Радость познания

Вэй Ин смеется, кутаясь в синее ханьфу, и наслаждаясь тем, что Лань Чжань зашнуровывает ему сапоги.       — Так что — я теперь «Первая Леди»?       — Титул нуждается в переобозначении, — соглашается Лань Ванцзи. Спустя несколько лет после их свадьбы, Лань Цижэнь пригласил их и с выражением зубной боли на лице сказал:       — Я предложил вашу кандидатуру совету, Вэй Усянь. И совет одобрил. Чем удивил не только Вэй Ина, но и своего племянника.       — Очевидно, что глава клана не собирается жениться, вне зависимости от наших настояний. Я же настоял, что Ванцзи не должен брать на себя больше, чем имеет сейчас. Таким образом честь разделить часть обязанностей с главой ордена выпадает вам, если вы ее примете. Вэй Ин хотел вежливо отказаться, но открыв рот, почувствовал как его руку сжимают. Ванцзи вмешался. Ванцзи сказал, что титул подразумевает неясный ритуал, а статус — небывалое количество обязанностей. И на слове «ритуал» в Вэй Ине взыграло любопытство и он начал задавать вопросы. С каждым новым ответом, «честь» казалось все более сомнительной. Но Лань Цижэнь устало втиснул между двумя пунктами объяснения:       — Это единственное, как мы можем сейчас помочь Сичэню. И Вэй Ин сказал «Я согласен».

---------

Вэй Ин сидит на коленях перед старейшинами, а его муж — о, его невероятный эр-гэгэ — закрепляет на его голове фениксовую корону — ту самую, что когда-то носила мать Ванцзи. Вэй Ин поднимается, встает в круг, держа за руки Лань Чжаня. Круг сияет. Разумеется, ритуал подразумевает супругов внутри него исключительно с психологической точки зрения — Вэй Ин знает. Если бы Лань Чжань был главой, то с активацией последнего элемента рисунка, Усянь должен был бы разделить ношу с ним, облегчить ее. Но на голову ему свалится половина того, чем занят старший брат Лань. Вэй Ин неуверенно улыбается. Вэй Ин скрипит зубами и глотает воздух, мгновенно повисая на руках у мужа. Он чувствует то, что надеялся больше никогда не ощущать. Тысячи голосов внутри своей головы. Пульсацию ци внутри так, будто она чужая. Мир вокруг светится, а эфемерные путы, как призрачные руки с горы Луанцзан обнимают его. Лань Чжань сжимает пальцы до боли и это помогает. Контур гаснет. Он трясет головой, и Цижэнь тут же подхватывает падающие шпильки. Вэй Ин выпрямляется, видя панику в глазах Лань Чжаня.       — Все хорошо, — говорит он чтобы успокоить его. — Голова немного закружилась. Только и всего. Лань Чжань не верит ему ни разу. Но спустя еще немного времени становится тише, Вэй Ин перестает сжимать чужие предплечья. Кивает. Цижэнь смотрит на него на удивление одобрительно, поглаживая бородку.       — Ты справился лучше, — говорит он, не поясняя, лучше ожидаемого или лучше кого-то другого.       — Это распространяется на всё Гусу, и на каждого, у кого есть лобная лента, Усянь-лаоцзу, — говорит один из старейшин. И Вэй Ин отшатывается, слыша чужой голос перед ним и в своей голове одновременно.       — Вас будет наблюдать врач, если ваша душа начнет теряться, будут предприняты меры, — голос женщины перед ним холодный, такой же как в его голове.       — Поздравляем, «Хозяйка Гусу», — он слышит намеренный сарказм, но безэмоциональный аналог внутри себя. Но едва его внимание рассеивается, голова снова жужжит. Вэй Ин хмурится от переизбытка информации, но кивает и слова «Позаботьтесь обо мне» вылетают из его рта без мысли. За дверьми ритуального зала он говорит мужу «Энергия моего ядра возросла. Теперь — как раньше». Он улыбается. К вечеру он стонет в плечо Ванцзи «Моя жизнь — гребанный ад». Любое произнесенное слово внутри Облачных Глубин отдается в его голове. Они никогда не был так счастлив от того, что Ванцзи молчалив как дракон. Он ходит по Гусу так плавно, словно боится себя расплескать, и с таким лицом, что адепты говорят ему в лицо «Теперь мы верим, что вы — Илин-лаоцзу». Он привыкает к новой старой жизни снова с трудом.       — Не разговаривать во время еды, — шипит он на Цзинъи за завтраком.       — Сплетни запрещены, — устало говорит он, притащив двух адептов на суд старейшинам, потому что те судачили о возможностях, которыми могли бы воспользоваться враги, реши они напасть на Облачные Глубины.       — Крики запрещены, — визжит он на группу пьяных мокрых с головы до ног членов ордена, у которых и седина в волосы и бес в ребро, превозмогая головную боль и стояк.       — Покидать Облачные Глубины после отбоя запрещено. Я хочу выспаться, твою мать, а не подскакивать с кровати потому что у кого-то шило в заднице, — сонно отчитывает он какую-то девчонку, не обращая внимания, что прошел через все постройки, разделяющий женскую и мужскую части, барьер и чьи-то покои насквозь. Ханьгуан-цзюнь, встречающий его на мужской половине с сапогами в руках, говорит только одно:       — Сквернословить в Облачных Глубинах… И Вэй Ин безжалостно бьет его сапогом в плечо. В темноте ночи десяток перепуганных адепток, столпившихся у границы, видят чудо. Ханьгуан-цзюнь смеется.