снимая маску
28 апреля 2019 г., 21:37
***
Утро в компании СкайКорп всегда начиналось с первой планёрки, которая была предназначена для обсуждения краткосрочных задач, определения приоритетных проблем, которые было необходимо решать в первую очередь. Сотрудники в таких компаниях приходили раньше официального рабочего дня, потому что деятельность направлена на результат, а не на просиживание штанов. Команда в СкайКорп была что надо, и Кларк, как вершина этой пирамиды, приходила едва ли не раньше всех сотрудников, встречая их в конференц-зале, в идеально выглаженной рубашке и чувством высочайшего собственного достоинства. Однако, в последние два месяца она часто опаздывала, выглядела уставшей, темные круги под глазами стали постоянным явлением, а маленькая чашка эспрессо мутировала в полноценный бидон американо. Иногда с виски. Это плохо сказывалось на её репутации, персонал шептался за спиной начальника, часто подшучивая над алкогольным пристрастием. Вот такой страждущий гений, заливающий свой талант сорокаградусным зельем. Октавия как могла пресекала слухи, обеляя репутацию подруги всеми возможными способами. В последнее время, несмотря на собственный кризис, она волокла на себе Кларк со всеми её истериками и ночными звонками, потому что кто-то должен был оставаться сильным, когда все её покинули и привычный мир рухнул. Она понимала, что Кларк не могла поделиться тем, что с ней произошло ни с матерью, ни с кем-то еще. Всему виной была подписка о неразглашении, согласно которой, она становилась заложницей собственной тайны. Поэтому, когда в это утро Кларк появилась в офисе, ослепляя собственным великолепием весь персонал офиса СкайКорп, Октавия облегченно выдохнула, будто понимая, что этот день не пройдет в жалких пересудах персонала о плачевном состоянии их управляющего. Звонко отбивая ритм туфлями от Джимми Чу, Кларк шествовала к своему кабинету, ловя удивленные взгляды своих сотрудников, многие из которых смело можно было назвать непрофессиональными. Она легко улыбалась, словно героиня картины Да Винчи, и атмосфера вокруг неё превращалась из серой и гнетущей в не по-зимнему лёгкую и игривую. Только дойдя до центрального ресепшена Кларк поняла, что весь офис замер, впитывая её оживившийся образ, будто боясь спугнуть колибри, аккуратно севшую на ветвь бергамы. Она окинула весь офис непонимающим взглядом и три десятка глаза застыли, опасаясь лишний раз моргнуть. Кларк взглянула на часы, отмечая, что до начала рабочего дня ещё пятнадцать минут и тут же громко хлопнула в ладоши, вырывая из оцепенения весь свой офисный планктон. — Через пять минут все в конференц-зале, — и чуть тише добавила, обращаясь к робкой девушке у ресепшена: — Маргаретт, сделай мне кофе без сахара. Будто по мановению, пространство снова ожило, бумага суетливо зашуршала, а гул голосов стал привычным фоном заполнять собой все уголки офиса. — Кто ты и куда дела моего чёрного лебедя? — в кабинет управляющего вошла Октавия, пряча обе руки за спиной. Первой реакцией Кларк была легкая беззаботная улыбка, но спустя секунду она заметно напряглась, замечая, что Октавия что-то прячет, скрывая свои руки. Улыбка сошла с её мгновенно осунувшегося лица и брови сдвинулись к переносице. Она всё ещё была преследуема чувством паранойи, опасаясь доверять даже самому близкому другу. Сердце ускорило ритм, мигрень снова подала признаки жизни. — Чёрт, Кларк, всё хорошо, всё в порядке, — Октавия спешно вытащила руки из-за спины и поставила на рабочий стол маленькую кубической формы вазу, с аккуратным букетом белоснежных фиалок. С виноватым лицом она села на ближайший к Кларк стул, протягивая ей свою руку в знак молчаливой поддержки. — Я не хотела тебя напугать. — Всё в порядке, О, я не фарфоровая кукла, — стараясь унять волнение, отвечала девушка. Утреннее совещание закончилось несколько минут назад и Кларк взяла в руки лист с пометками, сделанными ею под жаркие споры её сотрудников в конференц-зале. — Как дела на дальних рубежах? — Несколько парней уволились, поэтому сейчас я пытаюсь найти что-то стоящее, хочу взять на работу настоящих профессионалов. Кларк оторвала глаза от текста, поднимая изучающий взгляд на подругу. Этот взгляд говорил о многом, и в данную минуту он говорил о том, что она чувствует подвох. Не выдержав пытку игрой в «кто кого пересмотрит», Октавия склонила голову, принимая виноватый вид. — Есть пара человек… очень стоящие ребята. — Но… — саркастично протянула Кларк. — Они из ВудсДелф. Кларк звучно опустила ладони на стол, устремляя на подругу обвиняющий взгляд. — Ты должно быть издеваешься… Лекса Вудс, случайно, не в их списке? — Кларк, это сослуживцы Линка. Обычные ребята, хотят спокойной жизни, чтобы их семьи перестали вздрагивать от ночных звонков. — Нет, О, это майнинг персонала, а мне не нужны проблемы с Эн. Она же у них сейчас главная? — Они сами хотят уйти. Работа у них не сахар. — Насколько я знаю, Лекса хорошо платит, с чего бы им уходить на пост обычной охраны? — В том то и дело, Кларк… Лексы нет, люди уходят. — Будто она центр планеты, — максимально незаинтересованно пробубнила Кларк, опуская глаза в листок с пометками. Октавия лишь многозначительно отвела взгляд, всё ещё избегая разговоров о Лексе Вудс. — Так или иначе, я не стану ничего делать, если ты против… просто подумай, я приму любое твоё решение. В ответ Кларк кивнула, продолжая делать записи в блокноте. — Мисс Блейк, — в кабинет ворвалась раскрасневшаяся Харпер, нервно сжимая дверной косяк, — вас просят спуститься на нижний этаж. К посту охраны, — девушка говорила прерывисто, будто испытывая шок и Октавия незамедлительно сорвалась со своего места, вихрем покинув кабинет. Кларк немного поднялась со своего стула, встревоженно глядя на свою секретаршу, которая, казалось, уже настолько побелела, что почти сливалась с цветом светло-серых стен, а дверной косяк вот-вот треснет под её хрупкими пальцами. — В чём дело? — Всё в порядке, мисс Гриффин, не стоит волноваться. Обычная рядовая ситуация, — тараторила девушка и по её нервной улыбке, Кларк определила, что она отчаянно лгала. — Харпер, — бесстрастно, но с ноткой предупреждения проговорила Кларк, — в чём дело? В эту секунду рабочий телефон внутренней связи зазвонил, отвлекая Кларк от замешкавшейся девушки. Она подняла трубку, тут же слыша уверенный голос Октавии. — Мисс Гриффин, — она всегда соблюдала субординацию, когда кто-то из подчиненных мог слышать её, — оставайтесь в своём кабинете и не выходите, пока я сама не поднимусь. На заднем фоне раздавались мужские голоса, но один из них был особенно встревожен, разобрать, что он говорил, было невозможно. — Блейк, что там происходит? Подожди, я сейчас спущусь. — Нет, чёрт, — запротестовала Октавия и добавила шепотом: — Кларк, оставайся в кабинете. — Останусь, если ты скажешь, какого хрена происходит. Октавия обреченно вздохнула, понимая, что спорить с упрямством Кларк Гриффин могла лишь только Кларк Гриффин и, приложив ладонь ко рту, приглушила свой голос почти до шепота: — Тут человек с оружием, говорит, что оно твоё… Какой-то шизик, я сейчас вызову полицию и поднимусь к тебе. — Ты проверила его документы? — Да… странная фамилия, — она замолчала, очевидно, вынимая документы мужчины из кармана, — Марко Гастелум. — Дерьмо… Октавия, проведи его наверх. Казалось, на другом конце провода воцарилось молчание ягнят, пока Октавия мысленно прикидывала, насколько шокотерапия повредила рассудок Кларк. — Все вопросы потом. Забери пистолет и проведи его наверх. — Кларк, — встревоженно ответила девушка, будто стараясь убедить подругу в безрассудстве. — Это мой ствол, О, я забыла его в тире, — раздраженно шептала Кларк. — Нам обязательно обсуждать это по внутренней связи? Удали потом эту запись. Казалось, Октавия смутилась, но уже через секунду механически кивала головой, забыв, что Кларк её не видит. Приказав охранникам отпустить скрученного Гастелума, она вежливо обратилась к нему, извиняясь за произошедшее недоразумение. Проводив его к кабинету Кларк, она указала на дверь и устроилась на удобном диване в приемной управляющего, вероятно для того, чтобы быть под рукой в случае необходимости. — Вы, вероятно, считаете совершенно нормальным расхаживать по городу с пистолетом в кармане? — Что ж… вы принесли свой магнум в редикюле, — мужчина добродушно улыбнулся, демонстрируя полное дружелюбие, тем самым входя в резкий с контраст с мрачным тоном Кларк. На мгновение её взгляд упал на белоснежные цветы, чьи насыщенно зеленые стебли веером уходили ко дну стеклянной вазы. Лицо стало выглядеть мягче, устрашающая маска управляющего дала трещину и Кларк опустила глаза, стараясь скрыть свою неспособность оставаться железной леди, когда дело было не в бизнесе. — Мисс Гриффин, я не хотел испугать вашу охрану или тем более вас… я просто хотел вернуть ваш пистолет, — он сделал шаг навстречу, разводя руки в разные стороны, — это очень редкий экземпляр, и я уверен, что он попал к вам не просто так. — Что вы хотите сказать? — Я хочу сказать, что если вы скажите, что просто купили его, то я вам никогда не поверю… четырёхдюймовый питон из нержавеющей стали выпускали до две тысячи пятого года. Это была ограниченная версия и сейчас такой можно найти только у коллекционеров, но я уверен, его бы вам никто не продал… их просто слишком мало. Поэтому, я пришёл вернуть его вам. Кларк вежливо указала на одно из кресел вдоль своего продолговатого стола, приглашая мужчину к разговору. — Хотите что-нибудь? Чай, кофе? — Если можно… немного воды. Отдав распоряжение всё ещё встревоженной секретарше, Кларк устроилась в кресле напротив мистера Гастелума, складывая ладони перед собой. — Послушайте… Марк. Я благодарна вам за заботу, но мне бы хотелось, чтобы наша с вами встреча в тире осталась без внимания журналистов. Будет уместно, если я выпишу вам чек? Мужчина вскинул ладони, будто пытаясь отгородить себя от той информации, которую преподнесла девушка. Он не ожидал, что она воспримет его поступок как попытку вымогательства или шантаж, потому что Марко Гастелум был по натуре своей добрый и бесхитростный человек, не ищущий гнева или наживы. Его лицо брезгливо поморщилось и весь его вид говорил, что предложение Кларк его искренне задело. — Нет… я... простите, мисс Гриффин, я просто хотел отдать пистолет лично вам в руки, потому что думал, что он много для вас значит и вы бы не хотели… впрочем, мне лучше уйти. Всего хорошего, мисс. Кларк ошарашено смотрела на суетливо удаляющегося Гастелума и только сейчас её голову стали посещать мысли, что, возможно, он не хотел наживаться на ней, и от собственной бестактности Кларк заметно поморщилась. — Чёрт, — тихо выругалась она, — сэр, подождите, — она подпрыгнула с собственного места, протягивая руку к своему уходящему гостю, но он этого совершенно не замечал. Почти у самой двери, она настигла Гастелума, мягко укладывая свою ладонь поверх его армейского бомбера. — Простите, сэр, я не хотела вас обидеть. Вы правы, этот кольт, действительно мне очень дорог, и я его не настоящая хозяйка… и… спасибо, мистер Гастелум. Он по-отечески сжал её руку, замечая навернувшиеся слёзы в глазах девушки. Воспоминания, тесно связанные с этим оружием, захлестнули её, оживляя в голове образ и голос зеленоглазой девушки. Её несмелая улыбка, перерастающая в заливистый мальчишеский смех. Её глаза, влекущие своей нежностью. Её руки, сжимающие так жёстко и бескомпромиссно рукоять пистолета, и через секунду обнимающие талию Кларк, будто она выточена из горного хрусталя. Всё это вспыхивало в её голове, словно болезненный импульс счастья, за которым следовала злость и агрессия, порицание, за столь неуместные чувства, которых, по мнению Кларк, просто не должно быть. — Теперь вы его хозяин, Кларк. Я знавал только двух владельцев такого Питона, и поверьте, ни один из них не распрощался бы с ним добровольно. Человек, доверивший его вам, уверен в вашей заботе. Он будет рад видеть его в хороших руках, когда вернётся за ним. — Она не вернётся, — с болью в голосе ответила девушка, опуская влажные от слёз глаза. Он лишь сильнее сжал её руку, полагая, что прежнего хозяина уже нет в живых. — Приходите в тир. Я научу вас обращаться с ним. Кларк не ответила, продолжая беззвучно глотать слёзы. Гастулем покинул её, оставляя поникшую девушку горестно накрыть ладонями свои мокрые щеки. Окрестности болота Хаммар. Ирак. Небольшой костер потрескивал сухими ветвями под равномерное сопение Абдуллаха. Лекса вдумчиво делала заметки в своём бумажном планшете, отмечая места, которые они миновали с Абу за время пути. Ночной часовой задел ногой каменистую возвышенность за спиной Лексы, моментально привлекая её внимание на шум. Она сверкнула глазами и блики костра отразились в них пламенем в непроглядной темноте ночи, делая её взгляд острым и внимательным, почти что жестоким. — Ты искала кого-то, кто хорошо говорит на английском? — раздался женский голос совсем близко к их скромному пристанищу. Костер, два рюкзака и две незамысловатые тряпки, служившие им постелью и повязками во время травм. Абдуллах спал, сыто накормленный партизанами, которые прекрасно осознавали голод и лишения, через которые проходил их брат. Абу разделил свою трапезу с Лексой и, воспользовавшись призрачной безопасностью лагеря повстанцев, уставший и измотанный, провалился в сон. Девушка неслышно подошла, грациозно возвышаясь над сидящей на песке Лексой. — Мне нужен кто-то, кто поможет написать карту дорог, — не глядя на ночную гостью, пробубнила Лекса. — Ты действительно думаешь, что я стану помогать тебе писать это? Чтобы твоим людям было легче найти и истребить мой народ? — Ты подстрелила меня, — с лукавой улыбкой ответила Лекса. — ТЫ всё ещё жива, только благодаря мне! — Ты тоже, — спокойно, но с полным гордости голосом ответила Лекса, поднимая свой сияющий пламенем костра взгляд. Они смотрели друг на друга, не отрывая глаз, и это соперничество могло продолжаться Бог знает сколько, но вдруг девушка заметила широкое алое пятно на повязке Лексы, влажно поблескивающее в свете огня. — Тебя нужно перевязать. — Мне не нужны ваши тайные тропы, но я должна с чем-то вернуться к своему командованию, если ты хочешь, чтобы я нашла Бишопа. Девушка присела рядом с Лексой, извлекая из сумки упаковку перевязочного бинта. Не дожидаясь реакции Лексы, она привычным движением распустила узел на её плече, принимаясь снимать пропитанную кровью повязку. Её движения были настолько ловкими и отточенными, что казалось, будто она делала это тысячу раз, если не миллион. Достигнув раны, девушка немного поморщилась и тут же перевела взгляд на безразлично черкавшую планшет Лексу. Её правая рука всё ещё оставалась свободной, что не мешало ей заниматься делом, которое она считала важнее своего раненого плеча. — Ты выпила те таблетки, которые тебе дал наш врач? В ответ Лекса посмотрела на неё, как на идиотку, что ещё больше разозлило девушку. — Никто не собирается тебя травить! Это глупо, я могла бы убить тебя… — она собиралась продолжить, но была прервана саркастичным замечанием Лексы. — Если бы умела лучше целиться. — Знаешь, что? Для человека, чья жизнь зависит от меня, ты слишком вальяжно себя ведешь! — Хороший английский, — отстранено ответила Лекса, будто не замечая раздражения в свою сторону. Девушка гневно сорвала ту часть хиджаба, что закрывала её лицо и устремила свой пронизывающий злобой взгляд прямо в глаза Лексы. — Мы можем отмотать сделку, если уж ты всё равно собираешься истекать кровью в моём лагере! — В твоём лагере, — спокойно протянула Лекса, делая заметный акцент на слове «твоём». Таким нехитрым способом она вычислила место девушки в иерархии повстанцев, мысленно повторяя себе, что люди ничто против своего гнева. Он ослепляет, лишает рассудка, заставляя рушить лабиринты собственной защиты. Будто осознав собственную оплошность, ночная гостья поспешила свернуть разговор в безопасное русло. — Тебе повезло, у меня есть целокс с собой. Возьми и выпей при мне, — её тон был бескомпромиссным и не терпящим возражений. Лекса нехотя протянула руку, забирая полупустой листик кровоостанавливающего, тут же вынимая остатки таблеток. — Выпью, если поможешь с картой. — Это не переговоры. Выпьешь прямо сейчас, — отчеканила девушка, нервно вынимая из кобуры пистолет и направляя его в лицо Лексы, так близко, что можно было рассмотреть каждую бороздку на пахнущем оружейным маслом стволе. Это резкая попытка использования силы в отношении Лексы заставила её лишь насмешливо улыбнуться, и в ту же секунду она мгновенно выдернула замысловатым движением ствол из руки девушки, направляя его рукоятью в её лицо. — Попробуй ещё раз, — с улыбкой произнесла Лекса и бросила в рот таблетки, сжимаемые до этого в кулаке. Девушка выдернула пистолет, едва слышно ругаясь под нос на родном языке. Она застегнула кобуру на поясе и, обреченно выдохнув, опустилась на песок рядом с Лексой. — Смотри, вот тут Евфрат раздваивается, один рукав уходит в долину болота Хаммар, — она вела своим тонким загорелым пальцем вдоль планшета Лексы, указывая ей на значимые места в долине, — вот тут мы встретились, — указала её рука почти в самом низу планшета. Закончив с картой, девушки продолжали молчать, неотрывно глядя на танцующее пламя небольшого костра, согревающего своим теплом беззаботно спящего Абдуллаха. Тишина казалось им комфортной, даже удобной, несмотря на небезопасную обстановку, окружавшую этих двух женщин. Каждая секунда могла стать последней, перед разрывом мины или точечным ударом бомбардировщика. И сейчас, здесь, в приятной ночной тишине пустыни, девушки умиротворенно молчали, устало наблюдая за тлеющими углями в жерле костра. — Почему ты не выстрелила? Лексу смутил вопрос, на который она предпочла бы не отвечать даже себе. Эта задержка, почти пауза, могла стоить ей жизни и это будоражило её ум, заставляя отгонять призрак девушки, чьё лицо она увидела вместо укутанной в хиджаб партизанки. — Не успела, — солгала она. — Ты была намного быстрее. Ты уже целилась в меня, когда я только вынимала пистолет из кобуры. Что пошло не так? — Ничего. — Ты лжёшь, я видела шок в твоих глазах, ты была в ужасе! — И в благодарность ты прошила меня насквозь, — прикрывая глаза, Лекса откинула голову на стоящий за спиной ящик. — Я не была уверена, что ты не выстрелишь. Я сделала то, что должна… Отец говорил, что самое быстрое на земле – это глупость. Моя глупость могла стоить мне жизни, я защищалась. — До или после того, как пыталась выбить мои мозги палкой? — Почему ты всегда всё сводишь к шуткам? Это глупо. — Когда я найду Бишопа, пришлю Абдуллаха с письмом для тебя. Дай ему провизии, его дети живут в руинах Фаллуджи, они голодают. — Ты вернёшься сюда вместе с ним, — ответила девушка, стараясь придать своему голосу строгости. — Нет. — Боишься, что мы убьем тебя? — Нет, я не боюсь умереть. — Разве это возможно? Все боятся… разве ты не хочешь вернуться домой? — Мне не выбраться отсюда. Я умру в этой пустыне и совершенно неважно — сейчас или потом… Абу вернётся с письмом, пока я буду контролировать передвижения Бишопа, и я… я хочу проверить, не лжёшь ли ты о том, что он сделал. Я должна знать, что он виновен. — Ты неправильно говоришь его имя. — Бишопа? — Нет, Абдуллаха. Абу — это отец, Абдуллах — раб Аллаха. Это два разных имени, ты говоришь неправильно. — Он моё тоже неправильно говорит, — отвечала Лекса, кривя губы в беззлобной улыбке. — Как твоё имя? — Скажу, если ты не выдашь меня. — Слово скаута, — проговорила девушка с заметным акцентом, и Лекса удивленно уставилась в свободное от хиджаба лицо собеседницы, — я училась в штатах, жила там последние шесть лет. Когда началась война, вернулась к своей семье, как и многие из нас. — На кого ты училась? — Я должна была стать хирургом. Нейрохирургом, — гордо, но всё ещё ломая язык над сложным словом, говорила девушка. Лекса кивнула, продолжая сверлить взглядом мерцающий огонь. — Алекс. — Что? — Меня зовут Алекс. Александра. — Алекс, — повторила девушка, растягивая первую букву. — А ты? — Я не могу назвать тебе своё имя. — Да ты прикалываешься? — Лекса вскинула ладони в комичном негодовании. — Я не обещала, что скажу своё имя, Алекс! — уже заметно смеялась девушка. — Я же не могу обращаться к тебе «эй,ты!». Что подумают твои люди? — Тут моё имя Лейла. — Что значит тут? — Я рождена под другим именем, и я храню его для своей семьи. — Я бы сказала, очень приятно, Лейла, если бы плечо не болело так сильно. — Тогда я скажу, что если бы знала, какая ты заноза, то целилась бы получше. Патентное ведомство США. Нью-Йорк. — Если мне отказано в регистрации патента, то выдайте письменный отказ! — Мисс, я не могу вам помочь. Мистер Райтон прибудет с минуты на минуту, и вы сможете обсудить волную… — Что обсудить? Что обсудить? То, что моей компании отказывают в регистрации без каких-либо оснований или объяснений? — Мисс, как я уже говорила, я не уполномочена решать такие вопросы, — секретарша мистера Райтона напряжённо следила за дверью, в которую, по её расчетам, вот-вот должен был войти её босс. Кларк мерила приёмную широкими шагами, нервно закинув руки за спину. Ослеплённая негодованием, она срывалась на ни в чем неповинную секретаршу, то и дело отвешивая колкие комментарии по поводу отказа в регистрации. Она находилась в патентном ведомстве не меньше часа, снуя из кабинета в кабинет в поисках внятного ответа. Её адвокат опаздывал, водитель сообщил о поломке в системе охлаждения её машины, она не завтракала и даже не выпила кофе, и, в довесок ко всему, новые туфли беспощадно натирали. Мобильный телефон зазвонил, оповещая о входящем вызове. — Майк, где тебя носит?.. Чёрт… это надолго? В том то и дело, они не дают письменный отказ, я уже битый час... — она не успела договорить, как в комнату вихрем ворвался долгожданный мистер Райтон. — Сэр… я… тут Кларк Гриффин из СкайКорп, — замешкалась секретарша. Она была столь напугана, казалось, босс внушал ей неподдельный ужас, заставляя робеть словно полёвку перед лицом неминуемой смерти. Мужчина бросил недружелюбный взгляд в сторону Кларк, но тут же вернул его к своему дипломату, в котором с дотошной тщательностью перебирал файлы. — Я перезвоню, — не отрывая глаз от мужчины, проговорила Кларк, пряча телефон в сумку. — Отнеси это на третий этаж, в отдел инвентарного учета, — гудел мужчина неприятным голосом, что говорило о его сложном и стервозном характере. Он еще раз взглянул на Кларк, тщательно скрывая своё лицо за маской безразличия, за которой она с лёгкостью разглядела трусость и неодобрение. Кларк знала такой тип белых воротничков. Пресловутая старая школа, готовая выесть твой мозг чайной ложкой, перед тем, как совершенно не оказать ни малейшего содействия. Владыки бюрократической рутины, закостенелые демократы и трусы, готовые пресмыкаться перед более сильным и властным. Она знала, что стоит ей припугнуть Райтона судом, как он тут же подставит живот, умоляя пощадить его бесполезную задницу. Вот он — якорь прогресса, во всём своём великолепии. Среднего роста, сутулый, в плохо скроенном костюме и с заношенным дипломатом. Аппендицит патентного ведомства США. — Зайдете через пять минут, — небрежно бросил Райтон, даже не удосужив Кларк взглядом. Она лишь удовлетворенно улыбнулась, замечая, что секретарша от ужаса, казалось, перестала дышать, что неимоверно веселило Кларк, и пряча нарастающую истерику, она отвернулась, замечая крайне увлекательные инструкции и нормативные акты, которыми были увешаны стены приемной. — Мисс… — прогудел Райтон, бросая короткий взгляд поверх оправы своих очков. — Кларк Гриффин. СкайКорп. Обычно регистрацией патентов занимается младший научный персонал, а не управляющий компании, — не унималась Кларк. — Обычно. Мисс Гриффин, — всё также, не поднимая головы, отвечал Райтон. — Тогда я хочу получить отказ в письменной форме… я приложу его к заявлению в суд за злонамеренное преследование. Вопреки ожиданиям Кларк, Райтон даже не дёрнулся, продолжая делать записи в бумагах, лежащих на его столе. Его лицо не отразило ни малейшей эмоции, будто всё, что говорила Кларк совершенно его не касалось, а сам он был железно уверен в своей безнаказанности. — Мисс Гриффин, я буду с вами откровенен… вы зря пугаете меня судебными тяжбами, мне это совершенно неинтересно. Вы не зарегистрируете своё изобретение ни в Нью-Йорке, ни в Торонто… ни где-либо ещё. Кларк шокировано смотрела на, как казалось ей, совершенно обнаглевшего Саймона Райтона, который высказал свой протест в открытую. Тут же она мысленно прикидывала сумму взятки для птицы такого полета на Райтон, прибавляя и вычитая на ходу десятки тысяч долларов. Если она не решит этот вопрос здесь и сейчас, то вся работа, которую проделала её команда, и лично она как изобретатель, просто уйдет коту под хвост. Пройдет месяц, два, год, и технологию украдут обычным методом корпоративного шпионажа, который был так популярен среди фармакологических компаний. Кларк знала — либо сейчас, либо никогда. — Мистер Райтон, мой чип способен излечить многих людей… детей. Люди, которым предначертано умереть, могут получить второй шанс, — она держала свой голос ровным и мягким, взывая к совести Райтона, — неужели вы бы не хотели, чтобы однажды он спас кого-то из ваших близких? Мужчина неодобрительно посмотрел на неё, явно недовольный тем, что его человечность ставят под сомнение. Будто его раздражало, что все вокруг считали образ лицемерным и бездушным. — Кларк, — обратился он чуть мягче прежнего. Снимая очки, он пристально смотрел ей в глаза, будто предупреждая о серьёзности и важности своих слов, — я не могу вам помочь. Я получил приказ… сверху. Закусив щеку, она тоскливо взглянула в окно за спиной Райтона, чувствуя, как уверенность покидает её. Соединенные Штаты Америки не были страной, в которой деньги и связи могли решить любой вопрос. Если ты стоял на пути у правительства, тебя либо подминали под себя, либо стирали как ненужную запись в истории государства. Кларк понимала, что конкретно имел в виду Райтон. Люди, работавшие с Нией Куин не собирались отпускать технологию СкайКорп, борьба всё ещё продолжалась и теперь Кларк приблизилась к своему истинному врагу на расстояние вытянутой руки. Она чувствовала их невидимую хватку на своей шее, в участившихся аудиторских проверках, в повышенном внимании КЦББ и ведомства налогов и сборов. Её борьба продолжалась изо дня в день и это истощало ресурсы СкайКорп, угнетало Кларк и с каждой секундной она теряла надежду на благополучный исход для её технологии. — Вас просто завалят тоннами бумаги, и, в конечном итоге, утопят в рецензиях и поправках, которые могут затянуться на годы. — Сэр, тут адвокат мисс Гриффин. Кларк бросила задумчивый взгляд на выглянувшую из-за двери секретаршу, понимая, что присутствие её адвоката уже совершенно ни на что не повлияет. Райтон был прав, СкайКорп запутают в бюрократических проволочках, затягивая процесс на годы, что в конце концов сожрёт значительную часть бюджета и не принесет абсолютно никаких плодов. — Скажите ему, чтобы ждал меня в приемной, — бросила Кларк секретарше. Она подошла к столу чиновника, замечая на его лице отсутствие какой-либо ехидной радости или злорадства. Он неотрывно следил за её плавной походкой и как любой мужчина отметил про себя её женственность и обтекаемость форм. — Спасибо за откровенность, мистер Райтон, — она произнесла это тихо, придавая особое значение своим словам. — Кларк, хотите дружеский совет? Отдайте то, что им нужно… пока никто не пострадал.***
— Господи, детка, это не поможет, — Анья пыталась успокоить Рейвен, неистово бьющую рулевое колесо, — я думаю, это стартёр, не насилуй зажигание, толку не будет. Рейвен снова с усилием хлопнула по торпеде, вымещая свою злость на измотавший все нервы фургон. Уже около недели она воевала со своим Шевроле в неравной схватке за жизнь генератора и катушки зажигания. — Нет, эта чёртова машина просто желает отправиться на свалку. Давно пора отправить это дерьмо на металлолом, — говоря это, она дернула рычаг открытия капота и спешно вышла из салона, напоследок громко хлопнув дверью. — Неправда. Ты любишь эту машину, — Анья подошла к Рейвен и нежно сжала её плечо своей рукой. — Я ненавижу эту машину, — процедила девушка, — только и делаю, что слушаю в ней как кто-то трахается или нюхает наркоту. Рейвен орудовала ключом под капотом фургона и её руки практически по локоть были измазаны автомобильным маслом и мазутом. Она провела кистью по лицу, убирая щекотавшую её щеку прядь волос и широкая полоса грязи испачкала скулу, делая её похожей на индейского воина. Она продолжала ругаться словно старый солдафон, то и дело выкрикивая оскорбления в адрес машины. Анья курила, облокотившись на крыло фургона под монотонный ропот своей девушки, который медленно, но неизбежно менял свой вектор. — Три долбаных недели, — Рейвен с силой ударила здоровой ногой по бамперу. — Рей! — Анья выбросила сигарету и, подойдя к девушке, заключила ей лицо в свои ладони, — ты же знаешь её… всё будет хорошо. — Не будет, — отрезала Рейвен, избегая рук Аньи, — всё, что мы делаем, это ждём оповещения о её смерти. И ты прекрасно знаешь это. — Машина в этом не виновата. — Никто в этом не виноват. Лекса каким-то неебическим образом замаливает грехи перед Гриффин, когда она в этом совершенно не нуждается, продолжая жить в своё удовольствие. — Нет… ты не права, — мягко перебила Анья, — она нет… Рей, поверь мне — нет. Я понимаю твою злость… мне тоже её не хватает, и я… чёрт, я не знаю, как помочь, но я знаю точно, что Кларк чувствует себя не лучше. — Блять, — разводной ключ соскочил и Рейвен с силой ударила по плотному металлу блока цилиндров, — дерьмо… Я… чёрт, я знаю, что несправедливо злюсь, но чёрт бы её подрал, Анья. Она могла бы отдать свой хренов чип и минимум двое людей остались бы живы. Эта девчонка… женщина-кошка, чуть не погибла в лесу. Лексу едва не убили, сама Кларк выжила только благодаря чуду! Сколько ещё людей должно пострадать, чтобы она уступила? — Ты злишься не поэтому. — Я злюсь, потому что… потому что я даже не знаю, жива ли Лекса. — Три недели не срок для пустыни, Рей, ты сама знаешь. — Я знаю, что Лекса Вудс чёртов мастак попадать в неприятности. Из всех возможных путей она, мать его, выберет самый трудный, и если всё будет так продолжаться, то через пять недель я получу извещение о том, что солдат Вудс пропала без вести при выполнении боевого задания… Гриффин уж явно будет счастлива, — почти шёпотом добавила Рейвен. — Она напишет, Рей. Как только будет возможность. Дай ей время. И по поводу Гриффин, ты ошибаешься. Она хорошая девушка. — Хорошая девушка, которая трахается в туалетах гадюшников. — Мне жаль её… не уверена, что я бы не сломалась на её месте. — Бендикс заклинило, — прогудела Рейвен, игнорируя слова Аньи. Квартира Кларк. Шесть часов утра. Солнце несмело пробивалось сквозь нежно пастельные занавески из шифоной ткани, вздымаемые легким дуновением ветра, крадущимся из приоткрытого окна. Белые простыни приятно обволакивали тело, пока она вжималась в подушку, закусив губу почти до крови. Пальцы судорожно сжимали ткань, комкая белоснежный хлопок в остром удовольствии. Напряжение превращалось в тупую пульсирующую боль, грозившую вот-вот разлиться по телу чистым удовольствием, заставляя тело рефлективно двигаться в судорогах блаженства. Зарождающийся стон смешивался с её глубоким участившимся дыханием и тело Кларк выгнулось, губы льнули к губам девушки, нависавшей над ней, и тишину комнаты нарушил оглушительный стон.
