Кукла

Веки царапало мерзким ощущением песка под ресницами, Фенхель несколько раз моргнул, выдавливая влагу из слезящихся глаз. Разреженный, застоявшийся без искусственного ветра воздух делал движения заторможенными и ватными. Приглушенные куполом багровые мазки Алой искажали очертания зданий, причудливо выгибая контур крыш и стен, антенны и вышки отбрасывали изломанные тени на тянущийся вдоль корпусов тренировочный плац. Нужный корпус был последним и стоял на отшибе — сразу за ним тянулись склады и начиналась низкая каменистая гряда, доходящая до генераторов. При его появлении Андреус поднял голову и по-птичьи склонил ее набок, цепко прищурился, поймав Фенхеля в фокус. Все в интенданте: кожа, глаза, волосы, ресницы и даже одежда — было пепельно-желтым, словно он целиком, от подошв до макушки, был покрыт въевшейся песчаной пылью. Он долго рассматривал стоящего перед ним Фенхеля — открыто и скрупулезно, и во взгляде его читался неприязненный, препарирующий интерес. — Вас это развлекает? — наконец спросил он. Голос у него был надтреснутый и тихий, но не отталкивающий. — А вас? — отозвался Фенхель. Возвращать вопрос было глупо, такой ход сразу обесценивал его как достойного внимания собеседника, но это было единственное, что Фенхель на самом деле хотел бы знать. Андреус ожидаемо, с усталой брезгливостью скривил губы. — Давайте сразу к делу. Что вам известно? — он дернул пальцем вверх, останавливая готового открыть рот Фенхеля, и тот, к удивлению для себя, замер, словно ему отключили звук. — Не тратьте моего времени, лейтенант. Вы знаете, о чем речь. О ком, хотелось поправить Фенхелю, но он не стал. Выбранное интендантом слово сказало больше любых объяснений, которые Фенхель все равно никогда бы не получил. — То, что вы скормили ему, — пожал он плечами. — Вы же знаете, что он не умеет врать. Ну и кое-что я додумал сам. От последнего добавления Андреус пренебрежительно отмахнулся: пустое. — И полученная информация привела вас в возбуждение, — утвердительно заключил он. Фенхелю стало противно — вопреки осознанию, что это очень нехитрый укол. Что-то подавляюще магнетическое было то ли во взгляде интенданта, то ли в его жестах и голосе, Фенхель чувствовал, как поддается его воле безотчетно, не понимая даже, в чем она состоит. — Хвостатые женщины-кошки с Тау, — огрызнулся он, — приводят меня в возбуждение. — Вы даже не подумали, что полученная информация может быть ложной или неверно истолкованной, — не обращая внимания на его детский выпад, продолжил Андреус. Его тусклый тон и невозмутимость напомнили Фенхелю другие беседы. — А вы похожи, — сказал он и неожиданно поразил какую-то незримую мишень: интендант замолк и остро взглянул на него. Фенхель не смог отвести глаз, будто его вздернули и держали за подбородок. — Чем? — отрывисто спросил Андреус. — Вы могли бы быть его отцом, — позаимствовав чужую манеру игнорировать реплики, продолжил Фенхель. — Хотя… почему могли бы? По сути, нет особой разницы, чем именно вы его делали. Ему вдруг стало смешно. Будь так, насколько все стало бы проще: смазливая папина детка из приличной семьи спуталась не с тем парнем и ославилась в маленьком городке. Фенхель, пожалуй, даже безропотно позволил бы пересчитать себе ребра за нахальство и самонадеянность. Смех застрял в горле, когда интендант рывком поднялся из-за стола. Андреус был высоким, даже долговязым, широкоплечим, сутулым и на вид очень выносливым, точно сотканным из переплетенных суровых нитей-жил. Он передвигался странно, по-паучьи. Что-то заставило Фенхеля вытянуться в струну и опустить руки по швам при первом же его шаге. Без шансов, мрачно подумал он, ни малейшей надежды вырвать отсюда Минце. Власть, которую имел над ним его создатель, должна была быть непреодолимой. — Глупое примитивное животное, — раздельно произнес Андреус, каждое слово камнем падало на дно живота, заставляя Фенхеля внутренне вздрагивать, — сводящее все к инстинктам и простейшим потребностям. Неспособное оценить, что за существо оказалось рядом, и найти ему применение за рамками низменных желаний. Тебе не дано заметить пропасти между собственной ничтожностью и чужим совершенством, но ты без тени сомнения готов присвоить его и приспособить под свои грязные нужды. — Остальные совершенства, прежде чем уничтожить, вы собирались продавать по борделям? — выдавил Фенхель, горло сдавило сильнее, и он почти засипел: — Возвышенно. Холодный, изжелта-серый огонь мизантропии в глазах Андреуса медленно погас и сменился утомленной гадливостью. — Это неправда, — передернул он плечами и отпустил мысленную хватку. — Что ты можешь об этом знать. Фенхель втянул воздух носом. Природное упрямство не давало ему заткнуться: — У него было имя? — Что? — Имя. Или совершенству оно ни к чему? Минце — позывной базы, любой прибывший получает свой из списка. Я не спрашивал, но вы — сами — когда-нибудь давали ему настоящее имя? Андреус шагнул к нему, застыл строго напротив и уставился немигающим взглядом. Поднимающаяся изнутри горячая злость прибавляла Фенхелю сил сопротивляться. — Я так и думал. Он сделал усилие, чтобы не повернуть голову сначала вправо, потом влево, позволяя себя изучить. — Вот оно что, — сделал для себя выводы Андреус. — Чувства. Это забавно, — без тени насмешки, с пригибающим равнодушием исследователя дрозофил произнес он. — Впрочем, мало что меняет. Разве что свидетельствует о еще большей вашей глупости. Не засоряйте голову пустыми иллюзиями. Он не способен к привязанности или осознанному выбору партнера. Хотя не лишен желаний. Из-под затылка выдернули стальную руку, Фенхель покачнулся и едва не упал, когда интендант повернулся спиной. — Я должен вам что-то говорить, или вы сами все понимаете, лейтенант? — теряя к нему интерес, спросил Андреус. С той же отталкивающей пластикой паука он переместился обратно к столу. — Моя возможность повлиять на ситуацию вам, полагаю, ясна. — Он вас когда-нибудь трогал? Интендант медленно опустился в кресло и откинулся к спинке, снова полоснув его опасной бритвой взгляда. — Я имею в виду: по своему желанию, — уточнил Фенхель, — не как врач, не как послушный результат эксперимента? Без перчаток. Кожа к коже. Просто потому что ему захотелось. — У него есть желания… — произнес Андреус с непонятной интонацией: то ли вопросительно, то ли утвердительно. — Но я могу сделать так… — Я его заберу, — наглея, перебил Фенхель, и на миг ясная, твердая уверенность сделала все очевидным. — Потому что это вы не знаете ему цены. Вы его не стоите тоже. И кто из нас двоих примитивнее: я в своих грязных желаниях или вы в своем чистом снобизме — еще вопрос. Как вы думаете, кого выберет существо, неспособное сделать выбор? Интендант без движения сидел за столом. Лицо его казалось застывшей гипсовой маской. Ребра Фенхеля обхватило и стиснуло обручем, воздух выходил из легких в принужденном выдохе. — Увижу свое имя в списке патрульных, позову его с собой. И он пойдет, — прохрипел Фенхель. — Хотите проверить? — Я могу… — механически повторил Андреус, но привычный номер не прошел, сказанное Фенхелем отразилось на его чертах мгновенной вспышкой ярости и заставило оборвать фразу. — Сделать так, чтобы он не пошел? — предположил за него Фенхель. — Уничтожить его, как остальных?