back to black
2 апреля 2019 г., 22:03
***
Milford Memorial Hospital. — Дверь! Забегая вперёд, Октавия широко распахнула двери приемного покоя Милфордского госпиталя. Следом за ней шёл Линкольон, неся безжизненное тело Кларк. Её рука свисала к полу, зрачки не шевелились под опухшими веками, заставляя Лексу намертво сосредоточить свой взгляд на её лице. Она держала тело Кларк всю дорогу до госпиталя, пока её обветренные губы шептали молитвы о прощении и нежные признания, даже не осознавая, что скорее всего Кларк её не слышит. Ей было всё равно. Даже ад мог замёрзнуть, Лексе было бы плевать. Её руки крепко держали свою самую ценную ношу, прижимая её к груди, будто желая отдать часть жизни угасающему сердцу Кларк. Лекса отдала бы её всю, если бы это потребовалось. — Держись, скоро мы будем на месте… Всё будет хорошо, обещаю, — она гладила бледное лицо девушки, заправляя её слипшиеся от воды волосы за ухо. Губы Лексы едва касались кожи, будто в попытках почувствовать, не ушла ли жизнь из этого тела? Дышит ли она? Бьется ли её сердце? Слышит ли она нежный шепот, предназначенный только ей одной? — Нам нужен врач! Скорее! — Лекса громыхала своим командным голосом, раздавая приказы оторопевшим медсёстрам. Для маленького городка, где не случалось ничего страшнее простуды, вид обездвиженного мертвецки бледного тела в ссадинах и ушибах, поверг в шок привыкших к вялотекущей жизни медработников. Только громкий раскатистый рык Лексы вырывал их из оцепенения, в которое они попеременно впадали. Медсёстры носились словно заводные игрушки, с неестественно округлившимися глазами и механическими походками. Линкольн положил тело Кларк на вовремя подоспевшие носилки, и каталка, с шумом дребезжащих колес, ринулась вдоль больничного коридора под общий гомон врачей и медсестёр. Октавия с Лексой не отставали от толпы в белых халатах, но, почти у самых дверей, их остановила миловидная девушка, сообщившая, что дальше им нельзя и лучше остаться здесь, в зале ожидания. Не глядя друг на друга, девушки покорно вдохнули, не скрывая тревоги. Медсестра в белом халате успокаивающе положила ладонь поверх предплечья Лексы и тут же почувствовав неладное, развернула руку, являя своему взгляду почерневший распухший ушиб. — Господи… вам нужна помощь, — залепетала медсестра, что не ускользнуло от внимательного взгляда Октавии. — О, — протянула Лекса, казалось, удивляясь увиденному ещё больше, чем она. — Не стоит. Правда. Просто ушиб, ничего серьёзного, — мягко освобождая руку, ответила Лекса. Потупив взор, она развернулась и спешно направилась к своим друзьям, слыша язвительный комментарий Октавии за спиной: — Уже подыскиваешь замену? — Заткнись, — прошипела Лекса, до дрожи сжимая кулаки, в попытках успокоить бушующий ураган тревоги в груди. Кларк была там, за дверями приёмного покоя. Дышала ли она или захлебывалась собственной кровью? Вернется ли её рассудок или останется навсегда не живее комнатного растения? Может, её сердце останавливается прямо сейчас, и посиневшие пальцы судорожно сжимают больничную простынь под собой? Все эти мысли вспыхивали яркими образами перед глазами, отдаваясь острой болью в сердце. В сердце, которое кричало: «Это твоя вина! Ты сделала это с ней! Теперь смотри, как она угасает!» Лекса накрыла глаза ладонью, останавливая не вовремя подступившие слёзы. Сжав пальцами переносицу, она перевела дух, являя друзьям свой острый и собранный взгляд. Она шла к ним походкой командира, шаг за шагом чеканя уверенность в своих словах и действиях. Когда Лекса едва заметно задрала подбородок, складывая руки за спиной, Рейвен прошептала: — Чёрт, только не это. Анья обеспокоенно скользнула взглядом по её лицу, будто соглашаясь с услышанным. — Вы должны уехать прямо сейчас, — спокойно проговорила Лекса, глядя на ребят с нескрываемой заботой. — Нет, — почти паникуя ответила Рейвен, — нет, Лекса! — Копы будут тут через пятнадцать минут, вы успеете уйти, — она сложила ладони на плечах Рейвен, убеждая её уверенным голосом, который балансировал на грани приказа и просьбы. Рейвен заплакала, мягко опускаясь в объятия Лексы, которая тут же обвила её спину руками. — Позаботься о ней, — прошептала Лекса, глядя Анье в глаза, пока её руки всё ещё мягко поглаживали спину Рейвен. — Роан обещал мне заняться твоей ногой, слышишь меня? Всё будет хорошо, детка. — Нет, не будет! Ты врёшь! — прогудела Рейвен, упираясь в плечо подруги. И Лекса врала. Все понимали, что это ложь. Ничего не будет хорошо. Она перевела полный заботы взгляд на Линкольна. — Не волнуйся за неё, я прикрою, — Лекса явно намекала на Октавию, заставляя мужчину тяжело вдохнуть и благодарно опустить голову. Едва волоча ноги, увлекаемая заботливыми объятиями Линка, Рейвен плелась к выходу Милфордского госпиталя, пока горькие слёзы катились по её щекам. На секунду Анья задержала взгляд на лице Лексы и, дождавшись кивка, тяжело вздохнула, понимая неизбежность происходящего. Лёгкая улыбка коснулась её губ, и в ответ на это Анья закатила глаза, разворачиваясь к ней спиной. Обе они понимали, что раздражение в её глазах было призвано замаскировать так нелепо скрываемую печаль. Через несколько минут в комнате ожидания остались только Лекса и Октавия. Тишина между ними была настолько громкой, что каждый вздох прорезал пространство, будто секира. — Когда приедут копы, скажи им, что ты приехала только что, — Лекса смотрела на неё спокойным умиротворенным взглядом. — Что? Я не… — Кто-то должен о ней заботиться, Октавия. И я не заслуживаю этого права. Позволь мне закончить начатое. Когда приедет полиция, скажи, что видишь меня второй раз в жизни. Едва она договорила, как дверь распахнулась, и в комнату вошли два офицера полиции.***
Спустя месяц. Нью-Йорк. — Так, всё, ты идёшь домой! — в офис с грохотом ворвалась Октавия. За столом, склонив голову, сидела светловолосая девушка. Она сосредоточенно всматривалась в записи, то и дело покусывая нижнюю губу. Там, где её бровь переходила в висок, виднелась полоска телесного пластыря, скрывающая глубокое рассечение, которое вот уже три недели служило ей напоминанием о пережитом ужасе. — Шесть вечера, Кларк. Вставай, я отвезу тебя домой, — почти приказывая проговорила Октавия, вплотную остановившись у стола директора. Девушка подняла полный возмущения взгляд, но тут же смягчилась, понимая, что подруга заботится о её хлипком здоровье. Потянувшись рукой, она подняла стакан с тёмной жидкостью и, прикрыв глаза, поднесла его к губам. — Ты начала раньше обычного, — многозначительно сказала Октавия, внимательно следя за бокалом. — Тяжёлый день, — Кларк коснулась пальцами раненого виска. — Как и вчера. Это было ожидаемо. Вспышка гнева не заставила себя ждать. Кларк была раздражительна и часто срывалась на своих друзьях и коллегах. Неуместный комментарий, замечание или обычный конфликт на бытовой почве заканчивался скандалом, который словно ураган сносил головы подчиненных СкайКорп. Кларк зажмурилась, усмиряя своих демонов, и чуть слышно процедила: — Вычеркни пункт «затрахать голову Кларк» из своего расписания, я не плачу тебе за это, — она снова поднесла стакан к губам. — Лекса просила заботиться о тебе. Рука со стаканом резко дёрнулась, и жидкость расплескалась по столу. Словно от удара током. Как символично. С гулким ударом она опустила бокал на стол, поднимая яростный взгляд на Октавию. — Я же сказала… — Я помню, Кларк, — Октавия потупила взгляд, понимая, что Кларк никуда не поедет, и этот разговор, скорее всего, вообще закончен. Она развернулась на пятках и, ощущая напряжение подруги на своих плечах, покинула помещение. Как только дверь за Октавией закрылась, из комнаты послышался звук разлетающегося стекла.***
Утро следующего дня Кларк встречала в присутствии акционеров компании СкайКорп. Запах кофе и беспрерывный шелест бумаги создавали рабочую атмосферу в каждом уголке офиса. Словно огромный муравейник, компания создавала и реализовывала, тестировала и патентовала, не останавливаясь даже на секунду. Маленькие клерки сновали вдоль коридоров с кипами бумаг, задевая друг друга плечами. Намеренно или нет, кто знает? Каждый взбирается вверх, как может. Офис шумел, гудел и двигался. Вытянутая, словно трамвай, комната конференц-зала была наполнена мужчинами и женщинами всех мастей и возрастов. Все они с жаром обсуждали рефинансирование текущего проекта, который приносил компании больше вреда, чем пользы. Одни твердили о необходимости пролонгации финансовых обязательств, другие убеждали о необходимости закрытия проекта. В общем и целом, все они делили шкуру ещё не убитого медведя, намереваясь разорвать финансирующий фонд каждый в свои карманы. Девушка во главе стола раздраженно потирала висок двумя пальцами, пока её глаза не могли сфокусироваться ни на одном из возможных объектов. Она смотрела сквозь пространство и время, теряясь в коридорах своей поблекшей памяти, смешивающей её воспоминания о женщине, чьи глаза и голос Кларк хотела бы забыть навсегда. Её голову разрывало от головной боли. Мысли о Лексе надувались в её сознании словно воздушный шар, вытесняя всё содержимое. Работа, семья, друзья, весьма условное понятие дома… всё отходило на второй план, словно декорации к её обесцвеченной жизни. Кларк громко захлопнула лежащую перед ней папку и, обведя всех присутствующих скучающим взглядом, встала из-за стола. Два десятка глаз уставились на неё в недоумении, будто им не могло и в голову прийти, что она может так просто встать и уйти. Словно услышав их мысли, Кларк с явным безразличием покинула конференц-зал под осуждающие взгляды своих коллег. Время едва перевалило за полдень, но горлышко графина уже звонко ударилось о край стакана, выпуская из себя несколько глотков прозрачного джина. Кларк заперла дверь офиса, предупреждая секретаря о том, что она никого сегодня не принимает. Пододвинув кресло к панорамному окну, Кларк грузно упала в него, словно погружаясь всем телом в атмосферу безразличия. В Нью-Йорк пришла зима, оголяя тёмные ветви деревьев, открывая вид на белое с проседью небо. Редкие птицы низко летали, оповещая горожан о приближающихся осадках и, будто будучи неуслышанными, они отчаянно кричали, перекрикивая сигналы автомобилей, застрявших в пробках по Мэдисон и Пятой авеню. Уол-Стрит, как всегда, был полон людей и машин, чей гул смешивался в городскую симфонию, заставляя даже приезжих жителей города чувствовать себя дома. — Мисс Гриффин, простите, что беспокою, но к вам посетитель. Кларк устало поднялась и, подойдя к столу, нажала на кнопку интеркома. — Харпер, — она сжала переносицу двумя пальцами, будто это могло спасти от подступающей мигрени, — какая часть в «я никого не принимаю» была тебе непонятна? — Простите, мисс Гриффин, но это Рейвен Рейес, и она очень настойчива. Мне вызвать охрану? Кларк несколько секунд озадаченно смотрела на интреком, всё ещё зажимая клавишу пальцем, после чего ответила: — Пусть заходит. Не дожидаясь своего посетителя, Кларк устало поплелась обратно к креслу, будто происходящее ничуть её не волновало. Её сердце оплакивало свои раны. Она была разбита, уничтожена. Бурная смесь предательства, боли и неутолимой тоски ныли в груди, воскрешая в её памяти шёпот Лексы и холод её глаз, когда она смотрела на Кларк сквозь прицел пистолета. Обида за то, что Лекса не вступилась, когда Роан ударил её о кузов машины. За ту веревку, которую Лекса передала, чтобы Ния могла связать её руки. За её глаза, избегающие взгляда Кларк. За холод, за боль, за удары током, за то, что она бросила её. За то, что она её не любила. Громкий хлопок двери заставил Кларк оторвать голову от кулака, на который она опиралась, тем самым вырывая из каскада тех мыслей, что буром сверлили её голову, вызывая новый приступ отчаяния. — Чего тебе, Рейес? — беззлобно спросила она, даже не поворачивая головы к вошедшей. — Мне нужно забрать своё оборудование из твоего офиса. Не волнуйся, оно ничего не писало всё это время. Кларк махнула стаканом, будто веля Рейвен приступать, и продолжила рассредоточено смотреть на серое небо над Нью-Йорком. Она практически не замечала чьё-либо присутствие в офисе. Кларк так и не взглянула на Рейвен, пока та, пыхтя проклятия, выкручивала шурупы из пола и стен, вынимая свои жучки и температурные датчики. Минуты шли, стакан опустел и, устало вздохнув, Кларк поднялась со своего места, направляясь к графину в углу офиса. Только сейчас она заметила, что на другом конце стола сидела Октавия, внимательно следя за действиями Рейвен. Мгновенно скользнув взглядом по руке, сжимающей опустевший бокал, она сжала челюсть, отчего её губы заметно напряглись. Но, не проронив ни слова, она вернула свой сосредоточенный взгляд на Рейвен. Кларк добавила новую порцию джина, намереваясь вернуться к своему убежищу у окна офиса, но, заметив идущую к ней фигуру, остановилась. Замечая, как Рейвен опускает свою руку вглубь рюкзака, направляясь к ней уверенным шагом, Кларк застыла, чувствуя, как каждая жила в её теле натянулась будто тетива. Пальцы стали холодными, и пот, выступивший на ладонях, заставлял стакан в её руках едва заметно скользить. Кровь отступила из тела, и суставы на кулаках заметно побелели, оголяя нити сухожилий. Кларк видела, как резко поднялась Октавия, но Рейвен была практически в метре, когда её рука стала тянуть из рюкзака что-то заметно тяжёлое и увесистое. Последний взгляд в ледяные глаза Рейвен, которая с плохо скрываемым раздражением смотрела на Кларк, и… тяжёлая железная коробка в её руках аккуратно опустилась на рабочий стол директора. — Лекса просила тебе это передать, — безразлично проговорила Рейвен, одним рывком застегивая молнию своей сумки. Выполнив поручение, она развернулась лицом к выходу, напоследок окидывая Кларк оценивающим взглядом. Шаг — и она слышит, как крышка железной коробки откинулась. Октавия продолжала стоять, напряжённо сжимая свои ладони в кулаки. Ещё шаг — шелест бумаги. Шаг — и мимо её головы пролетает стеклянный тумблер, со звоном разбиваясь о бетонную стену. — Уже третий на этой неделе, — пробубнила себе под нос Октавия. — Нормальные люди извиняются, глядя в глаза, а не пишут свои сраные письма, не в силах взять на себя ответственность! — Кларк кричала в спину Рейвен, вымещая весь гнев, копившийся в ней неделями. — Ей хватило смелости засунуть мою голову в пекло, но где её смелость теперь?! Передай ей… пусть она катится к чёрту вместе со своим письмом и этой хренью тоже, — она пренебрежительно оттолкнула коробку. Выждав, пока Кларк замолчит, Рейвен медленно развернулась. Скрип пыли под её армейскими берцами, казалось, служил аккомпанементом сочащейся из неё ненависти. — Ты действительно ничего не знаешь или ты просто идиотка? Октавия громко откашлялась, намекая Рейвен, что она не в восторге от её тона. Ровной походкой, почти не хромая, Рейвен медленно подошла к стоящей у стола Кларк. Её глаза, затянутые темной пеленой беспросветного холода, внимательного всматривались в наполненные злостью зрачки Кларк. — Лекса осуждена военным трибуналом, разжалована в рядовые и мобилизована в Ирак. Всё это, — ярость Рейвен закипала с каждой секундой, от чего её слова вылетали словно из-под кувалды, — для безмятежного существования тебя и твоей подружки. Закончив, Рейвен смерила Кларк взглядом, полным негодования и, покидая кабинет, бросила заметно напрягшейся Октавии: — Расскажи ей, Октавия. Принцессе пора узнать правду. Громко хлопнув дверью, Рейвен покинула офис СкайКорп.
