нож "Акула"
31 мая 2019 г., 22:43
***
Рейвен прибыла в здание ФБР в дурном расположении духа. Нога нещадно саднила, Роан и Анья, будто сговорившись, подсовывали ей костыли, которые были с позором изгнаны в чулан её квартиры. Без права на выход. Пожизненно. Анья шла за её спиной, кожей чувствуя, что этот день не принесет ничего хорошего. Ночной визит Кларк разбередил мысли в её голове и теперь… мрачный голос майора, под началом которого они служили в Афганистане, заставил её мысли стать тревожными. Рейвен заметно хромала, буквально спотыкаясь о собственную ногу, что злило их обеих. Одна злилась из-за упрямства своей девушки, другая из-за того, что практически знала, зачем её сюда вызвали. Завидев в широком холле своего командира, Рейвен сжала кулаки, с силой впиваясь ногтями в ладони. Бьющееся в груди чувство тревоги бунтовало, как пойманная канарейка в лапах стервятника. Ей хотелось развернуться, убежать, оглохнуть, только бы не слышать слов, которые как приговор вот-вот пронзят её сердце свинцовой пулей. Средних лет мужчина в военном кителе, на котором не было ни одной награды, сделал несмелый шаг навстречу девушкам. Его лицо выглядело озабоченным, в руках он держал небольшой вещмешок. — Рейвен… Анья, — он сделал шаг вперед, кивая поочередно каждой из них, — я подумал… будет лучше, если это сделаю я, чем военный комиссариат. Он несмело протянул вещмешок, на который тут же упали глаза Рейвен. Она чувствовала, что её ноги вот-вот обмякнут, шум в голове стал плотным и вязким, она едва держалась, чтобы не упасть в обморок. — Мне очень жаль, — прошептал мужчина, продолжая держать перед собой вещи Лексы, оставшиеся в лагере. Рейвен отпрянула от рюкзака, будто взять его в руки — означало признать неизбежность. Её больше нет, её убили, её тело разорвало снарядом или изрешетило осколками. Воспоминания воинской службы проносились в её голове как диафильмы, с самого первого момента их встречи… смех Лексы, её шутки. Эти воспоминания сменялись картинками страха и ужаса, когда их молодых и неопытных бросили на оборону укрепрайона в ста километрах от Кабула, где они едва выжили. Слова Лексы, — потерпи совсем немного — когда она несла её с их последнего задания из пригорода Кветта почти тридцать километров по горному ущелью, падая от изнеможения. В тот день погибла вся их рота, все их друзья были убиты, а тела растерзаны. Тот день стал последним в жизни Лексы и Рейвен. Следующее солнце встретило уже новых людей. Всё, чего желали они была свобода, право на жизнь, животное желание выжить. — Я сам узнал только сегодня утром… прошло десять недель…. Голос майора звучал как эхо удаляющегося поезда, стучал где-то далеко, удаляясь всё дальше. Вперившись взглядом на мешок, Рейвен отрешённо смотрела на зелёную брезентовую ткань, вспоминая форменную рубашку Лексы почти такого же цвета. Больше никогда не увидеть её, не обнять её за плечи, облаченные в сухой хлопок формы. Грудь сдавило, воздуха стало не хватать, внезапно, вместо рюкзака Рейвен увидела белый потолок, который её помутневший разум окрасил багровыми пятнами. Она слышала голос Аньи, звавший её по имени, чувствовала руки, удерживающие её обмякшее тело. Рейвен молчала, слёзы беззвучно текли по её отрешенному лицу. Она почувствовала, что уперлась коленями в пол, накрыла лицо руками и, склоняя голову к ногам, горько заплакала.***
Войдя в квартиру Лексы, Кларк на секунду замерла у самого порога. Всё выглядело так, будто время остановилось тем осенним утром, когда они вместе собирались в Брукфилд. Только стоявшая на столе пустая бутылка виски с одиноким стаканом рядом отличала этот день от воспоминаний Кларк. Окна были закрыты и тишину квартиры разбивал только мерный ход настенных часов. Бросив взгляд в сторону кухни, Кларк вспомнила, как они готовили ужин вместе, их разговор об отце Кларк и тот момент, когда она соврала о том, что её слепит настенная лампа, вместо того, чтобы признать, как сильно ей хотелось смотреть на Лексу. Запонки, которые она застегивала на манжетах Лексы, пытаясь унять дрожь своих пальцев и тяжелый, свинцовый взгляд Лексы, упавший на губы Кларк в этот момент. В груди предательски защемило и Кларк махнула головой, прогоняя мысли, которые целыми сутками заполняли её голову. Диван, обшивку которого она сжимала, не боясь оставить следов, когда Лекса… Эта квартира была полна воспоминаний, которые были словно из другой жизни, она была наполнена страхом и страстью. Лекса превращала их жизнь в азартную игру, которую, в конечном итоге, никто не выиграл. Теперь Кларк стояла одна, посреди квартиры любимой женщины… и она, возможно, сюда никогда уже не вернется. Ближе к одиннадцати вечера в дверь постучали и, подойдя к экрану домофона, Кларк увидела Анью и Рейвен. Их появление было ожидаемо и даже, в какой-то степени, долгожданно. Молча открыв дверь, Кларк отметила, что Рейвен выглядела чернее тучи, намного угрюмее, чем утром в офисе СкайКорп. Глаза заметно припухли, будто были воспалены, выглядели отстранено и смотрели куда угодно, только не в лицо Кларк. Было заметно, что она находится в сильном стрессе, это было настолько явно, что Кларк бросила едва заметный вопросительный взгляд на Анью. Она отвернулась, будто пряча глаза, которые, как она боялась, могли выдать её с потрохами. — Всё в порядке? — поинтересовалась Кларк, получая гнетущую тишину вместо ответа. Спустя несколько затянувшихся секунд, во время которых она обводила обеих девушек озадаченным взглядом, Рейвен раздраженно ответила: — Всё, блять, просто ахуенно, — она бросила рюкзак на пол и прошла к кухонному шкафу, извлекая оттуда бутылки, большинство из которых были наполовину наполнены разного рода алкоголем. Вцепившись в одну из них, она грубо дернула пробку, и та вылетела с характерным звуком. — Рей, не надо, — Анья бросилась к ней, выхватывая поднесенную к губам бутылку из рук, — тебе нельзя, дай сюда. Рейвен сопротивлялась, пытаясь отстоять своё право на глоток коньяка. Всё сводилось к тому, что они тянули бутылку каждая в свою сторону и, в конце концов, Рейвен намеренно её отпустила, из-за чего Анья качнулась вместе с плещущейся жидкостью в руках. — Да забирай нахрен, — она громко хлопнула ладонями о столешницу и, опустив голову, тяжело задышала. Все трое продолжали молчать. Кларк смотрела на происходящее непонимающим взглядом и маленькое едкое чувство тревоги неумолимо настигало её. Словно скрежет крысиных лап, она чувствовала, как в груди саднило от резко пришедшего к ней страха. Она видела, как Рейвен смотрела пустым взглядом в камень столешницы, будто и вовсе забыв, где она находится и что с ней происходит. Анья продолжала стоять и, сжимая обеими руками горлышко Реми Мартина, закусила губу почти что до крови. Её взгляд не был пустым, но в нём было столько тревоги, что с лихвой хватило бы на всех присутствующих. Затянувшееся молчание воспалило решимость Кларк до предельного максимума и, сделав шаг к барной стойке, она громко спросила: — Что случилось? — она почти отчеканила каждое слово и Анья перевела на неё взгляд, будто только сейчас замечая присутствие Кларк. Её глаза, озадаченные и беспокойные, за секунду стали полными тоски и… будто страдания. Будто ей было нестерпимо жаль смотреть на неё, и эта жалость пробудила в Кларк самые страшные опасения. — Что с ней? — тихо спросила она, чувствуя, как от сказанных слов мгновенно запершило в горле. Анья отвела взгляд, устремляя его в окно, а плечи Рейвен стали заметно дрожать, — скажи мне! — прокричала Кларк, ощущая, как слёзы наполняют её глаза. — Да, скажи ей, детка, — подала голос Рейвен, и только сейчас стало понятно, что она смеялась каким-то усталым и горьким смехом, будто уже была пьяна в стельку, — давай же! Пусть она тоже узнает! — Узнает что? — резко перебивая, выкрикнула Кларк, и Рейвен впервые перевела на неё взгляд. Её глаза, наполненные болью и потаенной злобой, которая, казалось, была направлена на весь мир, смотрели сейчас прямо в лицо Кларк. — Можешь больше не клеить свой ёбаный чип, — Рейвен сделала шаг навстречу Кларк, продолжая сверлить её своим взглядом, — он нам всем больше не нужен, — ещё один шаг, и они стоят лицом к лицу, — потому что его больше не на кого менять, — прошипела Рейвен глядя прямо в глаза Кларк. — Что значит не на кого? Что значит не на кого?! Анья видела, как Кларк переходит на крик, она накрыла ладонью своё лицо, сжимая его пальцами, не в силах видеть её истерику. Открыв через секунду глаза, она увидела, как Кларк трясёт лацканы бомбера Рейвен, продолжая кричать, раз за разом делая свой голос всё громче и громче. Будто не замечая её крика, Рейвен тихо смеялась, забрасывая голову назад. Эта картина заставила Анью молча приложиться к бутылке, делая несколько полных глотков, от которых она даже не поморщилась. Поставив её на стол с громким звуком, она привлекла к себе внимание обеих женщин, в секунду прекратив их выходившую из-под контроля истерику. Достав из верхнего шкафа три идеально круглых тумблера, она наполнила каждый примерно на половину. Продолжая угрюмо молчать, она выставила все три стакана на барную стойку. — Ну же, — командным голосом она окликнула Рейвен и Кларк, махнув головой в сторону выпивки. Кларк, стоя на ватных ногах, перевела свой помутневший взгляд в глаза Аньи. Даже не слёзы, а густая белая пелена застелила её взор, притупляя чувство света и звука вокруг. Она будто не могла проснуться, не могла слышать голос Аньи или истеричный смех Рейвен, которая, совершенно очевидно, постепенно съезжала с катушек. Ноги отнесли её к барной стойке, руки сами вцепились в стакан с выпивкой и одним махом забросили содержимое в глотку. Стало ещё хуже. Жжение в груди распространялось по всему телу, достигая даже кончиков пальцев. Она поднесла свои дрожащие ладони к лицу, видя их мертвецки бледный оттенок. Кларк повернула голову в сторону балкона и увидела стоящую там спиной девушку. Это была Лекса. Её горделивая осанка, длинные волосы с выгоревшими прядями, хрупкие плечи. Кларк хотела окликнуть её, но горло сдавило будто тисками, и в этот момент Лекса развернулась. Её лицо было залито кровью, она стекала по её подбородку, капая вниз крупными каплями. Руки также были в крови, одежда была насквозь мокрая и изорванная, будто изрешечённая осколками. — Кларк! Она перевела свой заторможенный взгляд и только сейчас заметила, что Анья трясет её за плечи, будто пытаясь вырвать из обморока. Она вернула свой взгляд на террасу, но видение ушло, будто его никогда не было. Ветер продолжать надувать прозрачные шифоновые занавески, часы мерно тикали. — Её тело, — прохрипела Кларк, — как это случилось? — Не знаю, шеф сказал, она пропала без вести. Её отправили на… как они говорят «анализ открытых источников», но это самый обычный шпионаж. Вернуться с такого задания… это всегда пятьдесят на пятьдесят, независимо от того, насколько ты хорош. Лекса… Лекса была очень хороша, но могло случится… — То есть, достоверно неизвестно, жива она или нет? — Кларк, — Анья склонила голову, стыдливо опуская глаза в пол, — шансов на то, что она жива… практически нет и... — Она права, — резко выпалила Рейвен, не дав Анье закончить, — нет тела — нет дела. — Рей, — выглянула Анья из-за плеча Кларк, — я могу понять то, что Гриффин сомневается, но ты… ты же знаешь... — Я знаю, — Рейвен развернулась, устремляя ястребиный взгляд в сторону Аньи, — что мы попали в засаду у Кветта, в каждого из нас выпустили не меньше обоймы, их было в пять раз больше, чем нас. Мы с Лексой почти сутки лежали почти неживые, боясь шевельнуться рядом с обдолбаными пакистанцами, пока один из них не решил проверить наши тела на предмет наживы… Лекса воткнула нож в его голову по самую рукоять, и я видела, как кровь из его рта текла по её лицу. После чего она встала, подняла меня на плечи и в кромешной темноте поволокла оба наши тела через перевал… Поэтому, если есть хоть один шанс… на то, что она жива, я блять воспользуюсь им, хочешь ты этого или нет.***
Серый бетонный пол. Песок, кровь, пыль с грязью. Жажда. Леска открыла глаза, чувствуя под собой холод. Она лежала, прикованная одной рукой к цепи, конец которой упирался крюком в стену. Свет проникал из одного окна под самым потолком, который был очень низким. Лекса поняла, что находится в подвале. Лицо так сильно болело, что малейшее шевеление губ вызывало приступ острой боли. Она чувствовала, как корка на ранах лопается от движения её тела. Очень хочется пить. Внезапно послышался не то стон, не то хрип и, обведя взглядом комнату, она заметила ещё несколько таких же пленников, прикованных к стенам по периметру комнаты. Парень слева от неё, с грязными наполненными песком волосами, по всей видимости, был уже мертв. Его замершие в одной точке глаза смотрели прямо на неё. Видимо, когда её сюда принесли, он был ещё жив и… он умирал, рассматривая её лицо. Жуткое чувство могильного страха передернуло плечи Лексы. Как бы ты не был близок к смерти, никогда к ней не привыкнешь. В углу маленькой комнаты слышались тихие сдавленные стоны, будто тот, кто их издавал невыносимо страдал, призывая смерть освободить его раньше назначенного срока. Так продолжалось несколько часов и, глядя в крошечное окно под потолком, Лекса видела, как наступила ночь. Гнетущую тишину разбередил лязг металлического затвора. Дверь в комнату открылась и, задевая собой ноги стонущего пленника, вызвала его почти что предсмертный кашель, перемешанный с истеричными стонами. Вошедший подошел к каждому из пленников, напаивая водой из железного ковша. Подойдя к Лексе, он опустился на одно колено, аккуратно поднимая её голову за подбородок. Лунный свет пересек его лицо, и она увидела улыбку на лице ночного гостя. Она не была похабной или наглой, он скорее скромно улыбался, заботливо подставляя ей ковш с водой. Лекса накинулась на воду, глотая чрезмерно большими глотками, из-за чего буквально через несколько секунд она поперхнулась и громко закашляла. — Тише-тише, — прошептал парень, убирая чашу в сторону. Он попытался хлопнуть ей по спине, но Лекса выгнулась, ожидая сильного удара, — спокойно… успокойся. Я не ударю тебя. Она смотрела на него затравленным взглядом, не понимая, почему его голос и едва различимый в темноте профиль, кажутся ей знакомыми. Она будто уже слышала этот голос когда-то… очень давно, он звучал в её голове, напоминая сломанное радио, шипящее обрывками фраз. На секунду он развернулся полубоком, всматриваясь в очертания лежащего рядом с Лексой пленника, когда свет, проникающий в окно, упал на его нагрудный шеврон. Разряд тока пронзил её тело, от чего голова на мгновение закружилась, и она уставилась на него, глядя округлившимися в миг глазами. — Палка? Парень заметно дёрнулся. Её слова застали его врасплох, тело рефлекторно пошатнулось, и он пялился на Лексу в ответ. Протянув руку, он убрал волосы с её лица, внимательно всматриваясь в знакомый облик. — Ни за что… — прошептал он. Его лицо мгновенно озарила радость, он ошарашенно смотрел на Лексу, не веря своим глазам. — Вудс, какого чёрта… — Я бы и сама хотела задать этот вопрос, — ответила Лекса, показательно дернув прикованной к цепи рукой. — Я был уверен, что ты уже никогда не вернёшься. — А я как была уверена, — отрешённо ответила Лекса. — Какого чёрта ты здесь делаешь? — Я надеялась спросить у тебя, — шептала она. — Господи… ты понятия не имеешь, где ты? — его голос резко стал расстроенным, на лице отразилась тревога. — Меня пугает твой тон… У меня есть догадка, но я не хочу к ней приходить. Не отвечая, он пристально смотрел ей в глаза и, через несколько секунд зрительного контакта, Лекса обреченно опустила голову, чертыхаясь себе под нос. — Я знала, что такие места существуют, но что ТЫ здесь делаешь, Кайл, ты же не такой… — Я был другим, Лекса… времена меняются, ты знаешь другого человека, коим я уже давно не являюсь. Только сейчас она поняла, почему имя, названное Лейлой в день, когда Лекса очнулась в лагере повстанцев, так ощутимо резануло ей слух. Кайл Рейнольд Бишоп по прозвищу «палка», был членом самой первой роты в которой служила двадцатилетняя Алекс Вудс чуть меньше десяти лет назад. Он был самым молодым сержантом из всех, кого она когда либо-знала. Долговязый, худой и угловатый, он очень быстро заимел своё особенное прозвище. Сейчас это был высокий, статный мужчина, с гладко выбритым лицом и морщинами в уголках глаз. Не так Лекса представляла себе негодяя, обесчестившего молодую девушку. Она давно поняла, что это была личная драма Лейлы. Она была его жертвой. И сейчас, глядя в глаза предполагаемого насильника, Лекса испытывала смутные чувства недоверия и неприязни. — Чушь собачья, люди не меняются, и ты это знаешь, — брезгливо выплюнула Лекса. Он посмотрел на неё взглядом, исполненным тоски и чего-то ещё, что в темноте нельзя было различить. — Ты крупно попала, Лекса… какого чёрта ты вообще здесь делала? — он задал скорее риторический вопрос, совершенно не ожидая ответа, но Лекса вцепилась в него, используя в своих целях. — Я ищу девушку, по имени Каира. От прозвучавшего имени, Бишоп заметно вздрогнул, даже в призрачной темноте было видно, как его взгляд мечется из угла в угол. Каира — настоящее имя Лейлы, данное ей от рождения. Именно это имя она прошептала ей на ухо, перед тем, как вытолкнуть Лексу из шатра за несколько минут до начала бомбардировки. Именно тогда, в эту секунду, она поняла, кто был жертвой Бишопа. Именно это имя Лекса собиралась прошептать на ухо умирающему преступнику, пока лезвие её ножа будет проникать в его сердце. — В этом месте была женщина с таким именем… какое-то время назад. — Какое-то время назад она была девочкой, Кайл. Это сейчас она женщина. Она осеклась, и Бишоп мгновенно осознал, что Лекса спрашивала не просто так, она знала, что произошло с этой девочкой. — Я не делал этого, — выпалил мужчина, смотря прямо в глаза Лексы. Цепь, прикованная к её руке, дёрнулась и тут же натянулась, не давая её запястью двинуться дальше положенного. Её челюсть гневно сомкнулась, глаза горели яростью. Лекса испытывала прилив ненависти, совершенно забыв, что её тело приковано к стене. — Я не делал этого, — чуть медленнее повторил Бишоп, заставляя рассвирепевшую девушку услышать его слова. Холодная испарина блестела на её висках, Лекса дышала как загнанный зверь. — Она видела нашивку на груди с твоим именем и группой крови, пока ты долбил её своим членом, — она пнула Кайла ногой, от чего он завалился на бок. — Господи, Лекса… неужели ты думаешь, что я способен на это? — Времена меняются, Кайл… ты сам это сказал. — Иди к чёрту, Вудс, — он встал, поднимая железный ковш с пола. Больше не сказав ни слова, Бишоп вышел из камеры, лязгнув дверным затвором. Нью-Йорк. Пятеро человек жарко спорили, непрерывно жестикулируя руками, чем непреднамеренно развеивали густой сигаретный дым. Молодой мужчина с густой шевелюрой непрерывно убеждал собравшихся в невозможности создания алгоритма, ошибка которого может быть незаметной. — Вы думаете там, — он ткнул указательным пальцем вверх, — сидят идиоты? Они разберут алгоритм до точки и очень быстро поймут, что их пытаются наебать, — закончив фразу, парень хлопнул ладонью о стол. — Мы в любом случае выигрываем время… Просто не будем совершать обмен, пока не увидим Лексу, — отвечала Кларк. Анья издала смешок, привлекая внимание окружающих. — Если Лекса ещё жива. — Заткнись, Анья, — буркнул молчавший до этого Роан. Он выглядел угрюмо, скрестив руки на груди. Новость о Лексе расстроила его, но он предпочёл, как и Кларк, не падать духом. — Не думай, что я не втащу тебе только потому, что ты её брат, — огрызнулась девушка. В ответ он пренебрежительно закатил глаза, после чего посмотрел серьёзным взглядом в лицо Кларк, призывая её продолжить. — Мы можем, — начала она неуверенно, — ведь чип может работать неисправно не только из-за системного обеспечения… мы можем сделать дистанционное управление и вырубить его, когда это будет нужно. — Исключено, — отозвалась Рейвен, — это вскроет даже самый маломальский технический идиот, — стоявший рядом с девушкой Нейтон, молчаливо кивнул в подтверждение ее слов. — Таймер? — Нет… тоже заметно. За столом повисла тишина, каждый из собравшихся потупил взор. Их мозговой штурм длился уже несколько часов, за окном давно светили звёзды, пробиваясь сквозь поредевшие ночные облака. Первой тишину нарушила Кларк. — Что, если… я не уверена, но человеческий белок может подвергать коррозийным процессам некоторые виды металлов, со слабым сопротивлением. Пластина диэлектрика состоит из электропроводящей цепи, которую мы используем как аналог нейронных импульсов… и мы используем в наших схемах золотые соединения, потому что они практически вечные, но если... — Использовать в объеме контроллера металл со слабым сопротивлением, он будет разрушаться под воздействием человеческой секреции, — закончила Рейвен. — Но ведь они смогут разобрать его и заменить другим проводником, более крепким, — вмешался Роан. — Нет, — ответил Нейтон, — мы собираем свой чип в вакуумной среде, если подвергнуть его ревизии, кислород разрушит контакты диэлектрика. — Я просто предположил, — добавил Роан, поднимая ладони, — я хирург, а не инженер и нихрена в этом не соображаю. — То есть, — начала Рейвен, — если использовать в электроцепи, металл с пониженным коэффициентом растворимости, шина рисунка диэлектрика долго не прослужит… можно использовать калий. — Контакты настолько тонкие, что калий рассыпется через семь-десять дней от начала использования, — ответил Нейтон. — Нужно дольше, — вмешалась Кларк, — нам нужна фора хотя бы в месяц, но не слишком долго, чтобы чип не пошел дальше их полевых испытаний. — Магний… алюминий. Эти послужат дольше. Но чтобы быть уверенным, мне нужно протестировать каждый из них, — отвечал Нейт. — Времени нет… действовать нужно сейчас, — вмешалась молчавшая до этого Анья, — если они будут заинтересованы чипом, то отправят запрос с повышенным рангом и Лексу начнут искать, чего не делали до этого. Если она всё же жива… в чем мы не уверены, то совершенно очевидно попала в неприятности, поэтому и не может вернуться на позиции. — На сборку каждого чипа уходит не меньше недели, а мы говорим об испытаниях нескольких металлов, — парировал возмущенный Нейтон. — Она права, времени нет, — вмешалась Кларк, — делай диэлектрик из алюминия… рано или поздно он всё равно разрушится и плата пойдет микротрещинами. — Кларк, это рискованно, — понизив голос ответил Нейт. — Я вообще очень рискую, если ты ещё не заметил. Даже если всё случится так, как мы планируем, Пентагон всё равно поймет, что их наебали и тогда я буду первой, к кому они придут, — она вышла из-за стола, нервно отталкивая стул. Выйдя на террасу, она вдохнула свежий ночной воздух, который сильно разнился с накуренным смрадом, наполнявшим квартиру за её спиной. Через пару минут она услышала звук открывающейся двери, и раздражение, которое пришло к ней от осознания того, что ей не дали побыть одной, заставило её плечи поёжиться. Рейвен остановилась совсем рядом, едва задевая её плечом и глубоко вдохнув, тихо произнесла: — Я ценю то, что ты делаешь, Кларк. — Неужели, — не повернув головы, ответила та, — мне казалось, ты считаешь меня квинтэссенцией всех проблем. Уверена, то что Лекса оказалась по уши в дерьме, ты относишь к моим заслугам, верно? — на последнем слове она с вызовом посмотрела в глаза Рейвен. — Кларк, — начала было девушка. — Я просто хотела быть с ней. Просто хотела быть. И где я теперь? Ставлю на кон свою жизнь, свою компанию… ради спасения женщины, которая была херовым троянским конём, Рейвен! — Ты же знаешь, что она это сделала из-за меня, — тихо ответила Рейвен. — Я знаю… она могла бы попросить меня помочь. Просто попросить, — Кларк чувствовала, как слёзы неумолимо подступают. Неожиданно для них обеих, Рейвен мягко положила свою ладонь на спину Кларк. — Это же Лекса… — Что, если она мертва, Рейвен, — уже не сдерживая слёз, говорила Кларк, — что, если всё это, — она махнула в сторону квартиры за её спиной, — всё это напрасно… и её никогда уже не найдут? — Я не знаю, Кларк, — она надавила ладонью на спину девушки, вовлекая в объятия, — но, если есть хоть один шанс, что она жива… я буду бороться. В ответ Кларк закивала будто соглашаясь и уткнулась в плечо Рейвен. Ирак. От изнеможения и голода Лекса бредила, путая день и ночь, сбиваясь с их счета. Стонущие пленники сменялись один за другим, большинство из них вообще не возвращались, после того, как их под покровом ночи едва живых выволакивали из камеры. Жизнь в их телах поддерживалась за счет скудной кормёжки, больше похожей на помои, которую они ели будто звери, умирая от чувства голода. Непереносимый смрад, наполнявший комнату, уже давно пропитал стены, кровь и моча смешались в вязкую грязь под их телами. Лекса была единственной, кого поили чаще обычного. За это она должно быть была благодарная Кайлу, который ночью поил её и выводил в уборную. Она была настолько измождена, что совершенно не представляла какой-либо опасности. Еле волоча ноги, она смотрела перед собой будто в бреду, когда Кайл в очередной раз вёл её по тёмным бетонным коридорам. Они больше не общались… Он ничего не спрашивал, Лекса едва могла держать веки открытыми, больше мечтая о скорой смерти, чем о спасении. Спустя около недели, как она попала в камеру, при звуках открывающейся ночью двери Лекса молила, чтобы это был не Бишоп. Внутри себя она истошно кричала, чтобы это был хирург, который сегодня пришел за ней. Чтобы её поскорее выпотрошили, достали нужные им органы и оставили умирать. Только бы не возвращаться в камеру, из которой не было другого выхода, кроме как умереть. Она завидовала счастливчикам, умиравшим так и не дождавшись палача. Большинство из пленников не выживало и недели, будучи ранеными и измождёнными, заблудившимися овцами на равнине жестокой Аравии. Но Лекса выживала. Бишоп тайно кормил её баландой из смеси каши и тушёнки, что по здешним меркам считалось едой, за которую можно убить. Она бездумно жевала, послушно открывая рот и пялясь в одну точку пустым отрешённым взглядом. В одну из таких ночей Кайл, сидя на бетонном полу перед Лексой, медленно кормил её из банки. — Она попала сюда случайно, — задумчиво начал он, — буквально свалилась, как снег на голову после зачистки Фаллуджи. Мы не знали, что с ней делать. Она была почти что ребёнком, никто не хотел её крови. Лекса наконец подняла на него свой помутневший взор, пытаясь сконцентрировать глаза на его профиле. — В одну из ночей Уилсон вышел… и вернулся через несколько часов весь в крови… просто с головы до ног. Мы бросились к нему, думая, что он ранен… Но он отшучивался, будто бы порезался, когда брился и когда он снял китель, я увидел нашивку со своим именем. Я сказал ему об этом, но он был настолько взвинчен, что даже не услышал моих слов. Я отдал китель в прачку и не придал этому никакого значения. На следующий день выяснилось, что девчонка сбежала. Как и каким образом никто не знает… я предполагал, что Уилсон убил её, поэтому и был весь в крови, но… очевидно, ты как-то узнала об этом, значит, она жива. — Уже нет, — промямлила Лекса. — Я просто хотел, чтобы ты знала. Я не делал этого. Мне незачем тебе врать. Закончив говорить, он поднялся и покинул камеру смертников. Так прошла ещё неделя. Одинаковые дни, похожие один на другой. Бесконечная сырость и грязь, вонь, голод и обречённость. Лекса просто ждала, когда придёт её очередь стать товаром. Предметом чьего-то торга, денежной операцией, будто это было не больше чем продажа леденцов. Бесконечное кино из звуков стонов и предсмертного кашля, а вместо изображения — серая бетонная стена и готовые вот-вот начать разлагаться тела. Бишоп пришел по-обыкновению ночью, в руках была банка с остатками пайка и фляга. Он наклонился, проверяя не спит ли Лекса и, увидев блеск её глаз в темноте, удовлетворенно кивнул и опустился рядом с ней на корточки. Он молча кормил её, пока она, как обычно, бездумно жевала, пялясь в одну точку. — Лекса, посмотри на меня. Нужно идти… послушай меня. Она не отзывалась, продолжая смотреть в пустоту. Он тряхнул её плечо, взывая к её сознанию. Лекса медленно перевела взгляд, её лицо выглядело смертельно бледным, лунный свет оттенял почти чёрные круги под глазами. Он расстегнул несколько пуговиц её форменной рубашки, заталкивая за шиворот хлопковый мешочек небольшого размера и маленькую тонкую флягу, которая обожгла своим холодом её кожу. Это на секунду взбодрило Лексу и, схватив Кайла за руку, она прошептала: — Не смей… — Слушай меня внимательно, — нервно шептал Бишоп, — через полчаса выезжает катафалк, я погружу тебя в него. Парни выкинут твоё тело в десяти километрах от Тикритта, Лекса, да послушай же ты меня, — он снова тряхнул её теперь уже за грудки, — не шевелись и не дыши, пока тебя не выкинут из машины, они должны быть уверены, что ты мертва, это понятно? Она кивнула головой, роняя подбородок на грудь. Бишоп застегнул её рубашку на все пуговицы до верху, чтобы провиант случайно не выпал, и поднял её тело за руки. После этого он опустился, закидывая её исхудавшее тело на плечо, заботливо хлопая по ноге. Как только они покинули ангар, свежий воздух мгновенно ворвался в легкие Лексы, заставляя её глубоко и шумно задышать. Жажда чистого воздуха овладело ею, притупляя чувство опасности. Ей было всё равно, нос жадно вдыхал ночную свежесть Месопотамии, наполняя её грудь до упора. — Не так громко, — прогудел Бишоп, и только он намеревался сделать шаг навстречу светящему фарами грузовику, как его фигура сильно пошатнулась, мгновенно заваливаясь на бок и они упали, глухо ударяясь о песок. Задние стоп сигналы мутно освещали пространство, оставляя их тела почти в кромешной темноте. Лекса лежала неподвижно, осматриваясь сквозь едва приоткрытые веки. Шорох, шаги… больше, чем один человек. Она приоткрыла глаза чуть шире, замечая, что помимо мужских армейских берцев, рядом стояли почти на носочках ботинки намного меньшего размера. Человек на голову ниже Бишопа, с тонким станом и стройными ногами прижимался к его телу. Наплевав на страх, Лекса приподнялась на локте, замечая, как голова Кайла вжимается в бетонную стену, а сам он, казалось, оцепенел, смотря в ужасе на девушку, прижимавшую к его горлу нож. — Только дернись и я насажу на него твою башку, — процедила она с заметным акцентом, смягчая согласные буквы. Лекса мгновенно узнала её. Это была Лейла. Жива и невредима. Пришла отомстить? Она знает, что это Лекса лежит сейчас у её ног чуть живая? — Алекс, — чуть громче, но всё ещё шепотом окликнула её девушка, — вставай, мы уходим… только тихо! — Лейла прижала нож к горлу Бишопа, для убедительности, чтобы он даже не думал препятствовать их побегу. Лекса встала так быстро, как только смогла, её ноги всё ещё непроизвольно сгибались, изображение в глазах мутнело и скорее выглядело, как вспышки помутневшего разума. Шатаясь, она приблизилась к Лейле, мягко положив ладонь на руку сжимавшую нож. — Не надо… он… друг, — опухшим и заплетающимся языком просила Лекса, — Кайл, она друг… не кричи, пожалуйста. — Уходите, Лекса, уходите так быстро, как только можете, — дрожащим голосом говорил Бишоп. Лейла медленно отняла нож от глотки, пристально наблюдая за его лицом. Один только звук, и она закроет этот рот навсегда. Лекса мягко взяла её свободную руку, пытаясь оттянуть от окаменевшего Бишопа и, как только Лейла сделала шаг в сторону, лунный свет заливавший ночную пустыню, упал на его грудь, освещая нагрудный шеврон с именем и группой крови. Мгновение и песчаная почва скрипнула под подошвой её сапог, взгляд остекленел, сверкая пламенным гневом во мраке. Отблеск красных стоп сигналов грузовика придавал её глазам адский оттенок, она выглядела так, будто восстала из мертвых. Лекса видела, как лезвие сверкнуло в её руке и в мгновение ока вернулось к глотке её товарища, вжимаясь на этот раз сильнее и яростнее. Время не замедлилось, всё происходило молниеносно, заняло не больше секунды, Лекса едва успела открыть рот, говоря: «Нет, Лейла!», как Акула в руках девушки, врезалась в глотку Бишопа, рассекая его гортань словно масло.
