Кукла

Фенхель открыл глаза и слепо поморгал, балансируя на грани сна и яви. Какое-то время прошло, прежде чем в расплывающемся молочном пятне он различил потолок и нависающую круглую лампу. Обрывки тяжкого дурмана стекали с него, как грязь, и шлепались на пол, оставляя после себя прохладу на коже и пульсирующую в висках пустоту. Губы ссохлись, Фенхель с усилием сглотнул, тупая ломота стянула затылок. Где-то сбоку успокаивающе попискивали приборы. Он чувствовал чужое присутствие рядом, но сил повернуть налитую чугунной болью голову не было. Док молчал — в том, что в комнате был док, он не сомневался, — и Фенхель тоже не издавал ни звука. Разлепить губы и позвать представлялось задачей невыполнимой. Тело сковала безвольная, тяжелая слабость. Фенхель многое бы отдал, чтоб увидеть со стороны, как док на него смотрит: прозрачным и текучим, как вода, взглядом. Фенхель усилием воли попытался поднять руку, но запястье дернулось на полпути, обернутое эластичным кольцом фиксатора. Фенхель уронил кисть на постель и заторможенно усмехнулся, прежде чем снова соскользнуть в черную воронку. Когда он вынырнул второй раз, Минце стоял у самой кровати и следил за ним: сверху вниз, почти не мигая. Фенхель ждал, что док вот-вот отойдет, уклоняясь от реакции, но тот не шевелился и даже не отводил взгляда. Утекающий как песок сквозь пальцы зрительный контакт хотелось продлить. — У дисциплинарной комиссии... — ровно начал Минце, — есть несколько вопросов к вам, лейтенант. Фенхель перехватил его кисть и сжал в своей ладони. Голос Минце прервался, однако мгновение спустя зазвучал снова, все так же спокойно. — Она появится здесь снова, как только вы будете в состоянии отвечать. — У меня есть вопрос к тебе, — прохрипел Фенхель разбитыми губами. — Ты бот? От насильственного рукопожатия Минце избавиться не пытался. Фенхель с нажимом провел большим пальцем по тыльной стороне его ладони, сминая гладкую кожу, прощупал под ней нити сухожилий и обманчиво хрупкие пястные кости, перебрал фаланги и суставы — все было живым, плотским: дактилоскопические линии, царапина между большим и указательным пальцами, заусенцы у розовых ногтей. Док замер, без возражений и видимых эмоций позволяя Фенхелю продолжать, и его безучастность трогала Фенхеля сильнее отклика. В голове вспышкой мелькнула фантазия о большем — жаркое и гибко-податливое тело, приоткрытый впускающий рот, согнутые и разведенные колени... Фенхель безотчетно потянул дока за руку к себе, забыв о фиксаторе, — слабый, едва намеченный отказ произвел отрезвляющий эффект. Фенхель разжал пальцы. — Вы хорошо меня слышали, герр лейтенант? — Ответь, — без надежды попросил Фенхель. Вместе с сознанием медленно просыпалась и тупая боль в каждой клетке. Пристегнутый к кровати, плохо соображающий и еле ворочающий языком, он осознавал, что выглядит скорее жалко, чем требовательно, и не ждал, что Минце послушается. — Если вам был понятен смысл моих слов, герр лейтенант, повторите их. Фенхель со вздохом отвернулся и уперся взглядом в потолок. — Дисциплинарная комиссия имеет ко мне вопросы, — сдался он. — Странно. Я ожидал сразу трибунала. Сколько трупов на моей совести? — Дисциплинарная комиссия решит, нужно ли передавать дело в трибунал. В морге два тела. В ожоговом боксе семеро. Состояние стабильное. — Всего-то? Тень отвращения скользнула по лицу дока — или показалось? Фенхелю явственно почудилось, что Минце тяготится им, хочет убраться наконец из бокса, но сложно было понять, наваждение это или реальность. Если вглядываться в статичный рисунок и вслушиваться в абсолютную тишину, то увидишь иллюзию движения и начнешь слышать голоса. Квадраты потолка и лампа тронулись с места и медленно закрутились вертушкой. Фенхель прикрыл глаза, его укачивало. — Я должен идти. — Подожди. Он поднял руку с простыни и тронул запястье Минце — там, где за струнами натянутых сухожилий бился пульс. Док не дернулся. Фенхель провел по предплечью вверх, до рукава, просунул кончики пальцев под манжету. — У вас какая-то просьба, герр лейтенант? — Да. Ответь мне. Поговори со мной. Отсоси мне, в конце концов. — Отстегни это, — показал Фенхель на фиксатор. — Это для вашей же безопасности, — с интонацией гид-сигнала ответил док. Он развернулся и направился к выходу. — Минце! — окликнул Фенхель без особой надежды. Но док остановился, хоть и спиной к нему. — Ответь мне. Пожалуйста. Минце обернулся и посмотрел на Фенхеля долгим взглядом: то ли пустым, то ли, наоборот, бездонным — в данный момент Фенхелю действительно не было до этого дела. — Нет, — сказал он, прежде чем выйти из бокса. — Я не бот.