Total Institution

Невозмутимое спокойствие Стива треснуло по швам, как только за ним щёлкнул замок. Воздух вырвался из лёгких так, словно его ударили кулаком, и ресницы дрожали, он быстро моргал, тело пробил горячий пот. Голова кружилась, живот скручивало болезненным спазмом. Его рот был таким тёплым… Он… Ему нужно было немного времени. Стив отодвинулся от двери камеры Баки, его руки тряслись, пока он вслепую следовал процедуре запирания, готовясь оставить дверь без присмотра. Если бы не месяцы практики, его несфокусированные глаза и нескоординированные движения могли бы не справиться, но, как бы то ни было, Стив посчитал, что всё исполнено надлежащим образом, и на автопилоте отправился к туалетам. Дойдя до них, он выглядел немногословным и напряжённым — просто обычный тюремный охранник, сытый работой по горло к концу дня. Внутри же его разум был охвачен потоком паники. На деле он был охранником, который только что нарушил одно из самых базовых правил системы. Он был охранником, который только что поцеловал заключённого. Стив с бессознательной силой толкнул дверь туалета, она захлопнулась позади него, и он взволнованно вздрогнул, когда его расширившиеся глаза уставились на ряд пустующих открытых кабинок. Слава богу. Пустая уборная была маленькой милостью, и Стив на трясущихся ногах направился к одной из раковин, опершись на неё всем весом. Он выдохнул и ненадолго закрыл глаза. Он не мог думать. Слишком много всего произошло. Слишком много, чтобы он мог всё переварить. Стив заставил веки подняться и наконец заметил собственное отражение, оцепенело на него уставившееся. Он мог видеть шок и противоречие, написанные на лице, которое выдавали широко распахнутые глаза и почти пепельный цвет лица. Любой другой поцелуй никогда бы повлиял на него так. Любой обычный поцелуй не вверг бы его в такую путаницу из противоречия и тревоги. Но этот поцелуй не был обычным. Он был намного значительнее и намного хуже, чем обычный, во многих отношениях. Во-первых, это был не просто какой-то поцелуй, потому что теперь Стив лучше чем когда-либо понимал, что влюбляется в Баки. Четыре месяца каждодневного наблюдения за заключённым провели Стива от долга до влечения и любви практически без его ведома. Он не полностью погрузился в эти чувства, но соскальзывал в них так быстро и стремительно, что не был уверен, сможет ли выбраться обратно. Этого само по себе было достаточно, чтобы Стив растерялся после поцелуя, но это была лишь верхушка айсберга. Просто дело было в Стиве. И дело было в его работе. Его наверняка уволят, если кто-нибудь узнает, что он целовался с заключённым. Он будет уволен и, скорее всего, внесён в чёрный список остальных исправительных учреждений. Может быть, на него даже подадут иск за развратное поведение… и он может быть заключён в тюрьму. А между тем Баки будет целиком и полностью передан кому-то другому, кто в лучшем случае будет игнорировать его и пренебрегать им, а в худшем — возможно, даже издеваться над ним и дурно обращаться. И Баки никогда не увидит справедливости, которую заслужил. Он проживёт остаток своей жизни в этой ужасной маленькой клетушке, пока сам Стив будет отбывать собственное наказание, не надеясь снова когда-либо работать в сфере уголовного правосудия даже после того, как его срок будет окончен. А кроме того Баки… Боже… это было самой худшей частью всей ситуации. Вот почему Стив был так сильно выбит из колеи, вот почему в глубине души он знал, что нужно было остановиться, прежде чем всё выйдет из-под контроля. Потому что Баки изголодался по прикосновениям, а вовсе не был влюблён. После такой сильной жестокости и издевательств он отчаянно желал нежных слов и ласковых прикосновений, но его сердце по-прежнему было изранено и покрыто шрамами. Если бы Стив принял его жажду физического внимания за любовь, он в конечном итоге втянул бы Баки в какую-то извращённую форму отношений, чего он не хотел делать… Кроме того, даже если бы у Баки в самом деле были чувства к Стиву, прямо сейчас они не могли быть здоровыми, формируясь по большей части из стокгольмского синдрома. И хотя у Стива не было желания удерживать его здесь, он тем не менее оставался тем, кто держал его в неволе. Он снабжал его едой и остальными предметами первой необходимости, но в то же время он был с ним ласков. У Баки была естественная зависимость от Стива, и забота заставляла заключённого цепляться за него подобным образом, что было неестественно и нездорово. Прямо сейчас Баки не мог по-настоящему любить Стива… и если он когда-нибудь сможет… Стиву хотелось бы, чтобы это произошло далеко отсюда. Ему бы не хотелось, чтобы Баки любил его, если это приведёт только к взаимозависимости и страданию. Стив глубоко вздохнул, его глаза по-прежнему были прикованы к своему отрешённому отражению, а эта ситуация разрывала его душу в клочья. Как, вашу мать, он должен был с этим справиться? Он не мог заполучить Баки по многим причинам; скорее ради блага Баки, чем своего собственного, но он также не мог просто… остановиться. У Баки никогда не было кого-то, кто был бы к нему добр… кто испытывал бы к нему сильные чувства. Он нуждался в этом… и Стив был единственным во всём мире человеком, которому Бак доверился. Если Стив прервёт всё кроме минимального физического ухода, он был уверен, что нанесёт Баки разрушительный урон без возможности восстановления. Он никогда больше никому не доверится, потому что с ним такое уже однажды случилось. Баки думал, что никогда не сможет никому доверять, но он подпустил к себе Стива. Он доверился ему и не пострадал. Если же Стив просто бросит его… это уничтожит Баки. И это уничтожит и Стива тоже… Боже, ему нужно было выйти отсюда. Ему нужна была дистанция, чтобы разобраться в себе. Стив провёл рукой по лицу, чувствуя, как на щеках всё ещё держится жар, а волосы липнут ко лбу. Он отправится в кабинет начальника и попросит больничный. Всего один день, чтобы взять свои опасные эмоции под контроль, потому что он не мог продолжать в таком духе, пока предательское сердце его не подвело и Баки не пострадал. Это было нечестно… боже, в этой ситуации всё было чертовски несправедливо… Стив не должен был разрушать доверие Баки, чтобы не причинить ему ещё худшую боль. Ему не нужно было бояться наказания за нехитрое преступление влюблённости. Баки не должен подвергаться угрозе столкновения с новым злобным охранником, если Стива отстранят. Мать вашу… прежде всего, Баки не должен даже здесь находиться. Он этого не заслуживал… Он не заслуживал быть запертым на всю оставшуюся жизнь. Он… Мысли Стива резко столкнулись друг с другом, а воздух вышибло из лёгких, когда осознание ударило его, словно ведро свинца. Баки не заслуживал того, чтобы здесь находиться. Он не заслуживал того, чтобы быть здесь, и всё, что нужно было Стиву, — это доказательства. Баки уже признался, что ничего не помнил о своей прошлой жизни, и он знал о себе лишь немногим больше, чем собственное имя. Она боялся, что кровь на его руках была результатом его собственной воли, но он не помнил ни преступлений, которые совершил, ни того, почему он это сделал. У него не было мотива. И независимо от того, были совершены эти преступления им или нет, Стив всем своим существом верил, что Баки этого не хотел. Он был мирным, мягким и застенчивым. Он не был расчётливым убийцей, и, возможно, Стив мог бы это доказать. Внезапно Стив совершенно забыл о том, чтобы взять больничный. Он вообще полностью забыл, что хотел покинуть тюремный корпус. Он резко развернулся и через мгновение вышел из туалета, шагая по одному из длинных белых тюремных коридоров. Его мысли метались, в теле пульсировал адреналин. Если Стив сможет это доказать, дело Баки может быть пересмотрено. По всей вероятности, вынесение приговора может занять годы. Если им очень повезёт, он мог бы даже выйти на свободу. Это было не сильно вероятно — просто небольшой шанс, но Стив бы им воспользовался, потому что Баки стоил каждой доли процента, работавшей против их статистики. Ход мыслей Стива больше не шёл от сердца. Он не следовал по этому пути, чтобы как-то оправдать свои чувства: он поступал так потому, что Баки этого заслуживал. Он так сильно настрадался и столь долго содержался в таких отвратительных условиях. Он не заслуживал ничего меньшего, чем свобода. Он заслужил иметь возможность гулять без ограничений и видеть небо, не разглядывая его через колючую проволоку. Он заслужил распоряжаться самим собой, а не быть жертвой несправедливой системы. Если бы Стив только смог найти доказательства того, что это не вина Баки… был крошечный шанс, что он смог бы всё это получить. Стив отпер кабинет, вошёл и захлопнул за собой дверь. Он включил тусклый флуоресцентный свет и стал наспех закрывать жалюзи, пока лампа помаргивала, с гудением оживая. Моргая от смены освещения, Стив открыл крышку ноутбука и уселся на своё место. Первое, что он сделал, — выудил всё, что у него было на 088074. Он вытащил записи об аресте, тюремные записи, досье единственного медицинского осмотра. Там было много пустых мест. Осуждённый был указан исключительно под именем Джона Доу, его возраст определили только приблизительно, дата рождения не была указана. Ни номера социального страхования, ни предыдущего адреса… ни семьи. Здешнему врачу едва позволили поработать с ним достаточно долго, чтобы оформить хоть какое-то заключение. Медицинская карта была такой же скудной, как и остальные записи. Никто не знал, кем был этот человек и откуда он появился, но у Стива было нечто такое, чего не было у тех, кто раньше пытался отыскать Зимнего Солдата, — его настоящее имя. Наклонившись ближе к экрану, Стив начал копать. Он просматривал сайты родословных, военные записи и старые новостные статьи в поисках любых ссылок на Джеймса Бьюкенена Барнса. Он бродил по сайтам социальных сетей, выуживая информацию через списки адресов электронной почты. Он просматривал списки выпускников колледжей, которые закончили обучение примерно в то же время, в которое мог бы закончить Баки. Их оказалось больше, чем предполагал Стив. Глазах начало жечь, взгляд становился мутным по мере того, как он продирался через эти перечни. Одно имя следовало за другим, приводя в тупик. Большинство Джеймсов Бьюкененов Барнсов, которых он нашёл, Стив смог отследить до живого человека, живущего где-то на этой планете. Только один из них исчез, но, судя по математическим расчётам, его возраст был около пятнадцати лет, а не двадцать пять – тридцать с небольшим, как у Баки. Многие из них давно умерли… в глубоком прошлом… включая героя войны, который погиб во Второй мировой. Поиски завели Стива в глубокие дебри, к списку сайтов с ограниченным доступом, архивам в Торе* и другим неприглядным и малопосещаемым уголкам интернета. Ему казалось, что что-то да всплывёт на поверхность. Глубоко зарытые сайты, которые он исследовал, изобиловали потенциальными идеями торговли наркотиками и в меньшей степени налаженного наркотрафика. Система правосудия следила за подобными сайтами, и Стив испытывал дискомфорт, тайком выуживая из них информацию. Он анонимно обменивался сообщениями с пользователями по ту сторону заблокированных профилей, тонко прощупывая почву на наличие осведомителей, но если кто-то вообще и слышал о Зимнем Солдате, то только как о мифе. Стив отодвинулся от экрана, его глаза горели и слезились, он моргал, растирая их ладонями. Он должен был быть дома несколько часов назад. Он потерял счёт времени, но несмотря на жжение в глазах он знал, что не сможет расслабиться, пока не исчерпает свои возможности. Баки был невиновен. Стиву просто нужно было это доказать, и если не он, то кто-то другой лучше сгодится для этой работы. Усталые глаза Стива медленно опустились к телефону на столе. Любой, кто об этом узнает, может создать проблемы… На карту было поставлено так много, мог ли он действительно рискнуть, втягивая в это кого-то ещё? Мог ли он не рискнуть? Стив медленно протянул руку и взял телефон. Он использовал все доступные ему ресурсы. Он воспользовался своим доступом и влиянием, чтобы проникнуть в такую прослойку сети, к которой он в действительности не должен был и приближаться. И всё же он ничего не обнаружил… Но, возможно, кто-то сможет это сделать лучше, чем он. Его поиск сменил направление. Он удалил все следы своей истории; не только видимые доказательства, но и строки кода, спрятанные внутри папок внутри других папок внутри ещё одних папок в корзине компьютера. Он стёр их, а затем на своем личном устройстве начал искать того, кто сможет сделать то, что не получилось у него самого. — Детективное агентство Alias Investigations… — пробормотал Стив на выдохе, когда его мысли затуманились из-за недосыпа. Было четыре часа утра, и Стив был измотан, но его решимость не остыла. Эта решимость не охладеет и не даст ему отдохнуть. Alias Investigations казалось самым безопасным для него вариантом. Частные сыщики вроде бы добивались значительных успехов, и в их практике бывали необычные случаи. Она была хороша. Она знала что делает, и Стиву оставалось только надеяться, что он сможет ей довериться. Но несмотря на это мисс Джессике Джонс не нужны были все детали… просто нужно было разыскать человека, которого он охранял в течение четырёх месяцев. Или, точнее, ей просто нужно было найти того, кем он был раньше. Стив решительно вздохнул и набрал номер. Он ждал. Два гудка. Три. Четыре… — Чего надо? Стив дёрнулся от удивления и виновато посмотрел на часы. Женщина на другом конце провода не звучала проснувшейся… — Простите… — запнулся Стив, но его остановило рычание, которое звучало так, словно его заглушала подушка. — Просто доберись до грёбаной сути дела. Сейчас четыре часа утра. Стив ответил на этот сонный приказ с внезапно включившейся ясностью: — Я хочу вас нанять, — коротко сказал он. — Мне нужно, чтобы вы кое-кого нашли. Сквозь динамик раздался потрескивающий вздох. Боже, эта дама явно всеми фибрами своей души терпеть не могла бодрствовать в такой час. — С чем мне предстоит работать? — Имя, пол, я могу дать вам фото 2012 года и его текущий статус. — И это всё? — Стив запнулся из-за тишины, последовавшей за её словами. — Ты говоришь, что назовёшь мне имя парня или девушки и дашь фотографию четырёхлетней давности и ожидаешь, что я кого-то найду? Стив сжал губы, не выражая недовольства по поводу её разочарования или тона голоса, который передавал, что она испытывает к нему по меньшей мере сомнительные чувства. — Нет, всё не так просто, — сказал он,, чувствуя, как в животе всё сводит. — Я.. я уже знаю, где он, но хочу, чтобы вы помогли мне понять, кем он был. Он ничего не помнит, и он сидит в тюрьме за то, чего не совершал. Но я не могу этого доказать, не зная прежде всего, откуда он появился. На этот раз незамедлительной реплики не последовало, но стало слышно, как двигают матрас и шуршат бумагами. Стив не дыша поднёс телефон к самому уху. Наконец он услышал на другом конце провода раздражённое фырканье, как если бы сдували волосы, упавшие на глаза. — Хорошо, это твои деньги. Давай мне информацию. Стив выдохнул и на мгновение прикрыл глаза, а затем собрал свои мысли в кучу и разжал губы, чтобы заговорить. P. S. Tor (сокр. от англ. The Onion Router) — это система прокси-серверов, позволяющая устанавливать анонимное сетевое соединение, защищённое от прослушивания.