чтобы напиться или кости друг другу перемыть, а сейчас я хочу покушать без постороннего вмешательства, лишних глаз и ушей. И чужие руки, которые имеют сомнительную чистоту, также не вселяют аппетита.       - Хорошо, я не буду с тобой спорить, - на выдохе в бессилии сдаётся. - Передай, пожалуйста, утку, - протянув мне тарелку, таки просит, и пока я разбираюсь с его просьбой, спрашивает: - Ты бывал на балу в замке императора?       - Бывал. Один раз. Сразу скажу: не понравилось. Слишком много блестящего — глаза под конец вечера начинают слезиться, да плюс к этому духота и тошнотворная смесь запахов. Молчу про ядерную палитру эмоций, не редко гнилую.       - А что же ты тогда там делал? Неужели, чтобы представиться ко двору? - с неприкрытой поддёвкой спрашивает.       - Эй, мистер «ненавижу белых лис, гореть вам всем в аду», не гляди на меня так. Я там был лишь с деловой миссией, а не хвостом вертеть да глазки строить. Там вообще только императорская семья знала обо мне, остальные считали рыжим лисом без рода без племени, который каким-то образом затесался в их великосветское общество, - ненадолго замолчав, чтобы прожевать ложку салата, я скосил взгляд на волка и в мыслях вздохнул. Даже за столом он вёл себя утончённо и легко, орудуя столовыми приборами, словно те были продолжением его рук.       - Давай вернёмся к оставленному разговору? - спрашиваю, работая то ложкой, то вилкой с ножом. Конечно, я не был неряхой и уж точно знал столовый этикет, однако того самого аристократического изящества был лишён, что, к слову, парочку раз пытались донести до меня особо ретивые персоны на том злосчастном балу.       - К какому из?       - Вообще я хотел бы услышать от тебя рассказ о тех белых лисах, которых тебе доводилось не просто встречать, но хоть сколько-нибудь контактировать. В той поездке в столицу мне довелось лишь пару раз на них взглянуть, но лишь издали, в остальном же мои познания сужаются до меня самого и наставника.       - Зачем тебе это? - с неподдельным недоумением приподнимает бровь, на мгновение замерев и взглянув на меня. - Уверен, с твоим характером, будь у тебя интерес в этой области, к этому моменту знал бы всё необходимое. В той же поездке. И... я нахожу противоречивым твою просьбу и тот факт, что на твоём запястье сейчас надето произведение рук одного из самых известных в нынешнюю пору белых лис.       - Браслет мне достался от маркиза Велентье, а его отца я в глаза не видел, - беспечно отмахиваюсь. - А твоё мнение мне необходимо, чтобы провести параллель между собой и этим видом. Как известно, слухами земля полнится, так что прошу излагать не приукрашенные факты, - на мою просьбу парень задумчиво уставился перед собой, прожёвывая кусок пищи, но даже после того, как еда была проглочена, он не заговорил, а продолжил орудовать ножом и вилкой. И лишь когда приступил к поеданию мясного рулета, заговорил:       - Моё знакомство с твоим видом началось с младшего отца. Но, как ты сам понимаешь, случай не удался. Однако находясь в имперском замке я был наслышан и даже имел непосредственный контакт несколько раз. В том числе, с тем самым отцом маркиза Велентье. Пожалуй, он особенно выделяется среди своей братии крутым нравом и частым дурным расположением духа. Наверное, проблема такой натуры заключается в том, что в детстве Фатеруса несколько раз похищали, и даже имел место быть случай с несостоявшимся изнасилованием. К счастью, его быстро нашли, а насильника, не глядя на его высокий титул, император самолично приказал казнить. Возможно, поэтому характер у Фатеруса не из лёгких. Однако он лишь исключение из правил, капля в море. Остальные встреченные мной белые лисы ветреные, не редко глуповаты и разбалованные, особенно, если родились в аристократической семье. Насколько мне известно, детей белых лис с рождения ограждают от общества, и впервые они с ним сталкиваются лишь во время осеннего бала равноденствия и при условии достижения совершеннолетия. Что ж... В общем, это представители слабого вида, которые могут лишь капризничать, наводить вокруг себя шум и играть роль трофея, приносящего удачу выигравшему, при этом не пошевелив и пальцем. Другим приходится прикладывать усилия, чтобы жить, вам же... - как только он решил высказать своё недовольство под конец, резко осёкся, заметив мой насмешливый взгляд с приподнятой бровью.       - Наверное, мне стоит выставить счёт короне, которая задолжала мне содержание за последние тридцать четыре года, - иронично протягиваю, подхватывая бокал с вином. - А то что-то мне попотеть пришлось, чтобы обеспечить себя и свою семью.       - Я не могу понять, - с тихим вздохом произносит, бесшумно опустив приборы по краям тарелки и взглянув на меня. - Как ты на самом деле относишься к тому, что я говорю? - а вот это было неожиданно.       - Как?.. Спокойно, - отпив пару глотков едва сладкого напитка, отвечаю, отставляя бокал на высокой ножке на край стола. - Мне прекрасно понятны твои причины злиться на весь род белых лис, которые даже меня начинают потихоньку вводить в бездну разочарования. Право, я рад, что оказался на постоянном проживании именно в этом городе, а не в той же столице. Иначе быть там кровопролитию. Был бы первым осуждённым за убийство белым лисом, - тихо посмеиваясь, протянул последнее, откидываясь на высокую спинку стула и закидывая ногу на ногу, наблюдая серьёзную физиономию своего визави.       - Не могу не согласиться с тем, что проживание в этом городе, вероятно, сослужило хорошую службу для твоего становления. Здесь... ты смог реализовать свой потенциал, - неловко неторопливо признаёт, расправив плечи и бесшумно постукивая пальцами по краю столешницы, скрытой под плотной белоснежной скатертью. Его гордый взгляд устремился вперёд, но в атмосфере почувствовалась неловкость. И всё же не такой он уверенный в своём жизненном опыте, сколько пытается казаться. И сейчас это как нельзя кстати! Поднимаюсь из-за стола, не обращая внимания на его резкий взгляд полный рассеянности, делаю несколько шагов в сторону одного из комодов и подхватываю пару чистых бокалов с тёмной непочатой бутылкой.       - Идём, - киваю головой на выход и ухожу в сторону спальной, не дожидаясь чужого ответа. Тихий скрип ножек стула о пол оповещают лучше слов.       Прохожу к кровати, поочерёдно зажигая свет в светильниках на прикроватных тумбах. И когда заканчиваю с нехитрым делом, оборачиваюсь к замершему на пороге в неуверенности Сейниру. Приближаюсь, мягко улыбаясь и не делая резких движений, чтобы не спугнуть. Протягиваю бокалы и бутыль.       - Откроешь? Я пока оденусь, - передаю свою ношу, растерянному юноше. И пока он не находит, что ответить, ухожу в гардеробную. Прикрыв за собой дверь, нахожу вместо своей заляпанной в крови одежды на полу лежащую на полке стопку чужой чистой одежды. И не сдерживаю хищный оскал, наползающий на мои губы, когда замечаю выступающие ручки выдвижных ящиков на уровне колен и ниже. Скинув халат, облачаюсь в большую для меня рубаху, от которой почти ничем не пахнет, подворачиваю рукава до локтей и оглядываю себя в зеркале во весь рост. Подол рубахи прикрывает все стратегически важные места, однако весьма соблазнительно едва достигает границ приличия. Штаны я подхватываю и пару раз руками пробую на прочность, после чего прихватываю одной штаниной выступающую ручку выдвижного ящика, имеющую форму ромба, и резко дёргаю на себя! В следующий момент раздаётся характерный звук рвущейся ткани. Что же... Удовлетворённо оглядев дело рук своих, откидываю на пол штаны и направляюсь на выход, стараясь скрыть ухмылку.       Когда выхожу, замечаю стоящего ко мне спиной юношу, глядящего в не зашторенное окно, за которым тени ночи накрыли всё, до чего смогли дотянуться. Когда Сейнир оборачивается, сначала он заглядывает в моё лицо, но постепенно с медленно поднимающимися всё выше бровями он скатывается взглядом по моему телу, замирая на пару ударов сердца на моих оголённых коленках.       - Почему?.. - его голос звучит в тишине с лёгкой хрипотцой, а красноречивый взгляд намекает на мой вид.       - Я их случайно порвал. У вас там неудобные ручки у шкафов, - отмахиваюсь и приближаюсь к нему, чтобы перенять один из бокалов, наполненных рубиновой жидкостью. Со смешанными чувствами глядит на меня, а я чокаюсь с ним, отчего по комнате разливается перезвон столкнувшегося тонкого хрусталя.       - Мы остановились на твоём пребывании в столице и знакомстве с белыми лисами, - напоминаю, деланно не обращая внимания на его безмолвность, и прохожу к кровати, на которой удобно располагаю ворох подушек и заваливаюсь поверх них, чуть не расплескав содержимое бокала. Сейнир всё это время провожает меня взглядом, после чего приближается и усаживается на край постели, подогнув одну ногу, другую — спустив на пол. Отпивает и, кажется, берёт себя в руки. Но во время разговора его взгляд нет-нет да проскальзывал по изгибам моего тела, а зрачки и вовсе затопили своей чернотой и без того тёмную радужку глаз.       Несколько часов к ряду мы обговаривали условия проживания в столице, тамошний бомонд и некоторые отрывки нашего раздельного прошлого. К середине разговора мы почти прикончили всю бутылку, а язык у Сейнира развязался до такой степени, что со слегка осоловевшим взглядом он стал рассказывать о своей учёбе и друзьях, которыми обзавёлся в то время. Сделав в мыслях пометку в будущем не позволять ему выпивать крепкое спиртное в чужой компании, я внимательно слушал, пока выдалась такая возможность. С алыми скулами, немного расфокусированным взглядом и прищуром чёрных глаз при мягкой улыбке от весёлых воспоминаний прошлого этот юноша превращался из чопорного отпрыска аристократического дома в милого домашнего мальчишку, которого хотелось потрепать за щёчку и поцеловать, захватив в крепкие объятия. И когда наши бокалы опустели, мы отставили их на тумбочки, и я похлопал ладонью по постели рядом, подзывая Сейнира. Парня к этому моменту окончательно разморило, и он без лишних слов забрался на кровать, с пьяной улыбкой на губах падая на подушки немного ниже меня.       - И что же они сделали потом? - спрашиваю, аккуратно подталкивая его к продолжению рассказа о школьных шалостях, начиная ненавязчиво поглаживать его по голове, отводя чёрные шёлковые пряди волос вверх, пока его заволоченный пеленой взгляд был устремлён к потолку, а руки легли на живот. И так продолжалось, пока нас не начал морить сон. Голоса стихали, и вот Сейнир неловко перевернулся на бок и закинул руку на мой пояс, шумно выдыхая и прикрывая глаза, что-то неразборчиво мямля напоследок. Ещё пару раз скользнув по его волосам своей пятернёй, я расслабился на подушках и прикрыл глаза, проваливаясь в мягкую темноту.       Резко распахнув глаза, сквозь лёгкое головокружение я не сразу понял, что происходит. Вокруг царила тишина и полутьма от едва зачинающегося рассвета за окном. Стык дня и ночи. Вокруг была всё та же обстановка спальной комнаты, что выделили для меня во дворце герцога, а рядом тихо посапывал с растрёпанной шевелюрой Сейнир, рука которого соскользнула и теперь покоилась на моей ноге немного выше колена, почти забравшись под край помятой рубахи. Пару раз моргнув, я прислушался, и заметил за плотно прикрытой дверью тихие шорохи и стук посуды. Скорее всего, это прибыли слуги для уборки в обеденной зоне гостиной комнаты. Переведя внимание на тот вечный комочек тепла в солнечном сплетении, который роился и перекатывался, словно клубок из змей, мягко дотронулся своим сознанием до него и без спешки отправил его нити скользить по венам. Махнув рукой, почувствовал, как кусочек энергии растворился в окружении, а поверхность дверей и стен накрыло плотной мутной пеленой чистой энергии. В этот момент все посторонние звуки стихли и чувство чужого присутствия в соседней комнате притупилось. Оглянувшись на умиротворённое выражение лица спящего у меня под боком, распушил свои хвосты, которые мягким белоснежным с чёрными кисточками одеялом накрыли нас обоих. Устроившись удобнее, я прикрыл глаза и незамедлительно провалился в сон.