Кукла

— Разве док не должен быть здесь с нами? — обернулся к нему Перец. Голос его гулко, железно дробился, отскакивая эхом от стен. — Он занимается оснащением медблока и уже был на корабле не единожды. Под доставку медикаментов и оборудования выделен отдельный челнок. — Вот как? У нас будет свой медблок и врач, который починит нас в пути, случись что, и мы будем жить долго-предолго. Все благодаря тебе. Фенхель проигнорировал выпад. После общего сбора, инструктажа и первой предрейсовой отработки штатных ситуаций на корабле, а не на тренажерах команду отпустили освоиться на борту, все разбрелись. В жилом секторе кают было значительно больше, чем членов будущего экипажа, так что каюту можно было выбрать. Линкор поражал размерами изнутри даже больше, чем снизу. Он строился во времена гигантомании, поствоенной эйфории и неоправданных надежд. Что бы там ни говорил Андреус, первые Патрули были боевыми, корабли отправлялись эскадрами и должны были внушать страх, грозить и, если понадобится, вступать в сражение. Они уходили воевать — и возвращаться с победой. Отрезвление наступило потом. — Не скромничай, — не отставал Перец. — Ты настолько хорош, что смог влюбить в себя даже бота. Никто не верил, а я знал. Ах да, он не бот, прости. Напомни, что он тогда такое?.. Я выиграл на тебе кучу денег, прикинь? Они очень пригодятся мне в пути. — До отправления всех ждет отвальная неделя на Тау, там найдется, на что их спустить. — О да, последнее желание приговоренного. И все же я твой должник. Они с Фенхелем отстали от остальных офицеров. Команда пока и близко не напоминала экипаж — предстояла интенсивная притирка и тренинги. Среди офицеров оказался меланхоличный Ажгон, замкнутый, странноватый Кмин, пожалуй, только появление весельчака-пьяницы и удачливого игрока Мака стало сюрпризом. Большинство прибыло на базу раньше их потока, шапочно Фенхель мало с кем был знаком. Малую часть не-добровольцев можно было отличить по болезненному, потерянному или озлобленному виду. Им придется смириться — другого пути нет. Фенхель надеялся, что они не создадут в пути слишком больших проблем. — Ты мой должник, — согласился он. — Но уж точно не за выигрыш. И даже не за медблок с врачом. — За что еще? — За это. — Фенхель молча обвел пальцем в воздухе круг. Перец прищурился, но не стал делать вид, что не понял. — Не помешай я тебе тогда, на такую роскошь ты рассчитывать не мог даже при самом удачном раскладе. Они были одни в проходе. Гид-систем на судах этой серии еще не существовало, в лабиринтах огромного линкора приходилось ориентироваться по загруженной в личную базу план-карте. Фенхель присмотрел себе дальний отсек с четырьмя одиночными каютами — должно быть, предназначенными для изоляции или карантина, а не для постоянного обитания, но раз уж им предоставили выбор, им грех было не воспользоваться. Фенхелю понравилось расположение на отшибе, он надеялся, что тут Минце иногда сможет остаться с ним без лишних глаз и ушей. Надеясь незаметно оторваться от других, он не думал, что Перец пойдет рядом. Следил ли он за Фенхелем — и если да, то зачем? — Так все-таки, каков план? — О чем ты? Фенхель поморщился. — Брось. Не держи меня за идиота. Ажгон, Кмин, Мак, кто еще?.. Парни из казарм? Те, что организовали бунт? Перец не ответил. Но это было и не нужно. Рядовой состав если не состоял целиком из людей Перца, то со временем легко мог на его сторону перейти — влияние на казармы Перец оказывать умел. — Что ты пообещал им, чтобы они пошли за тобой? Пиратство? Возвращение в Большую Сферу? На Материк? — А еще просишь не считать тебя идиотом! — Перец презрительно фыркнул. — Кому здесь нужен Материк? Даже ты его ненавидишь. Фенхель покачал головой. — Это не так. Я много помню — хорошего, с Материком столько связано. И если б я мог, то хотел бы… ну не вернуться насовсем, нет, но хотя бы увидеть, навестить — места, если они, конечно, еще сохранились, людей, если они все еще живы. И если узнают меня, вспомнят, если… Это все равно невозможно, так что не о чем думать и бессмысленно убиваться. — Вот, — протянул Перец, неожиданно успокоившись, сбросив неприязнь. — Вот именно. Если, если, если… Он прошел до переборки между отсеками, ведя рукой по стене скользящим, гладящим движением. Светлая обшивка была на удивление чистой. Шершавая и теплая, на ощупь как велюр, она сохранилась везде без изъянов. Шаги Перца отдавались звоном, не заглушенные обычным покрытием. Когда он достиг прохода, проем осветился ярче — желтоватым, почти домашним светом. Корабль вообще вызывал странное, живое и теплое чувство. Он был похож на брошенного пса, заждавшегося хозяев, — встретив людей, он вилял хвостом и отчаянно пытался быть «хорошим мальчиком» и всем угодить. Фенхель сам думал обнаружить здесь склеп — мрачный, унылый и холодный. Но ничего подобного не было. Линкор был огромным, гулким и пустым, но приятным и умиротворяющим местом. — На больших расстояниях, если отправиться далеко-далеко-далеко, — продолжил Перец, — пространство перетекает во время. Мы так привыкли считать первое обратимым, а второе — нет, что злимся, когда убеждаемся в том, что на самом деле между ними принципиальной разницы нет. С невозможностью вернуться в пространстве стоит примириться так же, как с тем, что время не потечет вспять. Ты спрашивал, в чем план? План в том, чтобы поменять их местами. Сделать так, чтобы время затягивало нас все дальше вперед, а пространство остановилось. — Перец переступил край переборки и, повернув голову, приглашающе кивнул. — Ты ведь уже выбрал, где собираешься жить? — Да, — кивнул Фенхель. Он вывел голограмму и щелкнул пальцем по плану, высекая мини-искру. — Здесь. Надеялся на уединение. А ты? Следуешь за мной, чтобы вселиться поблизости и приглядывать? Настолько не доверяешь? Перец рассмеялся. Смех заполнил длинный коридор бархатным, приятным эхом, множа раскаты и переливы. — Следую за тобой, чтобы вселиться поблизости, потому что хотел бы жить рядом с тобой, а не с этими отбросами. Ты чокнутый и забавный. Ты мне всегда нравился, Фенхель. Настолько, что я принципиально не узнавал, на чьей стороне ты воевал. Хотя почти уверен, что в той жизни мы вряд ли могли оказаться братьями по оружию... Почти уверен, но не хотел бы точно знать — глупо, да? — Эта информация закрыта. Об этом запрещено спрашивать. — Запрещено, — пожал плечами Перец. — Но все знают. Кроме тебя, конечно. Так что, можно мне с тобой? Фенхель, поколебавшись, махнул рукой. — Обещаю держать любопытство в узде и не мешать твоей личной жизни. Раз уж ты оживил куклу силой своей любви. — Заткнись. Длинный коридор до нужного поворота был освещен нерезким желтоватым светом сквозь панели. Какое-то время они шли молча, пока Фенхель обдумывал сказанные Перцем слова. — Но побег, как и свой нынешний план, ты предложил “этим отбросам”, а не мне. Почему? — По той же причине. Не хотел бы оказаться с тобой по разную сторону баррикад. А еще, — Перец усмехнулся, — это ублюдки вроде нас должны бежать. Таким как ты лучше бы оставаться. Этот отстойник дерьма в пределах Кольца все еще тлеет только потому, что там есть какое-то количество людей типа тебя. И лучше бы ему не падать до критической отметки. — Ты мне льстишь, — покачал головой Фенхель совершенно искренне. Он знал, что порой производит впечатление неплохого человека унылой, скучной правильностью суждений или поступков, но ничего действительно хорошего, стоящего он из себя не представлял. — И ты зря считаешь меня потенциальным врагом. Я собираюсь выполнять долг, но тоже не стану тебе мешать, если дело не дойдет до насилия и крови. Правда не верю, что у тебя получится. Как вы собираетесь пройти Пояс на линкоре? Это даже крейсеру было бы сложно, а такая неповоротливая махина… Они шли рядом, нога в ногу, довольно быстро, и когда Перец внезапно встал как вкопанный, Фенхель по инерции пролетел немного вперед, прежде чем обернуться и посмотреть. Угол рта у Перца вздернулся в кривой улыбке, глаза насмешливо уставились на него. — Проходить Пояс?.. Зачем? Ты меня не слышал? С опозданием и задержкой осознания в памяти Фенхеля всплыли сказанные совсем недавно слова, которые он по глупости пропустил мимо ушей, посчитав то ли дешевым философствованием, то ли бредом. Все еще до конца не веря в их буквальный смысл, он сделал шаг, потом еще один по направлению к Перцу. — Интендант Андреус считает, — растерянно, сам не зная зачем, начал он, — считает, что там вокруг черных дыр могут вращаться планеты, на которых сохраняется жизнь за счет ее энергии и тепла аккреции, что за пределами Пояса с той стороны создан антимир. Минце было интересно, — и тут же вспомнил, что мнение «куклы» для Перца вряд ли будет много значить и замолчал на полуслове. — Антимир? — хмыкнул Перец и повторил: — Интересно? Ну пусть спросит меня, и я расскажу ему в деталях, что там можно увидеть — в отличие от него, мне для этого не надо пересекать Пояс из черных дыр. Какой в жопу антимир? Все твари, созданные здесь и там, чем бы они ни были и в каких бы условиях ни выживали, одинаковы и тошнотворны до зубовного скрежета. Спроси меня, что там, и я отвечу: то же самое, что и здесь — пир во время чумы. Они подыхают и гниют заживо, как и мы, как и нам, им не выжить, и они знают это так же точно, и все равно продолжают делать вид, будто ничего не происходит. Что там? Дрязги, усобицы, мелкие и крупные войны, дележка ресурсов, власти, денег, торгаши, шлюхи, грязь, болезни, бедность, деградация, утилизация в топках ненужной швали вроде нас... Что еще его заинтересует? Ради этого стоит лавировать на линкоре и прорываться сквозь Пояс? — Нет, — покачал головой Фенхель, и это не было ответом на прозвучавший вопрос. — Ты не об этом. Перец картинно развел руками. — Я же сказал, стоит довериться времени — оно само нас поведет. — Это обычное самоубийство. Нас изжарит еще на подлете или расплющит и вытянет в цепочку атомов, если сможем подлететь к горизонту событий. — А тебе не все равно, как умирать? Разве превратиться в спагетти и быть всосанными брешью в реальности не забавнее, чем подтухшим безвольным мясом отправиться в аннигилятор? — В общих чертах, без пары существенных оговорок, Фенхель был с ним согласен. Он фыркнул. Перец, подняв руку, показал, что не закончил мысль: — Если дыра будет небольшой — так и будет. Но ничего подобного не произойдет, если мы доберемся до Королевы Пояса. Далекая. Заряженная. Сверхмассивная. Расстояние от горизонта событий до центра огромное. Гравитация у краев заметно слабее. Мы легко избежим сингулярности на границе и пройдем невредимыми — она нас даже не заметит. — Пройдем куда? — спросил Фенхель. Перец улыбнулся и подмигнул ему. — А вот это-то как раз по-настоящему интересно. Фенхель засмеялся. — Ты всегда был психом, Перец. Он повернулся и пошел к выбранному сектору искать каюту. У последней переборки Перец окликнул его. — Тебе не кажется, что пора избавиться от здешних собачьих кличек? Меня зовут Ксено, — сказал он. — Красивое имя, — оценил Фенхель.