Total Institution

Стиву было нехорошо. Он не только испытывал физическое недомогание, всё ещё чувствуя привкус рвоты во рту, но и в глубине души ощущал себя больным. Он ощущал себя так, словно часть его превратилась в болезненный, тошнотворный узел, который никогда не распутается. Сознание продолжало раз за разом прокручивать эти крики… снова и снова… Баки умолял… кричал, зовя своих товарищей, пока его привязывали и заставляли забывать. Вынуждали убивать. Неудивительно, что он всегда пытался подчиниться тому, чего, по его мнению, хотел Стив. В этой поломанной картине мира охранник занял позицию обработчиков, и после многих лет жестоких пыток Баки выучил, что любое проявление свободы воли заканчивается только насилием и болью. Стив не хотел, чтобы Баки видел в нём необычайно доброго обработчика, который вместо того, чтобы просто не наказывать его за неверное поведение, вознаграждал. Он не желал, чтобы Баки, опасаясь, что эту доброту отберут, боялся делать что-то помимо угодного Стиву. Стив мечтал, чтобы Баки увидел в нём того, кем он на самом деле являлся… человека, который совершал ошибки; того, чьи желания не играли главной роли; того, кто наверняка будет время от времени выводить Баки из себя и должен будет работать над тем, чтобы помириться… Он хотел, чтобы Баки видел в нём того, кому может доверять, друга. И… если он когда-нибудь восстановится до такой степени, что это станет возможным… чтобы он видел в Стиве человека, которого можно полюбить… Но карты легли так, что это было неосуществимо, пока Баки находился в тюрьме. Во время заключения Стив будет вынужден занимать руководящую позицию, а Баки, в свою очередь, — позицию подчинённого. Идея во что бы то ни стало соответствовать желаниям Стива не могла измениться до тех пор, пока Баки не перестанет зависеть от Стива в самых важных моментах своей жизни. У него были охранники, которые лишали его еды и причиняли боль. Они его запугивали и создавали ему невыносимые условия жизни в этой адской дыре. Баки помнил, что происходило, когда он не подчинялся воле охранников, и отчаянно пытался не допустить этого со Стивом. Он был хорошим. Он был послушным. И мысль об этом вызывала у Стива тошноту. Он с затуманенным и остекленевшим взглядом шагал от машины к тюремному комплексу. То, каким образом Стив добрался с окраины Вашингтона до места работы, не попав в аварию, было выше его понимания. Он был рассеян. Он не мог ничего с этим поделать. Его разум заполняло эхо криков человека, находящегося под его опекой. — Эй... Быстрое покашливание вырвало Стива из размышлений, он обернулся и вздохнул, увидев, кто к нему обращался. Женщина среднего роста, стройная, с огромной копной тёмных волос, на полных губах помада цвета ягод. Она выглядела как алкоголичка, страдающая бессонницей: в руке бутылка, под глазами мешки. Она была уставшей. А может, её просто достало мириться со всем этим дерьмом. Стив моргнул. — Да? — красноречиво удалось произнести ему в попытках вернуть свой разум к настоящему. Женщина слегка поджала губы и подошла, покачивая бутылкой виски. — Джессика Джонс, Alias Investigations — подсказала она, изогнув бровь, как будто ожидала, что Стив должен её знать. Хотя, если подумать… на её веб-сайте была малюсенькая фотография размером с ноготь… возможно, предполагалось, что он должен был её запомнить. Стив разок качнул головой, вытряхивая хаос, заполнявший его мозг. — Мисс Джонс. Конечно же, я… — Я возвращаю половину твоего аванса. Стив застыл на месте. Его рот удивлённо приоткрылся, когда Джессика сунула свободную руку в карман куртки и протянула ему конверт. — Я звонила, но ты не отвечал. Подумала, заскочу-ка к тебе на службу, — коротко сказала она и откупорила виски. — Как оказалось, имея на руках имя и фотографию четырёхлетней давности, мне не с чем работать. Я ничего не выяснила. Я бы могла сказать «удачи с другими частными детективами», но… честно говоря, думаю, я впустую бы потратила твои деньги, — закончила она, выглядя раздражённой и взволнованной. Очевидно, она не рада была погоне по ложному следу и делам, которые не могла закрыть. И Стив был готов практически её расцеловать. — Нет… — поспешно сказал он, делая шаг вперёд и протягивая конверт ей обратно. — Нет-нет. Простите. Я дал вам мало исходных данных, но теперь я знаю больше, я знаю, что ищу. Пожалуйста… Вы можете попробовать для меня ещё кое-что? Повисла пауза. Темноволосая женщина подозрительно смотрела на него. Затем она моргнула и облизнула губы. Тонкие бледные пальцы вырвали конверт у Стива из рук. — Ладно… — буркнула она, подняв брови и засовывая деньги обратно в куртку. — У тебя есть больше сведений? — Да… в своих поисках вы сталкивались с именем солдата начала двадцатого века? — подсказал Стив. На него снова накатила рассеянность и дурнота из-за воспоминаний о бледном перепуганном молодом человеке из видео. Джессика нахмурила брови. — Да… герой войны, который умер хер его знает сколько лет назад. — Семьдесят, — выпалил Стив, делая нерешительный шаг вперёд и прижимая к груди толстую стопку ужасных документов. Флешка с заархивированными файлами, спрятанная в кармане, ощущалась тяжёлой, как и бешено колотящееся в груди сердце. Он сглотнул, нервно облизнувшись. — Он предположительно умер семьдесят лет назад, и… он — Джеймс Бьюкенен Барнс, которого я ищу… Тотчас же Стив понял, что одно неверное слово отделяло его от того, чтобы потерять доверие Джессики. Она нахмурилась и скептически уставились на него своими тёмными глазами. Стив поспешно сунул руку в одну из верхних папок. — Нет, — быстро сказал он, выудив фотографию. — Посмотрите. Посмотрите на него. Я знаю, это звучит дико, но… это он. Джессика медленно взяла фото, а затем долго всматривалась в него, вытащив из сумки, висевшей у неё на бедре, распечатанный снимок, который Стив дал ей до того. Она держала обе фотографии в одной руке, её брови взлетали всё выше, и Стив видел у неё в глазах зачатки понимания. После тяжёлой паузы женщина медленно выдохнула, отдав Стиву оба изображения и глотнув виски из бутылки. — Ебать… — пробормотала она себе под нос, и Стив принял это растерянное ругательство за согласие. Он быстро кивнул. — У меня такое же мнение… — заверил он, уставившись на два снимка. Как могли запечатлённые на них люди быть одним и тем же человеком, но при этом так кардинально различаться… Баки из досье Гидры выглядел молодым и сильным, с гладкой чистой кожей и сияющими глазами; у него было две живые руки и лихо заломленная фуражка поверх щёгольски уложенных каштановых волос. Его губы приподнимались в дерзкой ухмылке. На фотографии ЩИТа, сделанной вскоре после ареста, Баки был измождённым, с пустыми глазами. Лицо покрывали преждевременные морщины, а кожа на впалых щеках была пепельного цвета. Взгляд Баки был мёртвым и надломленным после всех пыток и издевательств. Волосы слишком длинные и неопрятные. Рот выглядел так, словно он никогда не улыбался… Но это был один и тот же человек, и больно было думать обо всех вещах, которые сотворили, чтобы убить того улыбающегося мальчика на старой фотографии. Стив с трудом сглотнул, сжимая документы в руках. Их содержание заставляло всю стопку казаться ещё тяжелее. — Я… я нашёл достаточно информации, чтобы передать её адвокату, так что… думаю, я смогу доказать его невиновность, но я всё ещё хотел бы узнать о других вещах. Может быть, это и не имеет отношения к его делу, но… мне хотелось бы знать. Вы сможете разузнать это для меня? Что-нибудь до его военной карьеры? Если оставшейся половины вознаграждения не хватит, я могу дать вам больше, — Джессика выслушала свои новые инструкции, и её рот изогнулся в печальной улыбке. — Я дам тебе знать, — сухо сказала она, и сердце Стива забилось быстрее. — Вы это сделаете? — с надеждой спросил он, и Джессика скривила губы и закатила усталые глаза, словно ещё до конца не решив. — Мне казалось, я покончила с этим сверхъестественным дерьмом, но… да. Я за это возьмусь. Но если и на этот раз я ничего не раскопаю, то оставлю деньги себе. Стив чуть не рассмеялся, поэтому опустил голову, незаметно улыбаясь. — Это будет заслуженная плата, — пробормотал он, подняв благодарный взгляд и едва заметно кивнув суровой собеседнице. — Спасибо. Мгновение Джессика, казалось, была готова заговорить или принять благодарность, но затем резко отвела взгляд, делая очередной щедрый глоток своего напитка и разворачиваясь. — Твои денежки, приятель, — пробормотала она через плечо, отсалютовав двумя пальцами, а затем сунула свободную руку в карман потёртых джинсов и пошла вниз по улице, оставляя Стива с лёгкой улыбкой и охапкой самых кошмарных бумаг, которые ему доводилось читать. *** Сменщика начинала раздражать непредсказуемость Стива. Заявляется слишком рано. Заявляется, когда должен был взять отгул. Стив попытался его убедить, что готов работать и что даже возьмёт себе ночную смену, но тот, не оставляя места для споров, рявкнул, чтобы Стив валил отсюда. Поэтому Стив, не желая подкреплять любые подозрения, которые могли бы разгореться у его начальства и коллег, отправился домой. Но сон не шёл. Он просматривал документы всю ночь. Это было более информативно, ну или по крайней мере менее жестоко, чем видео… Стив не мог вернуться к видео. Он знал, что в конечном итоге ему, возможно, придётся это сделать, но прямо сейчас Стив не мог переварить мысль о том, чтобы смотреть, как Баки подвергают ещё каким-нибудь пыткам. Он сомневался, что когда-нибудь будет в состоянии иметь дело с файлами по дисциплинарной процедуре. Если уже виденное Стивом считалось простым обслуживанием… ему невыносимо было думать о том, что представляла собой дисциплина. Стиву невероятно хотелось как можно скорее передать всё это адвокатам, но он подавил это желание. Баки должен быть в курсе. За ним оставалось окончательное, последнее решение о том, узнает ли когда-нибудь эти сведения кто-то кроме них двоих. Если Баки скажет «нет», Стив будет уважать его отказ, сложит все жуткие документы, уберёт их подальше и никогда больше к ним не притронется. Но он надеялся… боже, он надеялся, что Баки позволит ему помочь. Стив заставил себя немного отдохнуть ночью, хотя ему не удалось толком поспать. То, что он узнал, всё ещё стояло у него перед глазами, и, возможно, оно будет преследовать его ещё долго. Но просто полежать с закрытыми глазами и немного подремать помогло уменьшить усталость, которая постепенно накапливалась всю последнюю неделю. Встряхнувшись несколько часов спустя, Стив сделал себе чашку крепкого кофе и приготовился к рабочему дню. В то утро он появился вовремя, получив одобрительное кряхтение от своего коллеги, и тот ушёл как раз тогда, когда ему было положено. *** Как только за сменщиком закрылась дверь, Стив, сделав глубокий тихий вдох, подошёл к двери камеры. — Баки? — негромко позвал он, наклонив голову так, что его ухо практически касалось грубого металла. Мгновение спустя Стив услышал за дверью быстрый шаркающий звук, его губы тронула лёгкая улыбка, а рука потянулась открыть зазор. Практически тотчас же правая кисть Баки легла на край зазора. — Стив? Его голос был тихим и робким, будто он думал, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой, и Стив наклонился, осторожно сжав его руку. — Да, Баки… это я. Кисть Баки шевельнулась, охотно обхватывая пальцы Стива, и заключённый издал неприкрытый вздох облегчения при звуке его голоса. Это был самый длинный промежуток времени, когда он разлучался со своим охранником почти за пять месяцев. И если раньше месяцы, проведённые в полном молчании, были обычным делом, то сейчас эти два дня стали пыткой. Отсутствие прикосновений было невыносимо, хотя одна лишь мысль о том, что его мог коснуться кто-то кроме Стива, заставляла сердце Баки сжиматься от страха. Он скучал по прохладному свежему воздуху, проникающему в его камеру сквозь щель, которую Стив оставлял открытой весь день. Он скучал по приглушённому ночью свету в камере. Он… он скучал по Стиву… Баки жадно приник к его руке, упираясь лбом в дверь и прислушиваясь к дыханию Стива, стоящего по другую сторону. — Я… — сбивчиво начал он, облизывая губы. — Я скучал по тебе. У Стива сдавило горло, он печально улыбнулся, услышав это мягкое признание. — Да… — выдохнул он. — Я тоже по тебе соскучился. Он давал тебе достаточно еды? Баки утвердительно промычал, слегка сжимая руку Стива. — Мне хватало, — тихо добавил он. Второй охранник, может, и игнорировал его, но следовал должностным инструкциям, а они включали подачу еды дважды в день. До того у Баки были другие охранники, которые не слишком хорошо исполняли эти обязанности. Этот же не был Стивом, но он делал свою работу, и в общем и целом Баки был благодарен ему. Стив кивнул, смиряя сидящее внутри беспокойство. Он волновался за Баки, когда тот находился под чужим надзором. Другие не знали, что нужно Баки… Они не знали, какой он на самом деле. — Хорошо… — пробормотал Стив, улыбаясь, когда большой палец Баки погладил его костяшки. Он так соскучился по этому… Ему так это нравилось, но он вынужден был напоминать себе, что отчаянная жажда прикосновений, выражаемая Баки, таила в себе опасность, которая могла отразиться на ком-нибудь из них двоих или сразу на обоих. Но Стив не мог заставить себя отстраниться… особенно теперь, когда он узнал о том, какой опыт прикосновений был у Баки в прошлом. Стив слушал дыхание заключённого по другую сторону двери. Невысказанные слова никак не могли подняться из его горла, и он легонько стиснул руку Баки в ободряющем пожатии. Секунду спустя тот выдохнул, неуверенно облизнув губы. — Э-э… ты… ты что-нибудь нашёл? От этого запинающегося вопроса Стив застыл на месте, и все те образы, которые он видел, медленно всплыли в его сознании. Он хотел бы избавить Баки от этого… но не имел на это права. Это не его дело — оценивать, о чём напоминать Баки, а о чём нет. Лучшим выбором должна стать самая мягкая честность, которая была ему по силам. — Погоди-ка… Стив мягко высвободился из руки Баки, и тот с неохотой выпустил его пальцы, сжимая пустую ладонь, будто всё ещё пытаясь почувствовать призрачный след тёплого прикосновения. Стив развернулся, его сердце подскочило к горлу, когда он нерешительно взял со своего стола ключ от камеры. Ради Баки он и раньше шёл против предписаний и заходил в камеру, просто чтобы побыть там… За подобное его могли уволить без колебаний. Но он был предан этой безумной, невозможной идее, которую пытался осуществить. Действительно, какой ещё больший вред это могло нанести его потенциально разрушенной характеристике? Он погряз уже слишком глубоко. Он мог продолжать с таким же успехом. Глубоко вздохнув, Стив открыл камеру Баки.