Total Institution

— Я помню объект… Эти слова были произнесены прерывистым шёпотом. Баки опустил взгляд, пытаясь вспомнить детали, и Стив инстинктивно сжал его пальцы. Почему-то слова Баки наполнили его грудь плотными, удушающими витками страха. То, как Баки это произнёс, заставило Стива чувствовать беспокойство и тошноту… Вдруг он усомнился, что вообще хочет это знать… Но какой ещё у него был выбор? Без этой информации они были обречены. Иначе Баки никогда не будет свободен. Сквозь узкую щель было видно, как он нахмурился и неуверенно облизнул губы. Он выглядел так же, как чувствовал себя Стив, — словно его сейчас стошнит. — Я… я проснулся там… — тихо пробормотал Баки, и его взгляд стал отстранённым. — Там были учёные… и солдаты, но я не думаю, что это был военный объект. Мне кажется, он был медицинским, и учёные… и солдаты находились там, чтобы… чтобы усмирить меня, если бы я действовал без приказов… Стива практически передёрнуло. Усмирить его. Как животное. Как будто его жизнь ничего для них не стоила. Ему не полагалась порядочность или терпение — лишь приказы либо смерть. Стив тяжело сглотнул, почувствовав горечь во рту. Боже… он предполагал, что это было плохо только из-за того, как реагировал на всё Баки, но у него не было всей картины происходящего, и она уже сейчас оказалась хуже, чем Стив себе воображал… Солдаты были готовы усмирить Баки по первому требованию… боже… как кто-то мог смотреть на этого человека и взаправду верить, что это была его вина… — Этот объект был под фабрикой в Вашингтоне, которая производила детали для автомобилей… — голос Баки стал тише, на лбу образовались глубокие морщины, пока он сосредотачивался на воспоминаниях. — Но… я думаю, это было только ширмой, потому что единственное, что когда-либо доставлялось на завод или покидало его, это химические вещества или части лабораторного оборудования… седативные средства… электроды… Тело Баки пробирало заметной дрожью, и Стив успокаивающе сжал его ладонь. Взгляд заключённого потускнел и устремился вдаль. Стив тихо кивнул, нежно потирая мягкую область на его руке, в которой большой палец соединялся с ладонью. — Всё в порядке… — тихо выдохнул Стив, и взгляд Баки прояснился и снова устремился к нему. — Всё в порядке, Бак… ты хорошо справляешься… ты справляешься очень хорошо… Эта мягкая, искренняя похвала вызвала нерешительную, дрожащую улыбку на губах Баки, и он тяжело сглотнул, прислонившись лбом к двери. Он наклонялся, чтобы стать как можно ближе к Стиву, желая завернуться в его сильные руки Стива вместо того, чтобы быть запертым в крошечной, враждебной комнатушке. Он жаждал гораздо большего утешения, чем просто нежное поглаживание руки, но тем не менее Баки заставил себя довольствоваться этим. Он мог справиться. Ради Стива. — Внутри производственного цеха есть лифт, который поднимается на три этажа и спускается в подвал, но на уровне подвала… если ввести код, сквозь заднюю стенку кабины лифта откроется дверь к самому нижнему отсеку, — детали возникали в памяти, когда Баки смог сосредоточиться. Его воспоминания об этом объекте сформировались после всего, что было сделано для стирания его изначальной личности из головы. Возвращать их было больно, но эту часть память не удаляли. Он просто должен был сосредоточиться и не обращать внимания на ужас, который клубком сворачивался в его внутренностях от этих мыслей. — Скрытый нижний уровень — это то, где я проснулся, — тихо пробормотал Баки, дважды моргнув и с трудом фокусируясь на настоящем. Он не был с Гидрой. Он был со Стивом, и Стиву было нужно, чтобы он вспомнил. — Там были флуоресцентные лампы… как здесь… — выдохнул заключённый. На мгновение его остекленевшие глаза метнулись по камере, пока его разум устанавливал эту связь, и Баки почувствовал усиливающуюся тошноту. — Они всегда были такими резкими и яркими, а пол был выложен белым кафелем… Баки прошило дрожью. Стив почувствовал, как его желудок немного сводит от беспокойства. — Там была… стена, полностью заставленная шкафами с файлами, и длинный стальной стол, заваленный инструментами… — голос Баки становился всё тише и тише, пока Стиву не пришлось наклониться ближе, чтобы его расслышать. Взгляд Баки был далёким и расфокусированным. Его ладонь стала липкой под рукой Стива, и тот почувствовал, как внутри нарастает неуверенность. — Там была маленькая камера, — пробормотал Баки, прежде чем умолкнуть, когда его разум натолкнулся на тяжесть этих воспоминаний. Его рот открылся, затем застыл, оставаясь болезненно разинутым, слова застряли в горле, а затем вытолкнулись наружу придушенным, захлёбывающимся шепотом: — И… и… кресло… — Баки, этого достаточно. Эти слова были твёрдыми и командными, но не резкими: озабоченность Стива состоянием Баки перевесила его потребность в информации. Заключённный потерял связь с окружающим миром. Он куда-то уплывал, и Стив был не в состоянии ему помочь и не мог этого допустить. Его хватка на руке Баки усилилась, Стив крепко сжал её, вглядываясь ему в глаза. — Хорошо? Посмотри на меня, Баки. Мы закончили. Тебе больше не нужно об этом думать. Загнанный взгляд Баки вспыхнул и угас, и внезапно его омыло волнами неприкрытого облегчения, плечи ссутулились, и он упёрся лбом в дверь. Дыхание вырвалось из него дрожащим стоном, и Стив почувствовал, как живот скручивает виной. Баки выглядел измученным… — Там… там, возможно, есть записи… — прошептал Баки, даже когда из горла Стива вырвался успокаивающий звук. — Тссс… эй… Баки, позволь всему этому уйти… не думай об этом… Баки вздрогнул, яростно моргая, его губы дёргались от невысказанных слов: — Может… может быть, файлы всё ещё там, прости, Стив… я не хочу больше вспоминать… я… Рука Стива резко соскользнула с края, протискиваясь сквозь зазор настолько далеко, насколько позволяло его предплечье. Баки вздрогнул, удивлённо подскочив, когда ладонь Стива протянулась к нему. Прикосновение было твёрдым, но когда рука коснулась челюсти Баки и легла на неё, оно стало таким же любящим и добрым, как и всегда. — Баки, — снова начал Стив, в его голосе смешались стресс, боль и вина. — Баки, послушай меня. Тебе не нужно себя заставлять. Тебе не нужно причинять себе из-за этого боль. Его большой палец пробежался по скуле Баки, и когда тот привык к прикосновению, то почувствовал, что тянется ему навстречу. Рука Стива, удерживающая его челюсть, была твёрдой и надёжной. Она вызывала доверие и была… любящей. Баки прерывисто выдохнул, жадно поворачивая щёку навстречу ей. — Послушай… Я хочу помочь тебе отсюда выбраться и хочу найти эту информацию, но не я не хочу этого, если из-за неё ты причиняешь себе боль… Стоя за дверью, Стив тяжело сглотнул, его дыхание застыло в лёгких. Он протолкнул предплечье немного дальше сквозь зазор, и его пальцы коснулись длинных волос заключённого. — Я уже видел тебя испуганным, Бак… когда что-то слишком сильно на тебя давит… Я никогда не хочу снова увидеть тебя в таком состоянии… Голос Стива смягчился, а прикосновение к покрытой щетиной челюсти Баки стало почти умоляющим. — Бак… не нужно заставлять себя подобным образом ради меня… Баки болезненно ахнул, развернул лицо и прижался шершавыми, полными губами к ладони Стива. Этот поцелуй был дрожащим и отчаянным, и сердце Стива замерло от удивления, когда Баки потянулся твёрдой металлической рукой, чтобы ухватиться за его ладонь и привлечь её к себе сильнее. Он издал рваный вздох и прижался к его руке, цепляясь за это прикосновение. — Я должен… — беспомощно шептал он, горячо дыша в ладонь Стива. — Я… я должен быть достаточно хорошим, чтобы не потерять тебя. Чтобы ты не прекратил… я хочу… делать так, как ты говоришь… подчиняться… Живот Стива скрутило от ужаса. Его горло захлестнуло тошнотой, рот беспомощно распахнулся. Стив уставился на зазор широко распахнутыми глазами. Боже, пожалуйста, пусть ему послышалось. Пожалуйста, пусть ему послышалось, как Баки говорит, что хочет ему подчиняться. Сама эта мысль вызывала у Стива дурноту. Это было так нехорошо... так нездорово. Это было тем, чего боялся Стив. Он полагал, что чувства Баки могут развиваться нездорово, но до сих пор эти мысли всё же носили теоретический характер. Стив просто готовил себя к возможности того, что эмоции, которые испытывал к нему Баки, были нездоровыми и неестественными. Но слышать это из его собственных уст было намного хуже, потому что теперь Стив точно это знал. Он знал, что картина мира Баки была настолько изломана, что он сделал бы всё что угодно, даже навредил бы себе, чтобы сохранить чувства Стива. Он хотел быть послушным, желал слушаться Стива. Это просто сводило с ума. И худшая часть всего этого... Не Стив был тому виной. И даже не Баки. Это была вовсе не их вина, а побочное действие нездоровой, токсичной среды, в ловушке которой они очутились. Эти чувства сформировались из тех лет мучений, которые пережил Баки, и из-за дисбаланса власти, который был им навязан. Не их вина, но тем не менее это был искажённый, cформрованный жестокостью взгляд на мир, и не существовало никакого способа отменить этот ущерб. Это было несправедливо. Стив не мог это остановить без того, чтобы избавить Баки от своих чувств, без того, чтобы его уничтожить при любом раскладе. Это было несправедливо. Это было нечестно. Из горла Стива вырвался страдальческий, болезненный звук, глаза закрылись, по позвоночнику пробежала дрожь. — Боже… — выдохнул он, чувствуя себя ужасно. — Боже, Бак, нет… нет… я… я не хочу этого… — Стив шептал, ощущая, как рука покрывается холодным потом, пока Баки прижался к его коже очередным неуклюжим поцелуем, на этот раз к запястью. — Я этого не хочу… Но что он мог сделать? Стив не мог просто попросить Баки перестать так думать. Его подопечный перестал бы говорить это вслух, но в его внутреннем мире это просто стало бы ещё одним правилом, которому он должен был бы подчиняться, подвергаясь риску потерять единственное доброе прикосновение, которое когда-либо получал. Стив был в ловушке. У него не было никакой возможности помочь Баки, остановить это саморазрушительное, оскорбительное поведение, которое тот развивал по отношению к самому себе и Стиву. Лучший… нет… единственный выход — вытащить Баки отсюда. В противном случае… в противном случае ситуация будет ухудшаться и ухудшаться до тех пор, пока он не станет отравлять Баки простым своим присутствием, хотя и отсутствие Стива полностью его разрушит. Стив задержал дыхание, и его глаза вспыхнули, открываясь. Он должен был действовать. Потому что словами помочь было невозможно. — Баки, послушай меня. — В его голос вернулась сила, а рука на щеке заключённого вновь стала твёрдой. — Послушай. Я собираюсь тебя вытащить. Я найду средство и использую всё, что будет у меня на руках, чтобы тебя освободить, понимаешь? Стив выровнял дыхание, и его грудь сдавило от волнения и решительности. — Мне нужно будет отлучиться на два дня, но я вернусь — надеюсь, с чем-то, что может помочь. Внутри камеры у Баки внутри всё сжалось, его металлическая рука осторожно сдавила ладонь Стива. Его слова беспомощно иссякли, а мысли скакали, путаясь от реакции Стива на его преданность. Он был недостаточно хорош? Ему следовало быть лучшим инструментом, которым пользовался Стив... Он должен подчиняться ещё лучше... Баки тяжело сглотнул, мышцы напряглись, пока он держал Стива за руку, но после того, как тот мягко потянул, он с неохотой её выпустил. Стив вытащил руку из камеры, и внезапно его ясные голубые глаза появились в зазоре, не отрываясь от Баки. — Ты будешь в порядке в течение двух дней? — с нажимом спросил Стив, глядя ему в глаза. — Меня заменит охранник второй смены, но я хочу быть уверен, что с тобой всё будет хорошо. Баки сглотнул, протяжно вздохнув, чтобы успокоить расшатанные нервы. Он не хотел оставаться один… чтобы его игнорировали и не прикасались, но… ради Стива… Баки кивнул, всё время поддерживая зрительный контакт со своим охранником. Губы Стива медленно сложились в слабую улыбку. — Хорошо… — пробормотал он. — Это будет недолго. Совсем немного, и я обещаю, что найду способ вытащить тебя отсюда. *** Стиву потребовался весь первый день, чтобы найти, как он надеялся, правильную фабрику, и ранним утром второго дня он обнаружил, что стоит возле неё и его сердце колотится прямо в горле. По всем признакам это было тем самым местом: вашингтонская фабрика по производству автомобильных деталей, внезапно обанкротившаяся примерно в то время, когда Гидра всплыла на поверхность. О фиаско с хэликерриерами говорилось во всех новостях. Этот кризис только-только был предотвращён Мстителями, главной помощницей Фьюри из ЩИТа и новым игроком на сцене, которому дали прозвище «Сокол». Ущерб был невообразимым, и во всём этом крахе очень многое отбросили в сторону как неважное. В разгар творящегося, казалось, никто не заметил внезапного и совпадающего по времени закрытия фабрики. Стив надеялся всем своим существом, что она действительно была заброшена. У него вырвался тихий, долгий вздох, когда он осторожно шагнул на территорию. Входы были закрыты, но Стив заметил: по-видимому, когда это делали, дотошность соблюдали не во всём. Были приняты соответствующие меры по опечатыванию здания, но они выглядели поспешными и небрежными. При блокировке были допущены ошибки, и Стиву просто нужно было найти одну такую ошибку, которая позволит ему проникнуть внутрь. Кончики его пальцев пробежались по раме одной из задних дверей, медленно спускаясь к замку. Что-то под его пальцами щёлкнуло, и Стив удивлённо дёрнулся. Его глаза прищурились, и он наклонился, разглядывая продетый через скобу незапертый замок. Должно быть, его не полностью защёлкнули и он удерживался за счёт скопившейся за четыре года грязи и ржавчины, пока прикосновение Стива не сдвинуло его. Стив нервно осмотрел заросший огороженный периметр и медленно снял замок, открывая дверь. Бегло оглядевшись, он сразу понял, что это именно то место, которое было ему нужно. Все установки казались выключенными. Здесь находилось оборудование, но оно было неподходящим, и Стив не мог понять его настоящего предназначения, просто оно было не для изготовления автомобильных деталей. Там не было никаких хитрых штучек, которые обычно можно обнаружить на производственном этаже; в действительности это было не слишком заметно, но достаточно, чтобы можно было сказать: весь верхний этаж по большей части был лишь для вида. По позвоночнику Стива пробежала лёгкая дрожь, его тихие шаги эхом отдавались в большом пустом помещении. Лифт. Ему нужно было найти лифт. Стив мог почувствовать, как на затылке волосы встают дыбом, пока он пробирался через пустую фабрику, ожидая, что в любой момент включится сигнализация или он наткнётся на агента Гидры. Это место казалось основательно заброшенным, но всё же… Баки был живым доказательством того, что Гидра делала с людьми. Он слышал истории и видел отдельные фрагменты… Стив знал, что если кто-то скрывался в этом учреждении, он мог подвергаться серьёзной опасности. Но если во всём этом проклятом комплексе был пусть даже клочок информации о Баки, это того стоило. Стиву понадобилось почти полчаса, чтобы пройти через безмолвный заводской цех и наконец отыскать лифт. Этот объект всё ещё был подключён к городской электросети. Скоропалительное прекращение работы фабрики по большей части упустили из виду, так что Стив предполагал и надеялся, что в комплекс по-прежнему подавалось электричество. Он был не уверен, что сможет получить доступ к скрытому уровню каким-либо иным способом, поэтому поспешно шагнул в лифт и нажал кнопку уровня цокольного этажа. Он вздрогнул, когда двери лифта закрылись, и отступил, чтобы опереться на поручни. Стив мог почувствовать, как его сердце колотится в груди, а в ушах стучит кровь. Боже… он надеялся, что дело того стоило. Лифт двинулся вниз по шахте и остановился на уровне подвала, со скрипом распахивая двери. Но это не была остановка Стива. Он так или иначе должен был выйти через заднюю панель. Глубоко вздохнув, Стив развернулся, проводя пальцами по боковому шву на задней стенке. Без информации, полученной от Баки, ему бы никогда не пришла подобная мысль, даже на секунду. Но если Баки был прав, нужные ему помещения находились именно там. Сильно прикусив нижнюю губу, Стив медленно и дотошно провёл пальцами по шву. Это было нелегко, но не невозможно. Если бы он просто мог… Стив втиснул кончик полицейской дубинки в узкую прореху, которую проделал, пропихивая ее внутрь и нажимая изо всех сил. Двери неохотно заскрежетали, пока на них нажимали вопреки их конструкции, а Стив издал судорожный вздох, наваливаясь на двери. В механизмах, которыми перестали пользоваться, что-то болезненно щёлкнуло, и через проделанное им отверстие в лифт просочилось небольшое дуновение спёртого застоявшегося воздуха. Колея, по которой раздвигались двери, заскрежетала и заскрипела, когда Стив раскрыл их шире, и неожиданно что-то застопорилось с неприятным щелчком. Двери встали намертво. Они больше не открывались и не возвращались на место. Они застряли, будучи открытыми достаточно широко, чтобы через них пролез Стив. Стив с фырканьем позволил своей дубинке упасть, его сердце ушло в пятки, когда он втиснулся в узкую щель. Всё, о чём он мог думать, — застопорившиеся двери придут в движение и раздавят его тело между тяжёлыми металлическими пластинами. Но они удержались, и Стив рвано выдохнул, когда споткнулся, оказавшись по другую сторону. И вдруг Стив почувствовал, как его рот бессильно распахивается.