Радость познания

Вэй Ин осторожен с ним. Вэй Ин шутит только о вещах, которые не принесут никому неудобств, если только он не испуган или неоправданно взволнован. Вэй Ин прикасается как к святыне — мягко, с легкой дрожью, и никогда не касается спины. Когда Ванцзи в нем, Вэй Усянь не контролирует ничего так же, как Лань Чжань не контролирует себя. Вэй Ин эгоист, когда он откидывается на спину, не собираясь двигаться, только подначивать. Вэй Ин безумен, когда в исступлении и оргазме бьет его со всей силы руками, царапается. Вэй Ин не чувствует себя живым и нуждается в доказательстве, когда он мучает его нежностью, ерзает беспокойно, несет бред, смеется, отвлекается, пока не получит боль, пока не почувствует наливающийся синяк, по-животному дикий укус, пока не получит что-то от Лань Ванцзи, что заставит его сфокусироваться на собственном теле. Иногда Лань Ванцзи хотел бы нежить его всю ночь напролет, но Вэй Ин позволяет ему это лишь вне кровати, лишь когда солнце высоко. А еще у Вэй Ина высокий болевой порог, полное отсутствие тактильных ощущений левой ноги и вкус пряностей во рту. Их любовь ужасна. Когда Вэй Ин кончает, впиваясь ногтями, раздирая кровоточащее теплое мясо на его спине, сжимаясь вокруг него, раскидывая бедра максимально широко и срываясь на крик, Ванцзи сжимает пальцы на его коже не контролируя силу, движется, словно пытается убить, тараня чужие внутренние органы и атакуя чужую ци бесконтрольным потоком силы, которую иначе его золотому ядру некуда выплеснуть. То, что должно быть приятным — болезненное, слишком чувствительное, настолько изматывающее, что даже тело такого совершенствующегося как Второй Нефрит слишком переполнено ощущениями: жжением мышц, влагой от пота, слюны, крови, смазки, дрожью, болью, натяжением и невозможным, идиотским восторгом, когда тело конвульсивно сжимается под ним и вокруг него. Все это настолько изнуряюще, что после у Вэй Ина нет сил ни на что, кроме дыхания. Их любовь прекрасная и изумительная. Когда Вэй Ин посреди бушующего мира вдруг останавливается, глядя на мужа как в первый раз, Ванцзи замечает это и тонет. Он тонет в неловком теплом ощущении, от того, как черты чужого лица складываются в невыразимое выражение, от того, как недоуменно и восторженно моргает Усянь, как весь мир исчезает, сужаясь до одной-единственной точки в пространстве, которой является чужое лицо и вновь врывается в жизнь с улыбкой и красками, порой вместе с незаслуженным очередным сокровищем в руках супруга, который отдает ему его просто так, порой с теплотой чужих ладоней, обвивающих лицо, как будто это он — Лань Чжань — сокровище, которое Вэй Ин жаждет держать в руках, но единственное, которое оставит себе. В такие моменты Вэй Ин пытается что-то сказать и не может. Лань Чжань тоже ничего не может сказать. Одному не хватает кислорода, другому не хватает слов. Их любовь — то, что случается раз в тысячу лет. Их любовь мешает им думать. Двое, одни из самых впечатляющих умов мира совершенствования, тот, кого Вэй Ин, смеясь, зовет ходячей библиотекой, и тот, кого весь мир знает как человека создавшего новый путь совершенствования, не имеют ни одной мысли в их головах, когда их другая половина появляется на периферии чувств; любое намерение, движение и идея сносятся с пути затапливающим всю их суть бессмысленным и лихорадочным обожанием. Их любовь — то, о чем плачут струны, поэты и дети. Некоторые взрослые тоже плачут. Горько, зло, завистливо, через поток брани и беззвучных проклятий и никогда через слезы, потому что взрослые оплакивают себя. Они скрипят зубами, выплевывают угрозы и приказы не быть такими влюбленными друг в друга, но правда лишь в том, что в этом мире нет справедливости и такая любовь как у Лань Ванцзи и Вэй Усяня — одна на тысячу лет и одна на всех людей. Их любовь выкована в сожалениях, боли, нежности, в отчаянии, в триумфе, более сильных, чем способно выдержать смертное сердце. Их любовь — трагедия и апогей жизни. Именно потому один из них умер и воскрес, а второй — стоит на пороге бессмертия, но лишь для того, чтобы дождаться. Их любовь — всемирная катастрофа, но вместе с тем, их любовь — это то, ради чего создавался этот мир. И пока другие клянутся друг другу быть вместе пока смерть не разлучит их, пока другие нуждаются в благословении предков, в милосердии земли и снисхождении Неба, Лань Чжань и Вэй Ин протягивают друг другу руки, приветствуя другого в своих объятиях. И даже смерть не смогла разлучить их.