Радость познания

Вокруг тебя недобрый мир, его террор и боль С головой укройся, крепко спи и ничего не бойся Утомлённые днем, мы поём колыбельные для тёмных времен Что еще остается нам? Смысл бороться? Сила тьмы восстает со дна (с)

Вэй Ин хохочет, отсылает А-Юаня к бабушке раз за разом, не зная, как вести себя с детьми, не умея никого воспитывать, но Вэнь Нин знает — ночью Усянь придет, чтобы забрать его, как детеныша подтащить к себе, даже если сам он не соберется спать. Уткнется на мгновение в макушку, укутает посильнее, уложит в самый теплый угол. Вэнь Нин — холодная гора мяса, не знающая жара костра, холода родниковой воды, но лютый мертвец чувствует эхо эмоций Вэй Ина. Чувствует, как дрожит что-то мягкое, человеческое, слишком человеческое, в темноте ночи, внутри изношенного жалкого тела. Мертвец почти давится чужими невыплаканными слезами, чужим сожалением, чужой болью. Ребенок во сне грызет флейту, не зная, что тысячи людей боятся прежних чувств* больше, чем собственной смерти. Ребенка во сне укачивают руки, которые больше никогда не поднимут клинка, но искупаются в крови еще не раз. Вэнь Нин чувствует чужое острое одиночество и горькую любовь. Вэнь Нин думает, молодой ли господин похож на человека, которые его воспитал, или это они — Вэнь Цин, Вэнь Нин и Вэнь Юань — так похожи на его семью. Пока вороны кружат над Луанцзан, пока мертвецы обходят границы, пока не спит патруль и Вэнь Нин, пока за неимением бумаги, мастер черкает углем одни иероглифы поверх других, Вэнь Юань спокойно спит. Пока они оттягивают свою смерть как могут, Вэнь Юань играет с бабочками, которые подарил ему господин Лань. Пока они сражаются, Вэнь Юань будет в безопасности. Пока А-Юань в безопасности, молодой господин Вэй улыбается, не сдается, продолжает свою работу, продолжает шуметь. Пока ребенок виснет на чужих ногах, все они продолжают верить в то, что у них есть будущее.

***

Спустя годы Вэнь Нин будет смотреть на гибкого юношу по имени Сычжуй в обманчиво легких одеждах клана Лань, и ему почудится, что он чувствует. Чувствует, что будь его глаза способны — он бы заплакал, будь его губы способны — он бы улыбнулся, будь он чуть более смел и чуть менее тактичен, он бы обнял этого ребенка. Выросшего, такого сильного, такого доброго, такого чуткого. Лань Юань стоил всех их улыбок и слез. Лань Юань — лучшее, что могло остаться от клана Вэнь. Лань Юань — их чистое будущее.