Радость познания

Без наркоза режь мои дёсны. Пока не поздно — упрости мои трудности. Пили на части, доставай по кускам из пасти Кривые мои «Зубы Мудрости».

      — Вэй Ин, говори, — рычит Вэнь Цин. Тело, истыканное иглами, делает вдох. Мальчишка боится до того сильно, что сидящий рядом Вэнь Нин, ежеминутно проверяющий, чтобы последний из Цзян не проснулся, и того дрожит меньше.       — Долго еще? — едва не смеясь, ребячески спрашивает Усянь, зная о том, что его ждет едва ли не столько же, сколько знает сама Вэнь Цин. Вместо ответа она делает надрез на его руке, позволяя крови течь.       — Может, все-таки пропустим ту часть в которой ты пытаешься обезболить это? Вэнь Нин просто даст мне вон ту очаровательную палку в зубы, и мы сделаем все быстро.       — Молодой господин Вэй, — молящим тоном отозвался Вэнь Нин. — Это не ампутация ноги. Верно, это немного хуже. Вэнь Цин во рту держала полынную палочку, которой прижигала малые сосредоточения ци и очаги чакры в сложном порядке, не давая ей погаснуть, наощупь находя тэнкецу, чтобы всадить туда аккупунктурную иглу, очередную из триста шестьдесят одной. Цзян Чэн во сне заерзал на простынях рядом.       — Знаешь, надеюсь, оно подойдет. Мы проверили, я знаю, «немного порвет капиляры», «восстановится за неделю», ты говорила, — Вэй Ин вздохнул и тут же с шумом выпустил воздух — руку закололо.       — Доктор, вы что — предупреждать о том, что перекрываешь чакру, не собираешься? Черт, как больно. Листва наверху тихо шелестела, как в Облачных Глубинах. На языке появился вкус крови — он съел свои губы до мяса. Самое ужасное было в том, что Вэнь Цин наконец-то взяла скальпель. Дыра под ребрами и у него не будет золотого ядра. Час непрерывного озноба и боли, теперь ещё надрез, еще немного крови, и у Вэнь Цин в руках будет материальное воплощение его жизненной силы.       — Знаешь, я еще не придумал как обьясню ему почему мое ядро пропало. Не думал об этом. И он должен продолжать говорить. Если он жизнеспособен — ядро будет жизнеспособным.       — Поселюсь в деревне у реки, буду… ах… буду ловить фазанов, растить картошку и — ауч! Ты пытаешься мне печень проткнуть?       — Печень в другом месте. А меч?       — Какая разница?       — …       — Его так зовут, — устало оправдался он. По виску стекла капля пота.       — Ты должен сосредоточится. Это будет как прыжок в холодную воду. Ты должен продолжать дышать, Усянь, слышишь? Она опустила в его живот пальцы. Рука, истыканная иглами, вздернулась вверх, но ее перехватила холодная ладонь Вэнь Нина.       — Тише, молодой господин Вэй. Но Вэй Ин не мог. Он хныкал как ребенок, стискивал чужую ладонь изо всех сил.       — Вэнь Нин!       — Держи его! Голову! Как ты вообще выбрался, я же обездвижила тебя. Он прокусил язык. Кровавая слюна пузырилась на губах, но игла вошла в шею, снова превратив его мышцы в лапшу. Вэнь Цин кивнула сама себе и с благоговением уставилась на свои пальцы, обьятые свечением, и на прозрачную жемчужину на пальцах. Золотую с красной сердцевиной.       — Грудь болит? Кивни, если да, — ее тон стал мягким, будто враз она начала говорить с ребенком. Вэй Ин кивнул. — Нам повезло, что у тебя уже есть клеймо, — кивнула сама себе она. Вэй Усянь не отреагировал. Он теперь вообще ни на что не реагировал, кроме прямых приказов - такова судьба тех, кому заклинателя из клана Вэнь запечатывали каналы и расплавляли ядро. Спокойствие и послушание, жизнь в угоду клана, отсутствие желаний, игнорирование потребностей.       — Скажите что-нибудь, молодой господин Вэй. - перепуганно, но решительно потребовал её брат.       — Я просто хочу жить без чувства вины, А-Нин, — прохрипел Усянь безэмоционально. Подобный ответ был необычным для усмиренных, впрочем Вэй Усянь никогда не был обычным сам по себе.       — Что с ним будет? — спросил Вэнь Нин, меняя иголку со лба наследника Цзян на талисман. Вэнь Цин опустила ядро в богато украшенную шкатулку на шелковую подушечку. И, задержав взгляд еще на пару мгновений, взялась за иглу — зашивать пациента.        — Когда проснется? То же, что и у других. Любая шутка будет вызывать у него бурную радость, любая проблема — истерику. Без ядра он двигался на своей памяти том, что он должен чувствовать. Так что еще месяц он будет под моим контролем. Потом наследник Цзян пойдет куда ему хочется.       — Нет, я про…       — Откуда я знаю. А теперь вперед. Призывай духа. Тишина.       — Вэнь Нин!       — Да, да. Небольшой бубен отозвался на удар, а призраки пришли на зов заклинателя. Вэнь Цин уже на грани истощения продолжала страховать брата. Призрак коснулся клейма на груди Усяня, а потом его пальцы прошли насквозь. Незаинтересованный своей судьбой заклинатель вдруг дернулся. Призрак отступил. Вэнь Нин упал на колени, кланяясь.       — Поздравляю, теперь ты — легенда среди призраков, Вэй Усянь, — устало хохотнула дева Вэнь.       — Она сказала, — Вэй Усянь сплюнул. — Про черепаху и кого-то… — он схватился за повязки на животе. — «Светочь добродетели»? Я не совсем понял.       — Ты можешь уснуть. Уже все. Ты молодец. Ты сделал больше, чем мог. Тогда Вэй Ин наконец закрыл слезящиеся глаза.

***

Я обманывать себя не стану Залегла забота во мглистом сердце скандалиста и шарлатана Сожрала работа артиста, перцем быстро, засыпав рану Но подавилась, блеванув, и я снова на всех экранах

Он не раз вспомнит о своих словах позже. «Я просто хочу жить без чувства вины» Когда примет из рук шиди свой меч. Когда впервые поднимет труп не кого-то из Вэней, а союзника. Когда ударит кулаком в прекрасное, ледяное, искаженное жалостью лицо Лань Чжаня.Не смей меня жалеть! Когда его обездвижит Вэнь Цин. Когда люди с горы Луанцзан будут мертвы и ему больше не за что будет бороться.       — Я просто хочу жить без чувства вины, А-Нин. Когда он проснется в чужом теле, с живым хлипким, чутким, едва едва наметившимся ядром, он вряд ли вспомнит о предосторожностях, о том, что нужно беречь себя и пользоваться шансом и просто жить. Но Вэй Усянь никогда не умел просто жить. Он хотел жить без чувства вины.