Проклясть на вечную жизнь

      — Яга, почему всё так? — вот сидит он, Кощей Бессмертный, за моим столом дубовым, пьёт медовуху из любимой глиняной кружки Змеюшки и спрашивает о том, на что и сам ответ знает. Он вернулся месяц назад и весь этот месяц не просыхает. Я понимаю его: Вий окончательно сошёл с ума, уснул в один промозглый день и развеялся по ветру так же, как и Змей девять дней назад.       — Потому что всё так, — горько усмехаюсь, поливая очередной Надин цветок. Сколько их по всей избе — не считала, но выбросить рука не поднимается.       — Смеёшься надо мной, карга ты старая! Отдала бы мне сразу её так, и… — За слова свои тут же схлопотал подзатыльник.       — Ты — идиот, и это уже не исправить. — Как обиженный мальчишка потирает затылок, косясь на меня злобным взглядом. Вернулась к поливанию комнатных растений, чтобы не рассмеяться. — Кощей, тебя ослепил Свет, и ты погнался за Надеждой. Но Надя бы ничего не изменила и не исправила.       — Врёшь! Сама глупая! Надя — Светоч! Она могла изменить людей, могла изменить мир! Ведь в этом их ценность! — расплескав содержимое кружки, размахивая руками и крича так, что закладывало уши, Кощеюшка выражал несогласие с моим мнением.       — А ну-ка сядь, окаянный! Ишь чего вздумал! Ты в моём доме находишься, я — хозяйка, так что голоса не повышай! — стукнула рукой по столу. — Ты отправился за призраком. Надя не могла нам помочь, запомни это. Да, она — Свет. Да, она может менять людей, и для них эти изменения будут казаться естественными. Такова сила Светочей.       — Вот именно! Она могла изменить людей! Она могла возродить всех, пробудить ото сна!       — Не могла. Вспомни древность, вспомни молодость — тогда в каждом дворе, в каждом роде, на каждое поколение было по одному такому человеку. Их было много, и мир был другой. Магия распределялась равномерно по всей планете, она рассеивалась в воздухе, становилась самим воздухом. Люди видели нас и верили — всё благодаря Светочам. Но они стали рождаться всё реже и реже. — Слушая, Кощей тяжело опустился на стул и обхватил голову руками. — Сейчас они исчезли, исчезаем и мы, ведь люди больше не верят и не видят нас.       — Но Надя…       — Она одна! Один в поле — не воин! Тем более, рождение Нади — это просто выверт мира, выверт магии. Её вообще не должно существовать! Потому и отправила я её в другую вселенную, где её силы точно ещё пригодятся, и где она точно сможет помочь.       — Значит, нам уже ничего не поможет? — усмехается зло. Тяжело вздыхаю. Да, смириться сложно.       — Кощей, послушай же меня. Мы с тобой одни остались. Мы с тобой сейчас — единственное, что не дает этому миру взорваться. Магия заполняет его, как газ комнату — быстро и неотвратимо. Но если комнату-мир раньше «проветривали» все живые существа, используя магию, то сейчас нас всего двое. Наша смерть станет той искрой, что подожжёт газ в комнате, и он испепелит всё на своём пути. Никто не спасётся. Никто не поможет.       — А хранитель?       — Нас давно оставил хранитель. Не был бы так зациклен на моей внучке — понял бы.       Тишина в комнате, только часики с кукушкой идут. Надя любила их, часики эти. Смотрела на них постоянно и улыбалась чему-то своему.       Интересно, как она там? Всё ли хорошо с ней? Нашла ли она того болезного, что вечной жизни желает? Если нашла — это отлично. Проклянёт его, и тогда уж ей не скучно будет! Всё же, растила я её как Бабу Ягу, потому и жить ей столько, сколько магия существовать будет.       — Сколько? — решительный взгляд, глаза в глаза. Вот, это мой Кощей.       — Сто лет. Больше не выдержим.       — Значит, давай дадим человечеству сто лет. Пусть наслаждаются жизнью, пока могут, — с жуткой усмешкой сказал он, беря мою руку, лежащую на столе, в свою.       — И уснём мы в один день, прям, как в сказках, — сжимаю его руку в ответ, ласково улыбаясь. Приняли свою участь. Понесём её с честью.       …Интересно, а Надя догадается, что она как бы тоже бессмертна?

***

      — Слушай, а ты внучке-то рассказала о её возможностях? — вытирая очередную кружку, спросил Кощей.       — Ну, я ей написала письмецо, где всё объяснила…       — Ясно, значит, не пояснила. Великие предки всех миров, дайте девочке сил со всем справиться.

***

Надпись на двери чайной:

«Чайная закрыта на переучёт. Ждем вас завтра в это же время. Хорошего дня!»

Ниже, тоже на двери: «Песенный вечер в нашей чайной! Приходите и приводите друзей!»

      –…Так что, Кимимаро, ты останешься здесь до тех пор, пока полностью не победишь свою болезнь! Да, Орочимару-сама дал на это своё разрешение. Да, Кабуто или он сам будет приходить и проверять, не навредила ли я тебе. Нет, сегодня ещё вставать нельзя, но завтра уже будет можно. Потому что завтра ты перестанешь пить настойки и отвары, начнётся другое лечение. Какое именно узнаешь тогда, когда оно будет. Вставать нельзя, потому что отвары и настойки лучше усваиваются лежа, — Нозоми отвечала на вопросы Кимимаро, рассматривая недовязанный свитер у себя на коленях. Осталось только закончить второй рукав, и можно носить!       Она пришла к своему пациенту сразу, как только показала Керо его рабочее место. Сначала напоила «лекарственными пакостями», как в детстве называла бабушкины отвары, потом провела несколько проверок, делая хитрые пасы руками и шепча заговоры над телом ничего непонимающего мальчика, который без опаски, но ошарашенно смотрел на девушку. После всех процедур Нозоми сбегала за незаконченным свитером к себе в комнату, оставив амулет в прикроватной тумбочке (рассудив «по-русски трезво», как любил хохмить Горыныч, русоволосая пришла к выводу, что больше в амулете смысла нет — имена предполагаемых жертв уже были известны, осталось только выбить признание, поэтому таскать его с собой не нужно), и вернулась к Кимимаро, решив занять скучающего шиноби разговорами и историями. Сам беловолосый ничего против этого не имел и с энтузиазмом включился в беседу. Впервые за много лет ему так не хватало общения. Впервые за долгие годы он потянулся к кому-то, кроме Орочимару-самы, подсознательно ожидая отвержения.       Юная ведьма, которую все принимали за вполне взрослую женщину, смотря на подопечного, вдруг чётко поняла, что перед ней ребенок. Душой покалеченной он умел любить так бескорыстно, как не умел любить иногда и счастливый человек. Видя, как мальчик сам открылся ей, сам потянулся, она не могла не ответить взаимностью. И вот уже отложена в сторону пряжа, а она сидит на его кровати и, гладя по волосам, рассказывает смешные истории из своей жизни. Он же всё ближе и ближе придвигается, в какой-то момент осознавая себя уткнувшимся в живот Нозоми и обнимающим её за талию. Мягкая рука в белых волосах, тихий убаюкивающий голос, тяжёлые капли дождя, бьющие в окно, и спокойствие, словно кокон, окутавшее комнату.       …Нежный голос затянул балладу о трёх сыновьях, ласковые руки обняли, даря чувство защищённости.

Мама.

Я хочу, что бы она осталась со мной.

***

      Сегодня проверить мальчика пришёл один Орочимару. Кимимаро был в сознании, так что они смогли поговорить, пока Нозоми выходила за чаем — глава деревни жаждал испить «тот вкусный напиток, что вы подавали нам вчера».       О чём эти двое разговаривали, не волновало девушку совершенно. Она смиренно подождала конца осмотра, после чего проводила странно смотревшего на неё мужчину к выходу.       — Я надеюсь, что вы подумали над моим предложением, Нозоми-сан. Я не предлагаю дважды и не принимаю отказы, — жутковато улыбнувшись, сказал он. Наклонился близко к лицу девушки, обдав своим дыханием, на что русоволосая лишь вопросительно приподняла бровь и скрестила руки на груди. — Каждый, кому я делал такое предложение, с радостью принимал его. И я уверяю вас, дорогая, вы тоже его примите, — последние слова прошептал в самое ухо.       — Достопочтенный глава деревни, — легко отодвинув обнаглевшего, по её мнению, мужика, Нозоми выразилась предельно просто и ясно, — мы вернемся к вопросу о нашем сотрудничестве только после выздоровления Кимимаро. До этого момента я бы советовала вам воздержаться от угроз, не то о моих знаниях можете забыть.       Спокойная, с прямой спиной, перед ним стояла женщина, которую он принял за ребёнка. Так же выпрямившись, легко поклонился. Она ответила на поклон.       — Буду ждать с нетерпением нашей новой встречи, — он уже собрался уходить, даже развернулся, но его снова окликнули.       –Завтра будет песенный вечер. Приходите. Вы ведь ещё не слышали, как я пою.       Милая улыбка, будто и не произошло ничего всего пару мгновений назад.       Эта женщина… Она должна быть со мной. Она станет моей.       Задумчиво посмотрев на Нозоми, кивнул и исчез в облачках дыма.

***

      Стремительно влетев в помещение, девушка закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, выдыхая. Её лицо пылало, а сердце готово было выскочить из груди. Кто бы только знал, каких трудов ей стоило оставаться спокойной и невозмутимой.       Кто тебя дёрнул за язык?! Зачем ты его пригласила?! Так увидеть захотелось, да? «Я вас уверяю, дорогая, вы его тоже примите»! Да чтоб тебя, гермафродит недоделанный! Чтоб тебя змеи за своего принимали и гнездо свить предлагали! Чтоб…       И тут на девушку будто ведро ледяной воды вылили. Она отлипла от двери и задумчиво присела на ближайший стул.       А чего я, собственно, злюсь, паникую? Мне же нужно его разговорить. Хотя бы для того, чтобы отринуть или подтвердить кандидатуру на проклятие. Так и чего настолько бурно реагировать-то? Что-то тут не так.       Резко хлопнула по столу, решительно вставая.       Подумаю об этом в комнате, перед сном. Да!

***

      На самом деле никаких дел у Нозоми не было, просто думать об Орочимару ей было решительно неловко, из-за чего рефлексию по этому вопросу она оставила до отбоя, когда мозг будет уже сонным и сможет быстро и четко всё разложить по полочкам. Ещё раз кивнув сама себе, девушка уже направилась на кухню к Керо, как в двери постучали.       — Кого там принесло? Мы закрыты! — подходя к двери, крикнула русоволосая.       — Меня зовут Эйко, я жена Керо! Он должен был предупредить о нашем приходе! — раздался голос с той стороны. Из кухни выбежал взъерошенный повар.       — Дорогая! — радостно крикнул счастливый Керо, быстро оказавшись рядом с хозяйкой заведения и резко открывая двери. На пороге стояла миловидная миниатюрная женщина с двумя девочками. Дальше были счастливые крики и визги, объятия и признания в вечной любви. Ошарашенная Нозоми просто стояла и смотрела.       Когда радость схлынула, и все немного успокоились, то было решено сначала положить вещи и уложить девочек спать, а уже после поговорить. Пока семья разбирала вещи, юная ведьма поднялась к Кимимаро — проверить его состояние. Мальчик не спал.       — Нозоми-сан! — воскликнул он, отвечая на объятия. Удивительное дело — всего ничего времени прошло, а он уже так привязался к этой странной девушке.       Она проговаривала заклинания, шептала заговоры. Он сидел, будто батарейку вставили — ёрзал в кровати, крутился, вздыхал и охал.       — Я закончила. У меня для тебя две новости, но я их тебе не скажу, пока ты не объяснишь своё возбуждённое состояние, — присела на кровать, сложив руки на коленях.       — Просто я рад был увидеть Орочимару-сама! А ещё он сказал, что скоро господину нужна будет моя помощь! — Солнышко просто, так светиться от одной только встречи! Тихо засмеявшись, Нозоми поправила одеяло и поцеловала в лоб тут же притихшего ребенка. — А какие у вас новости для меня?       — А такие у меня новости для тебя: завтра ты сможешь встать с кровати — больше тебе нет смысла соблюдать постельный режим, и ещё — ты выздоравливаешь намного быстрее, чем я предполагала, и другого лечения не предвидится. Осталось только восстановление. Так что через неделю ты сможешь вернуться к учителю, — счастливый писк раскрепостившегося мальчика, стальные объятия и мягкий смех ведьмы.       Спустя два часа в комнату заглянул Керо, чтобы позвать хозяйку на разговор. Он, конечно, не боялся этой милой маленькой девочки, но всё же от неё теперь зависела их дальнейшая жизнь. Вдруг передумает давать работу?       — Нозоми-сан, мы ждём вас внизу.       Кивнув Керо, русоволосая осторожно выбралась из объятий спящего Кимимаро, поцеловала его в лобик и встала с кровати. Её накрывало волнами такой неописуемой нежности к этому ребенку, что даже страшно становилось — вдруг затопит?       Встряхнулась, улыбнулась и на цыпочках вышла из комнаты, чувствуя подъём душевных сил после проведённого времени в обществе беловолосого. Внизу за столиком её уже ждала семейная пара.       Разговор был коротким и продуктивным: семья Керо остаётся в этом доме, помогая в чайной. Вся плата за дом распределяется поровну; жить могут до тех пор, пока не надоест.       — Ясуко, как старшая, может помогать на кухне. Она девочка старательная, хочет по моим стопам идти! — подводил итог Керо. — А Тоши пусть по залу бегает, да заказы принимает — шебутная она больно, энергию девать некуда.       — В приготовлении напитков мне нет равных, так что их я возьму на себя, — вклинилась Эйко, тряхнув своими короткими волосами. Нозоми эта женщина, с виду казавшаяся очень хрупкой, понравилась сразу.       — Что же, я останусь на своём месте — буду принимать заказы и по вечерам развлекать посетителей. Вспомню время в портовой деревне! — задорно сверкнув глазами, сказала русоволосая ведьма. Все засмеялись радостным смехом. Разошлись сразу же, как только закрыли и убрали помещение перед завтрашним днем. На часах было десять.

***

      Как только ведьма осталась одна, мысли о происшествии с Орочимару тут же полезли в голову. Щёки покраснели, стало невыносимо жарко. Помотав головой, она решила сначала сходить в душ, а уже после, укутавшись в одеяло, сидя на кровати, подумать.       Но и в душе мысли её не оставляли, из-за чего она провела там не привычные пятнадцать минут, а целый час, изрядно замерзнув. Выбравшись из-под тёплых струй воды, Нозоми опрометью кинулась в комнату, потому что, собираясь, забыла полотенце захватить (как ей повезло, что ванная была прямо в её комнате). Надев теплую пижаму в цветочек (подарок от Мивы-сан и Аи-чан), русоволосая села на постель и стала сушить волосы полотенцем, одновременно с этим размышляя о своём поведении и поведении главы деревни.       Итак, что мы имеем? Я смутилась, у меня быстро стало биться сердце, как при беге, захотелось, чтобы он коснулся меня. Всё? Нет, сейчас его лицо стоит перед глазами и никак уйти не хочет.       Со стоном рухнула на кровать. Полотенце упало на пол, неприятно намочив голые ноги, но Нозоми не обратила на это внимание. Больше её сейчас занимала ситуация. Смущение, странные желания, быстрое сердцебиение. Прям сопливенькая такая история о первой любви, тебе так не кажется, а, Нозоми? Да не, бред! Ну не могла я влюбиться в первого встречного, увидев его всего один раз! Ладно-ладно, два раза, но это не меняет сути!       Резко села. Потом встала с кровати и начала ходить по комнате, задумчиво прикусив ноготь указательного пальца.       Что-то тут нечисто! Чувства, конечно, возникают внезапно, но должны быть хоть какие-то предпосылки! Р-р-р!       Упала ничком на кровать, полежала немного. Приподнялась, сграбастала подушку и уткнулась в неё лицом.       Так, хватит. Это какое-то воздействие. Любовь нечаянно, конечно, нагрянет, но не до такой же степени! Не-не-не-не-не-не-не-не! Точно воздействие! Завтра, если он придет, то проверю обоих. Если есть воздействие, то заклинание это покажет. Если же нет… Если же нет, то тогда и буду думать! Всё, спать, Нозоми! Вспоминай присказку бабушки и отключайся!       Резким движением скинула покрывало на пол. Но ей стало жалко так несправедливо наказанное покрывало, потому она его аккуратненько подняла, сложила красиво и положила на стульчик в изножье кровати. Ей так и слышался грустный голос постельной принадлежности, пока она, красная от смущения, забиралась под одеяло.       Разговаривать с предметами — та ещё странность, Нозоми. Прекращай.       Всё время, пока девушка находилась в комнате после душа, через окно за ней наблюдал один шиноби с бледной кожей, чёрными волосами и змеиными глазками. Что его дернуло пойти на подглядывание — он не признается себе даже через сотню лет, но факт остается фактом, ведь так?

***

      В этот же день к всемогущей сущности, что заменяла Хранителя для мира шиноби, пришли её подруги. Они решили погулять, пока «взрослые» — Хранители или Хозяева миров — отсутствуют.       Пока старшие сущности пробовали вкуснейшие напитки из бара Хозяина мира, самая младшая из них решила погулять. И, по закону подлости, наткнулась на Зал Наблюдений. Её в такие места не пускали, так как не доросла ещё, но так хотелось хоть одним глазком взглянуть! Вот и вошла она в сердце жилища Хозяина мира.       Осмотрелась в Зале, побегала немного. И тут наткнулась на изображение какого-то «милого зайки».       — Ой, ну какой милый зайка! Прям мой типаж: глазки желтенькие, кожа беленькая, волосики длинные и чёрные! Узнаем же, как тебя зовут! Как же это сделать? А! — Прикоснулась указательным пальчиком к изображению Орочимару, замерла на несколько секунд. Потом радостно улыбнулась. — Ты просто нечто, мой хороший! А ты женат? Не-е-ет? Как?! Ну куда они все смотрят?! Ты же ми-и-илый! А лет тебе сколько? Да ты ещё и неплохо сохранился для своих годков. Так, решено. Раз Хозяин тебе не подобрал спутницу жизни, это сделаю я.       Начала эта маленькая бестия рассматривать всех женщин мира. Эта старая, эта молодая, эта мёртвая, эта ещё не родилась. Выбор велик, а выбрать нечего!       — Как же там она говорила? Нозоми? Ах, какая прекрасная история любви получится! Ей нужно его проклясть, но она влюблена! Что же ты сделаешь, дорогая? Выберешь любовь или долг? Ах, как это прекрасно! Вы — идеальная пара! М-м-м… Нашлю-ка я вам ещё снов про ваши вторые половинки, чтобы ускорить процесс принятия чувств! Хорошо, всё же, быть той, кто соединяет влюблённые сердца!       Напевая песенку, в припрыжку, эта младшая сущность удалилась из Зала Наблюдений, разбив в драбадан своим вмешательством всю дальнейшую историю мира.

***

      Следующее утро выдалось у Нозоми просто потрясающим: голова болит, замёрзла, не выспалась из-за нереально странных снов. Встала с постели на автомате, в ванную комнату тоже попала на автомате, по пути сшибая даже то, что лежало не на пути следования. Под ледяным душем, который стал неожиданностью, она быстро проснулась и так же быстро помылась. Из ванной вышла уже собранная уверенная в себе ведьма.       — Нозоми-сан! Доброе утро! — Так понравившиеся Кимимаро объятия, приветственный поцелуй в макушку. Очень всё мило и по-домашнему, такое чувство, что прошла не неделя с их знакомства, а как минимум месяц.       — Ну что? Давай проверяться! — задорная улыбка, мягкий взгляд. Нозоми читает уже привычные наговоры и заклинания, с удивлением отмечая, что за ночь ситуация улучшилась настолько, что больше лечение не требуется и не потребуется ещё очень долго. Она улыбается, радует пациента новостями. Потом опять читает заклинания, но уже для того, чтобы вернуть телу былую подвижность и избавить его от неприятных ощущений. — Попробуй подняться. Осторожно.       — Спасибо! — сказал Кимимаро, с обожанием в чистых глазах смотря на смутившуюся девушку. Он снова мог нормально двигаться, он снова мог нормально жить и быть полезным! Всё это благодаря ей — странной лекарке со странной силой.       — Иди в душ, потом спускайся на запахи. Представлю тебя другим обитателям дома. — Потрепав по волосам, она выдала ему полотенца, указала на дверь в ванную и вышла из комнаты, улыбаясь чему-то своему.       Знакомство прошло хорошо. Если сначала Ясуко и Тоши, дочери Эйко и Керо, стеснялись, то к концу завтрака они уже чуть ли не висли на Кимимаро, что-то эмоционально рассказывая.       После завтрака Тоши поручили мыть посуду. Кимимаро оставили ей помогать — тренироваться ещё было нельзя, но такая маленькая нагрузка даже полезна была. Керо и Эйко отправились на кухню, а Нозоми пошла к дверям чайной, за которыми уже слышались возбужденные голоса посетителей. Она улыбалась, распахивая настежь двери. Сегодня особенный день!