(s)aint

      Желая прервать неловкую паузу, она жадно впивается в его губы, крепко прижимает к себе и сминает ткань плаща, рвано выдыхая в перерывах. Эрик улыбается — Рэйчел ощущает это, не глядя. Хочется напиться, станцевать на столе, закричать на весь мир; сделать что-то запретное, такое, что заставило бы её родителей трястись от ужаса, точно так же, как два года назад, когда Рэйчел Джой Скотт считали самой развязной и дерзкой девчонкой в округе. Про неё слагали легенды, в которых она выступала не то преступницей, скрывающейся под чужим именем в другой стране, не то простой шлюхой, заманивающей людей на автотрассах в недетское время. Тем не менее, сейчас она делала то, на что ни за что не решилась бы день назад, полная предвкушения от вечеринки и счастливая от осознания, что её маленький Роберт жив.       «Признайся, этот писклявый пацан нередко тебя бесил. На твой день рождения он расплескал сок тебе на платье. Неужели ты не помнишь, как разозлилась тогда?».       — Не ври себе, Скотт, — доносится до её слуха манящий голос Эрика, и сердце начинает трепетать, — тебе нравится быть такой. Отвратительной, несдержанной, бесцеремонной и грубой, — его рука гладит её волосы, и Рэйчел млеет от этих прикосновений, сдерживая улыбку объевшегося сметаной кота. Ласки и тепла — вот чего ей не хватало всё это время, когда она пыталась помочь всем и спасти каждого, забив на собственное состояние. Люди никогда не отвечали ей добром, попутно игнорируя. И теперь, прямо сейчас, она готова была отдаться Харрису вся, лишь бы его холодная рука продолжала перебирать пряди её волос.       «Не поддавайся соблазну. Все эти два года прошли зря? Неужели ты так ничего и не поняла, Рэй?».       Слабое осознание происходящего настигло Скотт в самый неподходящий момент, и она отдёрнулась от Эрика, будто тот ударил её. Парень удивлённо вскинул брови, и девушка тихо всхлипнула. Она просто купилась на его хитрости, подавленная своим состоянием. Это не более, чем испытание, которое она должна перенести. Смерть Роберта, предательство Ричарда — всё это лишь мелкие препятствия на её пути, и она выстоит, докажет всем, что Рэйчел Джой Скотт действительно сильная. Её предназначение — помогать другим, и она должна держать себя в руках, не поддаваясь соблазнам грешного мира.       — Прости, Эрик, — произносит уверенно, заглядывая в его удивлённые глаза. — Это всё какая-то ошибка. Я не должна была…       — Блять, Скотт! — он срывается. Кажется, Харрис понял причину такого её поведения. — Оставь уже эту библейскую херню! Зачем ты веришь в то, что никогда никому не помогало? Прекрати думать про эту чушь. Бога нет, я говорил это ещё пару дней назад. Очередная система, чтобы держать в узде тупиц! Блять, как ты вообще могла купиться на подобный бред?!       — Эрик, не злись, — она мягко касается руки человека, которого ещё минуту назад сжимала в страстных объятьях. — Я понимаю, что тебе пришлось очень плохо в жизни, ты подвергся унижению со стороны одноклассников…       — Твою мать, Скотт, — Харрис скидывает её руку с плеча, горя труднопреодолимым желанием влепить смачную пощёчину виновато улыбающейся ему девушке. — У тебя биполярка? Тебя дёргает, как одержимую. Определись со своими эмоциями. И хватит заёбывать меня своими сказочками про бога! Я не буду выслушивать всю эту херню снова. Неужели тебе не доходит, что на тебя повесили ярлыки верующей девчонки с целью подчинить и укротить? Тебя посадили на цепь без твоего желания, навешали лапшу на уши!       — Эрик…       — Иди нахуй, короче, — Харрис отодвигается от неё, боясь не сдержаться и прибить прямо на месте. Почему ей не доходят очевидные вещи? Неужели так трудно понять, что родители отдали её на растерзание церкви с целью перевоспитать проблемного ребёнка, вбить ему в голову, что он должен быть хорошим, только хорошим и никаким более, иначе его просто не примут?       — Ты дурак, Эрик Харрис! — Рэйчел переходит на крик, глядя на него так сердито, что он начинает верить в свои слова про биполярку. — Именно из-за тебя у меня такие проблемы! Всё было хорошо, пока я не натолкнулась на тебя и твою компашку! Я начинаю творить всякую дичь, когда ты оказываешься рядом, мне кажется, у меня едет крыша. Хватит переубеждать меня, я изменилась, и больше не хочу быть прежней!       — Влюбилась, что ли? — спрашивает парень, и Скотт краснеет. Нет, только не сейчас. Как не вовремя! И почему она вообще смущается? Харрис хмыкает, расценив это как ответ в свою пользу, и деловито засовывает руки в карманы штанов, присаживаясь на край кухонного стола. — А с этого момента поподробнее.       — Иди нахуй! — она снова вспыхивает, подобно зажигалке, и мчится к выходу из комнаты.       — Херовая из тебя верующая, Скотт, — слышится следом, и Рэйчел со всей силы хлопает дверью, желая как можно скорее свалить из этого неуютного места.

***

      В гостиную она вваливается такой озлобленной, что Робин невольно подскакивает со своего места, роняя бокал с подозрительным апельсиновым соком. Подбегает к подруге и хватает её за руку, с тревогой заглядывая в глаза. Девушка тяжело дышит, а её глаза застилает пелена ярости. Скотт быстро отдёргивает руку, глядя на Андерсон с откровенной ненавистью.       — О Господи, Рэй! — кричит Робин, но она этого почти не слышит. — Что там случилось? С Риком всё так плохо? Неужели он правда…?       Рик? Аха, кажется, она должна была прийти на этот парад уёбков вместе с ним. Да, херовый у неё оказался друг. Рэйчел кисло усмехается подружке, резко разворачиваясь в сторону выхода. Девушка бросается следом, желая остановить и убедиться, что всё в порядке или, по крайней мере, сносно.       — Да что, чёрт возьми, там случилось?! — не выдерживает, хватая её за плечо. — Рэй, рассказывай всё сейчас же, иначе я никуда тебя не пущу!       — Ты когда-нибудь отстанешь от меня, Андерсон? — она вцепляется в руку Робин мёртвой хваткой, стискивая её до побеления и оставляя вмятины от ногтей. Девушка отступает, потирая ушибленную конечность и растерянно глядя ей вслед.       Что испытывала Рэйчел сейчас? Ответ на этот вопрос нашёлся слишком просто и непринуждённо, словно уже давно сидел в голове и выжидал своего часа. Чёрная ненависть жрала её изнутри, из глаз сыпались искры, все люди начинали казаться слишком глупыми и раздражающими. Самым плохим из всего перечисленного было то, что она совершенно не понимала, на что злится. А ведь ей почти удалось удержать себя в руках. Но нет, как только всё более-менее устаканилось, насколько это позволяла ситуация, в поле зрения тут же оказался Эрик Харрис, и Скотт моментально превратилась в истеричную идиотку, готовую уничтожить кого угодно голыми руками.       — Эй, красотка, не хочешь поразвлечься? — к ней подступает уже бухой в хлам джок, и Рэйчел смотрит на него с неприкрытым отвращением, продолжая криво усмехаться.       — Отвали, парень! — отпихивает от себя так грубо, что тот цепляется за кофейный столик и, потеряв равновесие, падает, попутно стягивая с этого самого столика скатерть и вазу с цветами. Последняя с глухим звуком падает на пол, разбиваясь на мелкие осколки. Кто-то из девчонок начинает испуганно верещать, и все обращают свой взгляд на Скотт.       — Бывайте, уёбки! — она машет им рукой, с презрением оглядывает пьяного джока и уходит, хлопнув дверью и чудом не сорвав её с петель. В комнате виснет тишина, пока диджей не включает очередную идиотскую мелодию и все, забыв о Рэйчел, принимаются кивать головами в такт. Их опьяневшие мозги уже не могут здраво воспринимать информацию, так что лучше пустить всё на самотёк.

***

      — Юная леди, не потрудитесь ли объяснить мне, что за выступление вы устроили сегодня вечером? — Бет, мать Рэйчел, окидывает дочь взглядом, выражающим сплошное недовольство. Тем не менее, можно было без труда понять, что она всего лишь беспокоилась, как бы её чудная дочурка не вернулась к прежней жизни.       «Эрик говорил правду, им нужна только послушная верующая девочка».       Но она гонит эти мысли прочь, виновато опуская голову. Из уст Бет вырывается вздох облегчения — это их милая Рэй, не способная на подлость. Конечно. Девушка думает над извинениями, стараясь игнорировать ноющую боль во всём теле. После длительной прогулки от места инцидента к дому ноги почти не чувствовались. Конечно, если туда её заботливо доставили родители, переться назад пешком — удовольствие сомнительное.       — Я думала, ты останешься ночевать там или заедешь к подруге, — голос матери смягчается, — к тому же, ты не просила себя забрать. Почему ты не сказала, что хочешь домой?       Скотт скрипнула зубами. А разве это не было очевидно? Она позвонила Бет в агонии, потерянная и убитая, нуждающаяся в поддержке и понимании. Но взамен получила лишь удар под дых. Неужели было так трудно догадаться, что после таких грустных известий ей захочется домой? Скрепя сердце, Рэйчел попыталась сделать свой голос как можно спокойнее. Она переступает через себя. Снова. Почему? Так будет лучше, правда?       — Прости, мам, что не поставила тебя в известность, — улыбается.       «Какое, блять, лицемерие. Тебе надо Оскар выдать, Скотт».       — Ничего страшного, — Бет вздыхает, словно дочь является бременем на её плечах, которое она с гордостью несёт, несмотря на все испытания и трудности. — Мы продолжим эту тему завтра. Спокойной ночи.       — Спокойной, — буркает недовольно, отшвыривая туфли в дальний угол коридора. Чёрт, ну и что теперь делать?       «Тебе нравится быть грубиянкой, Скотт».

***

      После дня самобичевания, который припал на воскресенье, Рэйчел пришла в школу с аккуратно расчёсанными волосами и привычной улыбкой на губах. На похороны Роберта она не поехала, высказав соболезнования его родителям по телефону. Экзамены, учёба, подростковые заботы, все дела.       Ученики то и дело поглядывали на неё, перешёптываясь. Кажется, все вспоминали случай на вечеринке, когда она спихнула ни в чём неповинного (само собой) джока на пол и чуть ли не избила его до полусмерти. Девушка игнорировала все сплетни и уверенно держалась на людях, пока внутри у неё точилось настоящее сражение.       «Да они же тебя просто использовали! Как только ты сделала что-то плохое, ты сразу стала шлюхой, скотиной, уродиной! Никто из них не жаловался, когда они принимали твою помощь, скажи? И это того стоило?».       «Это испытание, Рэйчел. Тебе нужно извиниться перед Робин. Через пару дней всё снова встанет на свои места, это забудут».       «Блять, ну как тебе не доходит, что Харрис сказал правду? Ты просто лицемерка, Скотт, и прекрати разыгрывать драму, отрицая очевидное».       Она хотела разрыдаться прямо в школьном коридоре, но из последних сил напяливала на лицо фальшивую улыбку, натянуто здороваясь с каждым, кого знала. Косые взгляды, перешёптывания, Эрик Харрис…       Эрик Харрис?       Парень стоял, одетый в свой привычный плащ и тёмные очки, и смотрел на друга, судя по всему, что-то ему объясняя. Дилан внимательно слушал его, не перебивая. Обернулся в сторону Рэйчел, поймав на себе её взгляд, и шепнул что-то Эрику. Скотт вздрогнула и ускорила шаг, проносясь по коридору со скоростью света. Но парень быстро догнал её и схватил за руку.       «Да сколько можно меня дёргать?!».       — Ты что-то хотел? — она слабо улыбается ему, на что он лишь хмыкает. — У меня сейчас урок, я сильно спешу.       — То-то я вижу, как ты промчалась мимо меня, — Харрис усмехается, и Рэйчел смущённо опускает взгляд. Слишком неловко. Он делает шаг ближе, и она отступает назад, упираясь спиной в чей-то шкафчик. Дыхание невольно учащается. — Чего ты так пугаешься? Я всего лишь хотел отдать.       Эрик осторожно берёт её руку, разжимает напряжённые пальцы и со всей нежностью вкладывает в дрожащую ладошку холодный серебряный крестик вместе с порванной цепочкой. Девушка вздрагивает, когда понимает, что он уже давно отпустил её и теперь просто смотрит в глаза, всё так же усмехаясь.       — А, э, да, спасибо, — неловко кашляет, не понимая, от чего так сильно сдают нервы, — кажется, я забыла его тогда.       — Именно. Когда зашлась в истерических рыданиях, а потом кинулась меня целовать, — парень фыркает, отмечая, как резко бледнеет Рэйчел. — После этого послала нахуй и свалила, хотя до твоего дома оттуда километров пять. Ты хоть иногда думаешь, или церковь вытеснила мозг из твоей черепной коробки?       — Нет, любовь, — язвительно отвечает, собрав в себе последние силы. — И я бы с радостью послала тебя ещё раз, если бы не решила вернуться к прежнему образу жизни и перестать обращать на тебя внимание.       — Снова стала лицемеркой? — спрашивает Эрик на удивление серьёзно, и холод пробирает её до кончиков пальцев, заставляя шумно глотнуть слюну. Парень резко стукает рукой по шкафчикам, и Скотт вздрагивает. — Блять, ты была не такой тупой, когда всё здесь сносила. Чего ты добиваешься?       — Эрик, хватит, — шепчет, и с ненавистью замечает, что голос предательски подрагивает. Харрис горько усмехается. Его взгляд останавливается на ней на несколько секунд. Рэйчел эти мгновенья кажутся вечностью. Опустив взгляд, девушка неуверенно сжимает руку с крестиком, стараясь не думать о том, как двусмысленно они смотрятся со стороны. Парень неопределённо хмыкает, отступает на шаг и, развернувшись, уходит. Она снова стоит в пустом коридоре, предоставленная самой себе. Снова думает над тем, что грызёт её уже несколько дней. Снова хочет обвинить во всём парня, который всколыхнул в ней эту проблему, хотя прекрасно понимает, что он просто заметил то, что она пыталась скрыть.       А сердцу хочется кричать.