(s)aint

      Они могли быть вместе где угодно, но только не здесь.       Эрик, несмотря на скверный характер, всегда отличался интеллектом и ребяческим любопытством. Любая заинтересовавшая его информация немедленно разузнавалась, любой поступок, которым он был удивлён, находил логическое объяснение. Гонимый интересом, Харрис вседа узнавал обо всём первым, был в курсе последних новостей вокруг своей маленькой, но такой важной персоны, совал нос везде, куда не следует. Ему можно, он выше всех зомби, и должен знать ровно столько, сколько знают все низшие существа на Земле. Даже больше, чем это. Он должен знать всё. И плевать, что это могло повлиять на качество его сна*. Эрик уже не помнил, когда в последний раз нормально засыпал.       — Знаешь, Дил, иногда мне кажется, что всё вокруг не такое уж и раздражающее, — изрёк однажды задумчиво. Клиболд посмотрел на него с тенью удивления в голубых глазах, но в ответ лишь молча кивнул, разглядывая прохожих с напускным безразличием. Лучше не совать нос, куда не стоит. Ещё немного, и они осуществят задуманное, и тогда весь мир поплатится за свою ошибку.       — Ты снова избил какого-то ботаника? — хмыкнул Дилан, наблюдая за реакцией на лице друга. Харрису хватало маленькой искры для того, чтобы вспыхнуть ярким всепоглощающим пламенем. Но в этот раз он словно пропустил его слова мимо ушей, продолжая возбуждённо оглядываться по сторонам.       — Я встретился со Скотт на вечеринке, — Эрик не видел смысла скрывать что-то от товарища. Рассказывать ему о всём происходящем уже давно стало чем-то вроде традиции, тем более, что Клиболд всегда выслушивал друга с искренним вниманием. — Уже тогда, вдали от чужих глаз. Она была явно не в себе. Я говорил, что это та ещё ведьма? — Дилан согласно кивнул, продолжая разглядывать учеников, снующих по коридору. — Она расхерачила свой телефон прямо на кухне…       — Робин рассказывала, что Рэйчел была немного не в себе, — монотонно отозвался парень, заспанными глазами уставляясь на Эрика. — У всех иногда случаются срывы, Рэб.       — Ты вообще на чьей стороне, Дил? — раздражённо просопел Харрис, с недовольством поглядывая на сонного друга. Он никогда не высыпался и всегда выглядел подуставшим, но сейчас Эрик был слишком увлечён своими мыслями, чтобы обратить на это внимание. Клиболд поднял руки в примирительном жесте, и Рэб тяжело вздохнул, стараясь прогнать неуместную злобу. — Ладно, забей. В общем, я уже рассказывал тебе, что она осталась всё той же чокнутой дурой?       — Да раз сто, — измученно произнёс Дилан, зевая.

***

      — Какого хера?! Я только что столкнулся с ней в коридоре и знаешь, что? Она пропищала что-то вроде «Ой, Эрик, прости» и тупо съебалась! — Харрис возмущённо размахивал руками, пока Клиболд смотрел за дорогой, крепко вцепившись в руль старенькой поцарапанной машины. У них была смена в пиццерии, так что время на истерику Рэба было ограничено. Именно поэтому он попытался вложить все эмоции в эти короткие минуты, рассказывая обо всём с неподдельной злобой и даже ненавистью. — Ещё в прошлом году Скотт бросила перцовый балончик в рожу наглому историку, а теперь извиняется за то, что толкнула меня в коридоре! Что за херня, Водка?       — Кажется, она начала верить в Бога, — Дилан слабо ухмыльнулся, надевая солнцезащитные очки. — Я говорил с ней на каникулах, Рэйчел переосмыслила свою жизнь и решила начать всё с чистого лица. По крайней мере, так она сказала.       — Какого хера? — Эрик бесновался. Наверное, вновь отказался пить свои таблетки от агрессии. Клиболду иногда казалось, что из-за них всё и началось.       — Я не знаю, чувак. Не похер ли? — флегматичный Дилан оборвал разговор одной меткой фразой, и Харрис застыл, не зная, что ответить на подобный выпад. Если он продолжит разговор, может показаться, что ему действительно не похер, но в то же время ненависть к лицемерной девчонке закипала в нём с неистовой силой, а желание рассказать об этом хоть кому-нибудь стало просто невыносимым. Тем не менее, Эрик быстро собрался и уставился на дорогу вместе с другом.       — Да, ты полностью прав. Похер.

***

      Рэйчел смотрела на него испуганными глазами, пока на лицо Харриса наползала злорадная усмешка. Даже её страх казался чем-то глупым и лживым, и это так бесило его. Когда Скотт была настоящей за последние два года? Наверное, только тогда, когда прижималась к нему всем телом, желая впитать в себя его запах. Может быть, она испытывает что-то к нему?       Но какое ему дело?       — Меня бесят такие, как ты, — во взгляде сквозила откровенная ненависть, скрывать её больше не было никакого смысла. — Захлёбывающиеся своим враньём уёбки, верящие во всякую херь. Вам промывает мозги очередная система, пока вы заглатываете это дерьмо и просите добавки вместо того, чтобы хотя бы раз ослушаться мамку. Я был о тебе лучшего мнения, Скотт.       Эта тривиальная фраза делает ей больно. В этом Рэйчел была уверена. Боль, стрелой прошившая тело, казалась такой живой, настоящей. Впервые за эти два года она почувствовала что-то по-настоящему остро. Растерянная, девушка уставилась на него огромными карими глазами. Она не знала, что ответить.       — Мерзость, — он выплёвывает эти слова, словно высыпая горсть соли на старые раны. Все белые нити трескаются по швам, и кровь стремительным потоком просачивается наружу. Сердце кровью обливается — кажется, так говорят.       — Зачем ты привёз меня сюда? — спрашивает отрешённо, словно смысл её жизни заканчивался на этом кратком слове, вырвавшемся из его рта.       — Хотел узнать, насколько всё потеряно, — цедит сквозь зубы Харрис, бросая краткий взгляд на припаркованную машину. — Кажется, тебя уже ничто не спасёт, Скотт. Система вдолбилась в твои мозги так прочно, что там не осталось ни одной извилины.       — Я просто хотела помогать людям! — так больно, она сейчас расплачется. Как он мог говорить такие гадкие слова, не задумываясь о том, как сильно её ранит? Хотя, о чём она?       «Это же Эрик, мать его, Харрис. Тот самый, который не верит в то, что людям свойственны перемены».       — Зачем? — неожиданно спрашивает он, и Рэйчел внимательно смотрит на него, пытаясь уловить момент, когда настроение парня совершило очередной резкий скачок. — Что ты получишь от помощи другим людям?       Она застыла, обдумывая его слова. Скотт взялась за это дело с целью заполнить чёрную дыру в своей душе, и на первых парах это даже прокатывало. Но чем больше она углублялась в помощь другим, забывая о себе, тем больше мерзких сторон людей открывала. Они были не более, чем корыстными мразями, которые любили, когда им угождали, и начинали вытирать об тебя ноги. Тот же самый Ричард, не удосужившийся дождаться её на глупой вечеринке, на которую сам же и позвал. Мерзость — какое хорошее слово для описания человечества.       «И тебя тоже».       — Ничего, — медленно произнесла, Рэйчел, отмечая очередную перемену в настроении Харриса. Он заметно оживился, беспокойно поглядывал по сторонам, изредка останавливая свой тяжёлый взгляд на ней. — Пожалуй, ты прав, Эрик. Я ничего не получу.       — Если ты хотела свалить из Литтлтона из-за меня, — он вытягивал из себя слова, будто за каждое отдавал литр крови. — То зачем села в мою машину и доехала сюда?       — Я не знаю. — Так просто. Она пожимает плечами, не думая над ответом. Смысл задумываться над чем-то подобным, если точного ответа изначально нет? Пустота в душе, разбитые мечты и надежды, понимание того, что они никогда не будут вместе, потому что мерзкий характер Харриса отравляет. И с каких пор она стала думать о нём в таком ключе?       Рэйчел хочет совершить какую-нибудь глупость, в голову ударяет пьянящее чувство наслаждения. Девушка подступает на шаг к Эрику, вдыхая холодный воздух. Это отрезвляет, и она застывает на месте, понимая всю неловкость положения.       — Ты, кажется, хотел пригласить меня к себе, — как же тяжело произносить слова. Напряжение застывает в воздухе, становясь физически ощутимым. К счастью, Харрис кратко кивает, привычно хмыкая. Будто на него сейчас не давит весь этот мир, заставляя задыхаться.       Находиться с Эриком так больно. Зачем Скотт вообще пошла в эту школу? Подошла к их компании? Отправилась на вечеринку? Связалась с Робин? Всем этим людям она сделала только хуже, какой бы ни была сама.

***

      Дом Эрика выглядел слишком неправильно. Мебель была будто припаяна к полу, все вещи вплоть до самых мелочей разложены по местам, и от этой аккуратности рябило в глазах. Рэйчел поморщилась, пытаясь расшнуровать шнурки своих старых кроссовок. Харрис сориентировался куда быстрее и уже быстрым шагом пересекал коридор.       — У тебя везде так? — Скотт окинула взглядом прихожую, наконец-то избавляясь от обуви. Парень повернулся к ней с насмешливым выражением лица.       — Моим родителям нравится, когда всё чисто.       — А тебе? — этот вопрос звучит, как гром среди ясного неба. Эрик ещё некоторое время с недоумением разглядывает её, а после улыбается уголком губ.       — Мне тоже.       «Как хорошо, что мы не встречаемся, иначе я бы просто не вынесла генеральные уборки перед каждым твоим приходом».       Стоп, Рэйчел, о чём ты думаешь сейчас? Мысленно дав себе пощёчину, она несмело ступила на чужую территорию. Жилище Эрика Харриса. Более жутких местечек, пожалуй, не сыскать во всём городе. Несмотря на чистоту в доме, потолки и стены будто давили на Скотт, заставляя слегка согнуться. Этот дом не было похож на обычный уютный домишко счастливой семьи.       — Какие у тебя отношения с родителями? — неожиданно спросила Рэйчел, послушно бредя следом за Эриком. Большой дом, со множеством комнат. Что же ей не нравится?       — Блять, ты что, в психологи записалась, Скотт? — фыркает Харрис, продолжая шагать вглубь дома. Чем дальше он ведёт её, тем темнее становятся помещения. Солнечный свет не попадает в эти комнаты, так как окон здесь попросту нет. Они останавливаются перед ступеньками, явно ведущими в подвал. Девушка напрягается, делая незаметный шаг назад.       — В чём дело? Ты что, боишься? — насмехается Эрик, спускаясь в тёмную бездну. — Здесь находится моя комната. Родители и брат спят наверху, а я, — он на секунду замолкает, будто задумавшись. — Я сплю здесь.       — Почему у тебя нет комнаты наверху? — в её голосе сквозит жалость, и Харрис кривится, наступая на ступеньки так, словно хочет их продавить.       — Меня всё устраивает, — отвечает холодно, приоткрывая дверь в свою обитель. Рэйчел решается, уверенно направляясь к ступенькам и вызывая одобрительное хмыканье со стороны Эрика.       — Хватит смеяться, ты заставляешь меня чувствовать себя неловко, — бормочет девушка, пытаясь нащупать перила в кромешной тьме. — Блин, здесь вообще есть свет?!       — Есть, — по голосу слышно, что он снова усмехается.       — Так включи его, Эрик! — и когда она успела влипнуть во всё это? Пару дней назад всё было относительно нормально. Она жила своими мыслями, беседовала сама с собой и боролась с дурным влиянием прошлого, а теперь добровольно спускается в подвал Эрика Харриса под его смех, мечтая сбежать из Литтлтона по причине присутствия в её жизни этого же Эрика. Глупо, пожалуй.       Парень щёлкает выключателем и Рэйчел, испугавшись резкого звука, вздрагивает. Нога соскальзывает с очередной ступеньки, и девушка, потеряв равновесие, скатывается по оставшимся ступеням с характерным грохотом, падая прямо под ноги Эрику.       — В чём дело? Я же включил свет, — разводит руками в стороны он, с трудом сдерживаясь, чтобы не засмеяться. — Мне кажется, или дело в тебе, Скотт?       — Иди в задницу, Харрис, — произносит девушка, крепко стиснув зубы. — Давай по-быстрому, зачем мы сюда пришли и какого хрена я сижу перед входом в твою комнату?       — Я не знаю, — он пожимает плечами, заставляя её злиться в который раз за сегодня. Рэйчел подхватывается на ноги. — Кажется, я хотел узнать причину твоего спешного отъезда, но, видимо, раз проблема уже решена, мы можем распрощаться и направиться по своим делам.       Эти слова больно режут слух. Скотт смотрит на него с растерянностью на лице, не зная, что сказать. Ей не хотелось уходить, несмотря на то, что дом Эрика вызывал смесь страха и отвращения. Хотелось остаться, расспросить обо всём и прояснить эту жуткую историю от начала и до конца, чтобы навеки её забыть. Поэтому она топчется на месте, не в силах что-либо сделать.       — Будешь чай? — Харрис проходит к аккуратно заправленной кровати и усаживается на неё, погружаясь в свои мысли. Эта непринуждённая фраза, вырвавшаяся из его рта, кажется ещё более странной, чем гнетущий порядок в доме. — Не смотри на меня так, Скотт. Если ты уже ввалилась сюда, не логично ли будет предложить тебе что-нибудь поесть?       — Я не против, — этот разговор с каждой секундой становится всё более странным. Рэйчел прикусывает внутреннюю сторону щеки, всеми силами пытаясь раздавить улыбку. Она пришла к этому дому с отвратным настроением и чётким решением, значит, уйдёт отсюда с тем же.

***

      Следующие полчаса из подвальной комнаты раздавалось только сдавленное чавканье. Скотт неловко пожимала плечами, стараясь избавиться от гадкого ощущения. Ей казалось, что взгляд Эрика всё время был направлен только на неё и ни на что более. Сидеть с ним в одной комнате и пить чай с печеньем казалось чем-то запредельным и до невозможного глупым. Харрис молча отпил напиток из своей чашки, всё больше погружаясь в мысли, пока Рэйчел не могла заставить румянец сойти со своих щёк. Всё тело будто сковало, она заметно напряглась и не могла спокойно продохнуть. Дыхание сбилось окончательно, в комнате резко стало слишком душно, а тусклый свет настольной лампы размывался в глазах.       — Всё в порядке? — спросил Эрик отстранённо, словно из вежливости, будто не хотел отрываться от чаепития и выныривать из водоворота собственных мыслей. Скотт неуверенно кивнула, и это движение показалось ей самым что ни на есть глупейшим. Желание провалиться под землю становилось сильнее с каждым мгновением, проведённым в этом доме. Все эти эмоции были такими противоестественными и неловкими, что хотелось выть.       — Д-да, в порядке, — она начала заикаться, а руки затряслись, будто у неё случился нервный припадок. Рэйчел выругалась про себя и крепче ухватилась за чашку, сжимая её в руках до побеления пальцев.       — По-моему, с тобой что-то не так, — хмуро отозвался Эрик откуда-то с кровати. Девушка крупно вздрогнула и выронила чашку из рук, всхлипнув. — Блять, ты трясёшься, как эпилептик со стажем! Скотт! Какого хрена?       — Всё в порядке, — она остановила его, взяв себя в руки и с сожалением посмотрев на осколки разбитой чашки. Недопитый чай бесформенной лужицей растекался по полу. — Я уберу. Сиди на месте. О боже, да хватит дёргаться, Эрик!       Хихикнув, Рэйчел встала с услужливо предложенного Харрисом стула и молча прошествовала к выходу из комнаты. Самочувствие оставляло желать лучшего — колени тряслись, во рту пересохло, а перед глазами всё размывалось. Последствия недосыпа давали о себе знать. Или что?       — Стой, я не знаю, где у тебя всё… — она обернулась, но ноги тут же подкосились, и Скотт медленно сползла на пол, схватившись за ткань футболки. — Чёрт, что за ерунда?       — Верующим не принято вспоминать черта, — как всегда вовремя напомнил Эрик, приподнимаясь со стула. — А теперь ещё раз ответь: какого хрена? Скотт, у тебя что, проблемы с сердцем?       — Нет, это ты подмешал мне что-то в чай! — огрызнулась Рэйчел. — Кто тебя знает, Харрис? Может, в душе ты какой-нибудь маньяк-насильник? Всё в порядке, это сейчас пройдёт. Прекрати соваться, Эрик! Что было в твоём дурацком чае?       — Ничего, кроме листочков мяты и двух ложек сахара, — буркнул Харрис, помогая ей подняться. Девушка повисла на нём, не в силах сделать и шажка. — Блять, сколько с тобой проблем, — он схватил её за талию, прижимая к себе, и лёгким движением перекинул через плечо так, что теперь Рэйчел свисала с Эрика, как мешок с картошкой.       — Что ты творишь? — вяло сопротивлялась Скотт, пока её укладывали на аккуратно заправленную кровать. В глаза перестала въедаться эта чёртова правильность, присущая всему дому Харрисов, но только потому, что глаза Рэйчел больше не могли фокусироваться ни на одном объекте вокруг.       — Я сейчас принесу тебе что-нибудь, — обеспокоенно отозвался Эрик, и она слабо кивнула, насилу глотая слюну.       — Давай быстрее, я сейчас сдохну, — бросила вяло девушка, закрывая глаза.       Парень мягкими шагами вышел из комнаты, прикрывая за собой дверь. С той стороны послышался слабый щелчок, но Скотт уже этого не слышала.       Дом Харрисов внешне правильный лишь затем, чтобы хоть как-то разбавлять эту едкую неправильность, пропитавшую стены и потолки. Она буквально везде: в затхлом воздухе, натянутых улыбках хозяев, подвальной комнате самого младшего ребёнка семьи, прячущего оружие под носом родителей. Напоминает выдуманный поучительный рассказ или очередную сказку об обманчивой внешности. И лучше бы это было так.