Press F

*новые истории srodulv* Элиотт выглядит уставшим — вот, что думает Лука, пересматривая истории Демори. Теперь он наверняка знает, что у Элиотта совместный проект с Идрисом, из-за которого старший пропал из виду четыре дня назад. Лу очень рад снова видеть Элиотта, особенно учитывая, что тот никак не проявлял себя после их ночной беседы в среду. Возможно, Элиотту и правда стоит отоспаться денёк.

lucallemant У тебя всё хорошо?

srodulv Да, а что такое?

lucallemant Ты хоть немного поспал?

srodulv Мой ёжик волнуется?

lucallemant Ага

srodulv Блять Мм, да, я немного устал из-за того, что сижу допоздна, а так все хорошо Только не отменяй, пожалуйста, наше свидание

lucallemant Какое ещё свидание

srodulv :( Я уже всё распланировал и всякое такое И Лука просто тает. Пальцы замирают над экраном. Как Элиотт смеет быть таким милым? Лу тут вообще-то пытается заботиться о собственном благополучии, но он уже понял, что сказать Элиотту «нет» — неслыханный подвиг. Он уже всё распланировал и всякое такое.

lucallemant Ну, раз у тебя уже есть планы… Окей :) Увидимся позже

srodulv Жду не дождусь *новая публикация srodulv* Не опаздывай <3 Лука выходит из аудитории и видит: Элиотт ждёт его, как и обещал. Он сидит на полу у стенки, пьёт свой айс-кофе и что-то рисует в блокноте на коленях. Лука замирает просто, чтобы взглянуть на Элиотта. На него много кто смотрит, потому что видеть Элиотта, сидящим на полу, да ещё и на научном факультете — что-то новенькое. — Хэй, — Лука сокращает расстояние между ними, и Элиот поднимает взгляд, как всегда ухмыляясь. — Ты долго ждал? Элиотт издает какой-то неразборчивый звук, размахивая своим напитком. — Оу, — он тянется на другую сторону и протягивает Луке стаканчик с горячим шоколадом, бесценной тайной слабостью Лалльмана, — это тебе. — Спасибо, — Лука умоляет, чтобы мозг сгенерировал хоть что-нибудь ещё, потому что последнее, чего ему хочется — так это впасть в немой ступор перед Элиоттом. — Как ты узнал? — О чём? — Демори встаёт с пола, отряхивая джинсы и подбирая отброшенный в сторону рюкзак. — О горячем шоколаде. — А, — Элиотт замолкает, переводя взгляд с Луки на стаканчик в его руке. — У меня свои источники. — Так ты позарился на мой титул сталкера, а? — Нет-нет, он всё еще при вас, господин «Я Смотрю Каждую Твою Историю в Инстаграме». Лука закатывает глаза, заметно прибавляя шагу, чтобы поравняться с Элиоттом. — Если бы я постил так много, как ты, ты бы тоже их все смотрел. Элиотт смеётся, слегка сбавляя скорость. — Так уверен в себе, мм? — Очень, — Лу делает маленький глоток — шоколад уже не горячий, но всё ещё теплый. Значит, Элиотт достаточно долго тут просидел. — И куда ты ведёшь меня, сталкер? Солнце золотом отражается во взъерошенных волосах Элиотта и выделяет марево прядей разных оттенков. Лука еле сдерживает выдох, когда Элиотт смотрит на него вот так — сверху вниз. Лалльман ненавидел факультативный курс поэзии в старшей школе, но, если сейчас его попросить, он сочинит сотни поэм Элиотту. — Ужин и фильм. — Ужин и фильм? — Ага, классика. *новая публикация lucallemant* наверное, стол должен быть побольше srodulv: чуть-чуть — Когда ты сказал про ужин и фильм, я думал, что часть с фильмом будет покруче, — Лука обходит гостиную, задумчиво рассматривая и касаясь книг, расставленных на полках. — Почему круче? — А ты разве не должен произвести на меня впечатление? — Я уже это сделал. Лу смеется и присоединяется к Элиотту, потому что ну конечно ему хочется посмотреть что-то из личной коллекции Демори, а не просто выбрать фильм на Нетфликсе, как любой нормальный человек. — Так уверен в себе, мм? — Я привёл тебя к себе домой, что скажешь? — говорит Элиотт с полуулыбкой на губах. Он такой красивый в слегка тусклом свете. Лука не находит, что ответить. — Так, ладно, — бормочет под нос Лалльман. Ему стоило бы уже привыкнуть к Элиотту, так почему он, блин, нервничает? — Какие фильмы тебе нравятся? — Про любовь. — Про любовь, — Лука повторяет, приподнимая брови. Это так похоже на Элиотта — романтические фильмы. — Серьезно? Лу рассматривает кучу на полу и вытягивает первое, за что цепляется взгляд. — О Господи. — Что такое? — Только не говори, что «Дневник памяти» твой самый любимый фильм, — Элиотт слишком долго молчит, отчего Лука начинает громко смеяться. — Блять! — Это не правда. — Я тебе не верю. — Не правда! — Элиотт выхватывает диск из рук Луки. — Сцена с дождём, конечно, легендарная, и Райан Гослинг впечатляет, но это не самый любимый мой фильм. — Значит, ты фанат Райана Гослинга. — Знаешь, я начинаю подумывать, что ты меня осуждаешь, — Элиотт прячет диск с "Дневником памяти" подальше и продолжает активно изучать свою коллекцию, как будто наверняка знает, что хочет посмотреть. Лука поднимает руки вверх, сдаваясь, и улыбается: — Расскажи-ка мне. — У него хорошие фильмы, понятно? — Конечно. — Ты "Ла Ла Лэнд" видел вообще? — Нет, — Лу смотрит на Элиотта с особой нежностью, пользуясь тем, что тот слишком занят поиском диска и не заметит его влюбленного взгляда. — Ты меня убиваешь просто. А "Эту глупую любовь" смотрел? — Нет. — Бля, да, её мы и посмотрим, — Элиотт хватает нужный диск и усаживает Луку на диван, пока сам включает телевизор. Лу зарывается в подушки, полностью очарованный Элиоттом и его искренним желанием посмотреть эту отстойную комедию (которую он, наверняка, видел уже тысячу раз). — Готовься раз и навсегда изменить своё мнение о романтических комедиях. — Я ничего против них не имею. — Ага, да. — Просто я из тех, кто больше тащится по фильмам о супергероях. — Ну, конечно, — смеётся Элиотт, подсаживаясь ближе к Луке, несмотря на то, что тот оставил ему достаточно места на диване и зарылся в уголке. Ну ладно, фильм и правда немного смешной. Лу не скучает, как он изначально ожидал — наверное, ещё потому, что Элиотт комментирует каждое действие, происходящее на экране, прямо ему в ухо. И это помогает Лалльману сдерживаться, чтобы не сделать что-нибудь глупое. Например, умоститься Элиотту на плечо или что-то такое. Начинается сцена, где Ханна в истерике выбегает из дома ночью и находит Джейкоба в баре. — У него во всех фильмах есть сцены под дождём, или что? — шепчет Лука на моменте, когда ошеломлённый Джейкоб поднимает на руки промокшую насквозь Ханну, и они целуются. — Технически, они не под дождём. — Одно и то же. В фильмах постоянно используют это заезженное клише. — Так и есть, — Элиотт пожимает плечами. — Всё дело в романтической атмосфере. С неба льёт дождь, ты обнимаешь самого особенного человека, и этим моментом можно наслаждаться снова и снова, потому что он никогда не устареет. А, ещё Райан Гослинг просто идеально подходит для поцелуев под дождём. Лука откидывается на спинку дивана и заливисто смеётся, прикрывая глаза. — Бред! Это вообще как? — Ты что, не видишь? — Элиотт подхватывает смех Лу и указывает на экран. — А знаешь, кто ещё идеально подходит для поцелуев под дождём? Сердце Луки глухо стучит в груди, словно предупреждая, но он игнорирует это: — Кто? — Я, — шепчет Элиотт, вздымая брови. — Я тоже хочу свой «момент Райана Гослинга», Лука. Лалльман фыркает, ещё больше зарываясь в диван, и прижимает подушку ближе к груди. — Смотри уже фильм. Элиотт с улыбкой возвращается на место и утыкается в экран телевизора. Где-то к середине комментарии Демори сходят на нет, и Лука думает, что он, наверное, слишком увлечён фильмом. А потом Лу чувствует приятную тяжесть на плече, и ему приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не вздрогнуть. Луке не хочется разбудить Элиотта, и он даже чувствует какую-то гордость, хотя никак не повлиял на то, что Демори заснул. Лука не сводит глаз с экрана и даже дышит почти через раз. Фильм скоро сменяется титрами, но Лалльман всё еще не двигается, потому что пульт лежит на кофейном столике, и дотянуться до него, не потревожив Элиотта, не получится. Очень аккуратно Лу поворачивает голову и улыбается тому, что видит перед собой. Элиотт похож на ангела. И не то, чтобы в любой другой момент он на него не похож; просто сейчас, с прикрытыми глазами и расслабленным во сне лицом, все его ангельские черты словно нарисованы. Лу нежно касается непослушного гнезда волос щекой и устраивается на диване удобнее. Тишина укачивает его в дрёму. Всего полчасика, думает Лука. Немного сна никому не повредит.

ххх

Лука просыпается, чувствуя приятное тепло (то самое, которого удаётся достичь раз в сотню лет, когда одеяло тебе идеально подходит и греет намного лучше, чем обычные одеяла). Лу поглубже зарывается в него, издавая вздох в подтверждение своих мыслей, и чувствует чужие сжимающие его руки. Стоп. В попытках проснуться Лука сонно вырывается из объятий, одной рукой опираясь на грудь, где секунду назад спал, а второй изо всех сил протирая глаза. — Перестань это делать, — раздаётся укоризненный, но нежный голос Элиотта. По телевизору, кажется, что-то идёт, но Лу не слышит, потому что звук на минимуме. — Делать что? — Лука совсем не понимает. Пальцы Элиотта обхватывают чужое запястье и опускают его, чтобы Лу не тёр глаза. — Перестань быть таким милым, я уже устал контролировать себя. И Лука слишком сонный, чтобы как-то реагировать на флиртующего Элиотта. Он укладывает голову на грудь Демори и слышит удивленное «оу», из-за которого мог бы рассмеяться, не будь он сейчас таким чертовским заспанным. — Который час? — голос Луки тонет где-то у Элиотта в свитере, но, к счастью, тот его слышит. — Девять. Лука тяжело вздыхает. Ему нужно домой. — Я тебя провожу, — говорит Элиотт, словно читая его мысли. — Всё нормально, я могу и са… — Я тебя провожу, — настаивает на своём Демори и поднимается, чтобы они оба могли привести себя в порядок. Парни по очереди отправляются в ванную, чтобы не быть такими сонными. Кожи касается холодный ветерок на улице, который окончательно их отрезвляет. К тому времени, как они подходят к дому Луки, начинает моросить дождь. Лалльман говорит, что мог добраться и сам, и что Элиотту стоило остаться дома и спать дальше. Демори качает головой, поглядывая на Луку сверху вниз с полуулыбкой. — Ты так и не понял, да? — Чего? — Даже если бы ты жил в часе от меня, я бы все равно провёл тебя. Лука не спрашивает Элиотта почему. Он, наверное, и сам знает ответ, но боится, что честность Демори может сделать с его маленьким бедным сердцем. Элиотт провожает его до самой двери, где они останавливаются друг напротив друга. Никто не хочет уходить первым. — Что ж, время пожелать друг другу спокойной ночи, — у Демори сияют и глаза, и улыбка. — Ты хорошо провёл время? — Фильм мог быть и получше, — дразнит Лука и Элиотт драматично прижимает руку к груди, словно его сильно обидели. — Честное слово, Лука, и когда ты перестанешь задевать меня? Лука улыбается, сдерживая смех. Его соседи уже, наверное, спят. — Прости. — Тебе правда жаль? — Да. — Докажи. — Я приношу свои искренние извинения, — говорит Лука, почти в точности повторяя свои субботние слова. Он пытается не думать о том, что тогда произошло после этого, но у него ничего не получается. — Не хочешь… эмм?.. — Лу кивает головой в сторону двери. Элиотт фыркает от смеха. — Нет-нет, мне, вообще-то, ещё нужно написать эссе. — А, конечно, — Лука надеется, что звучит не так же разочарованно, как себя чувствует. Они ведь провели кучу времени у Элиотта дома. — Тогда спокойной ночи. Элиотт на мгновение останавливает Луку, и тот задерживает дыхание, когда Демори ласково убирает падающие ему на глаза пряди волос. — Спокойной ночи, Лука, — Элиотт начинает идти назад, не отрывая взгляда от Лу, пока не скрывается за углом. Лука на секунду застывает, прислушиваясь к открывающимся и тут же закрывающимся дверям лифта. Он стряхивает с себя оцепенение. Лалльман входит в квартиру, аккуратно прикрывая дверь с тихим щелчком. Внутри темно и пусто — Янн, наверное, ещё не вернулся. Лука протяжно вздыхает и прислоняется к двери, пытаясь хоть немного успокоить колотящееся сердце. Оно целый день сегодня билось, как ненормальное, потому что Лу был рядом с Элиоттом, и теперь он всерьёз волнуется, как бы не заработать инфаркт такими темпами. Ветки деревьев бьются об окно, и Лука подходит ближе, чтобы выглянуть на улицу, — дождь превратился в ливень. Это наталкивает Лу на мысль найти зонтик, который они с Янном точно прятали где-то в пределах этой комнаты. — Блять, — бормочет Лука сам себе, вновь подбегая к окну, чтобы убедиться, что Элиотт ещё не вышел на улицу. — Блять, блять, блять! Лука мчится в спальню, хотя знает наверняка, что никакого зонтика там нет. Он останавливается посреди комнаты, тяжело дыша, и утыкается взглядом в стену. Это глупо. Что Лука вообще, блин, делает? Ему ведь вовсе не нужен этот грёбаный зонтик. Лу хочется — нет, ему нужно — сделать что-то совсем другое. Это что-то — под кожей, это — непреодолимое желание, с которым всё сложнее справляться. С появившимся из ниоткуда чувством адреналина Лука вылетает из квартиры, перепрыгивая через две ступеньки за раз, потому что знает, что лифт будет ехать слишком долго. Лука замечает Элиотта со сгорбленными от холода плечами и поднятым, чтобы скрыться от дождя, капюшоном, когда тот переходит улицу. — Элиотт! — Лу окликает Демори и бежит к нему, шлёпая ногами по мокрому асфальту. — Элиотт, подожди! Парень оборачивается, совсем не ожидая увидеть тут Луку. — Что ты делаешь? — Лу подходит ближе и Элиотт спрашивает его, слегка повышая голос, чтобы можно было хоть что-то услышать из-за дождя. Лука качает головой. С трясущимися руками он пытается удерживать взгляд на Элиотте, даже несмотря на чертовски сильный дождь, застилающий глаза. Лука съеживается, надеясь, что Элиотт не заметил его дрожи. — Я... я... — Что? — Элиотт делает шаг к Луке, возвышаясь над ним. Пытаясь укрыть от дождя. И блять. К чёрту парня, который так восхитительно обращается с Лукой. Так непринужденно, словно Лу принадлежит Элиотту, словно он всегда должен о нём заботиться. — Я прошу у тебя прощения. Лука хватает Элиотта за капюшон и притягивает в поцелуе. Столкновение их губ не сопровождается фейерверками, и время не останавливается только для них двоих — всё совсем не так, как в фильмах. Поцелуй Элиотта и Луки — это вдох после того, как ты только что чуть не утонул. Это выдох после первого же вдоха — освобождающий и жизненно необходимый. Всё так, как и должно быть. Руки Элиотта перебираются к Луке на затылок, удерживая того на месте, будто Демори боится, что Лу в любой момент может отстраниться (что очень маловероятно). Лука скользит руками по промокшей куртке Элиотта, привлекая того ещё ближе, ещё сильнее. Ещё. Лалльман чувствует, как тёплые руки опускаются вниз и крепко охватывают его талию. Элиотт уже не наклоняется в поцелуе и Лу чувствует, что его ноги отрываются от земли. Но его совсем это сейчас не волнует — он зарывается руками в беспорядочно лежащие волосы Элиотта ( что очень удобно делать сверху). Лука даже не чувствует касания, пока Элиотт не начинает прикусывать его губы, дразнить языком, спрашивая разрешения, — и Лу, конечно, позволил бы ему, если бы не начал смеяться в этот самый момент. Элиотт стонет и обиженно хнычет. — Лука. — Прости, — Лу смеется, закидывая руки Элиотту на шею, чтобы обнять ещё крепче и снова рассмеяться, уткнувшись в плечо. — Прости, прости! Ну что, тебе нравится «момент Райана Гослинга»? Лука даже не успевает закончить предложение, почти задыхаясь от смеха. Он больше чувствует, чем слышит, что Элиотт фыркает ему в ответ. — Перестань смеяться над моим моментом. Он потрясающий. — Извини, — снова повторяет Лука, всё еще хихикая, даже когда их взгляды встречаются — впервые после того, как он вовлёк Элиотта в поцелуй. Глупо, конечно, но это смущает Лу, и он отводит взгляд, пальцами аккуратно очерчивая лицо Демори. — Останешься со мной сегодня? Лука спрашивает, слегка наклоняя голову, — так, чтобы их лбы соприкасались. Элиотт отвечает спустя секунду. — Да, — его голос словно выбили из лёгких. — Да, нахуй это эссе. Я никуда не иду, — выдаёт Элиотт и наклоняется, чтобы вовлечь Луку в ещё один обжигающий губы поцелуй. Лука улыбается, приоткрывая губы. Они начинают с того места, на котором остановились.