Total Institution

Баки оттеснили из поля зрения Стива всего лишь через несколько минут после вынесения приговора, и вдруг пьянящая радость и неистовый восторг схлынули, оставив его потерянным и опустошённым. Баки исчез. Через несколько секунд после того, как ему предоставили свободу, Баки забрали неизвестно куда… и он исчез. Внезапно все рассуждения о терпении и вежливости провалились на самые задворки сознания Стива, и он начал проталкиваться между плечами и спинами, едва вспоминая о том, чтобы буркнуть «извините». Стив метался, толкаясь и вклиниваясь в толпу, пока поток людей неожиданно не хлынул в широкий коридор за пределами зала суда, и Стив не споткнулся, очутившись посреди свободного, открытого пространства. Его пульс взлетел до небес. — Баки? Баки! Чёрт… — шипел он себе под нос. — БАКИ! Он чувствовал, как живот скручивает спазмом, как жар пылает в груди. Что-то подсказывало Стиву, что это не катастрофа. Вероятно, Баки не мог беспечно выйти через главные двери суда в ту же секунду, как его оправдали. Были дела, которые нужно привести в порядок. Это не конец света. Но, боже, ощущение складывалось именно такое. После этих четырёх месяцев Стив думал: если Баки освободят, то он наконец-то будет с ним… Пальцы горели огнём от желания к нему прикоснуться, страдающее, разбитое сердце ныло от жажды увидеть его улыбку. Часть Стива верила, что так случится сразу же, и теперь, когда всё это вырвали прямо у него из рук, он чувствовал себя застигнутым врасплох, сбитым с толку и обворованным. Он должен быть с ним. — Стив! Он подскочил, крутанувшись на месте, его взгляд метнулся к говорившему, и Стива в равной степени захлестнуло облегчением и разочарованием. Это был всего лишь Фогги. Стив моргнул, его губы растянулись в слабой дрожащей улыбке, в груди расцвела благодарность. — Фогги, — тихо сказал он, — Боже… спасибо… Вы оба, ты и Мэтт, я… Тот ухмыльнулся, суя руки в карманы. На его лице была написана профессиональная гордость пополам с неподдельным счастьем от того, что хороший человек выходит на волю. — Твой парень этого заслуживает. Стив с улыбкой кивнул, но горло слегка сдавило. Да, он этого заслуживал… Если кто-то и заслуживал всех хороших вещей на свете, то это был Баки. Стив облизнул губы и, хмурясь, шагнул к Фогги. — Куда они его забрали? Я видел Мэтта рядом с ним, но они его увели… Я нужен ему, а он… он нужен мне. Фогги досадливо дёрнул ртом. — Скорее всего, Мэтт увёл Баки за выплатой компенсации. Совет общественных работ собирается оформить пакет за годы несправедливого тюремного заключения. В Вашингтоне вы получаете компенсацию от десяти до пятнадцати тысяч долларов в год, так что… — он устремил взгляд вверх и зашевелил губами, делая в уме подсчёты, — примерно от пятидесяти до семидесяти пяти тысяч долларов. Вдобавок к этому они обсудят варианты консультирования и порядок предоставления временного места жительства, так что это может быть довольно длительный процесс. — Ох. Стив мог сказать только это. Он воображал, что сейчас всё закончится, но у правовой системы, по-видимому, были другие планы. Было ли неправильным желать обнять человека, которого он любил? Было ли неправильным желать поцеловать его, после того как их держали порознь в течение четырёх месяцев? Но он не мог сделать даже этого… Во всяком случае, пока не мог. — Эй, Стив, — обычная шутливая манера Фогги сменилась серьёзностью. Он взял Стива за локоть. — Иди домой, ладно? Ты несколько месяцев был сам не свой, переживая из-за суда, но теперь тебе больше не о чем беспокоиться. У Мэтта всё под контролем, и, когда это закончится, я тебе позвоню. Стив очень хотел поспорить. Он не должен был уходить домой. Не тогда, когда Баки здесь застрял. Это Баки надо было отправиться домой… Он должен был пойти домой вместе с ним… Они должны были провести ночь в постели Стива, чтобы Баки мог устроиться у него на груди, пока Стив будет гладить его по волосам. Он должен был упиваться его видом, разглядывать каждую ресничку, пока эти красивые серо-голубые глаза смотрят на него в ответ так нежно, так ласково… Вот где они должны быть. Вместе. А не когда Стив дома, а Баки здесь... Но, несмотря ни на что, Фогги был прав. Стив кивнул, с его лица от усталости ушли все краски. — Да… — неохотно выдохнул он, наклоняя голову в напряжённом кивке. — Да, ты прав. Он… он заслуживает всего, что Мэтт может для него выбить… — Стив медленно и с заметной мукой поднял взгляд. — Только дай ему знать, где я, и не забудь позвонить. Фогги ободряюще кивнул. — Обещаю. А теперь убирайся отсюда. Мы обо всём позаботимся, — искренне сказал он, яростно сжав локоть Стива. На этом Фогги отпустил его, широко взмахнув рукой на прощание, а затем повернулся и зашагал по коридору, чтобы присоединиться к напарнику, оставшемуся с Баки. Стив смотрел, как адвокат уходит, и маленькая частичка тепла и уверенности, обретённая при разговоре, медленно остывала, улетучиваясь из его груди и оставляя его холодным и опустошённым. Стив медленно заставил себя повернуться и выйти из огромного здания суда в пронизывающий зимний вечер. Была зима, когда они повстречались с Баки. Был январь. А сейчас уже декабрь на исходе, но пустота в его груди ощущалась даже холоднее колючего ветра на его лице и шее, пока он добирался до своей машины, чтобы поехать домой. Без Баки. Опять. *** В это время года небо начинало темнеть всё раньше и раньше. Последний луч света ненадолго показался из-за горизонта ближе к вечеру и погас, оставив Стива потерянным и выбитым из колеи. По его ощущениям прошло уже несколько дней с того времени, как он покинул здание суда. Он чувствовал, что минула целая вечность с тех пор, как он увидел улыбку Баки после вынесения приговора. Он задавался вопросом, чувствовал ли Баки то же самое. Продолжалось ли судебное разбирательство? Они всё ещё пытаются перевести в числа и знаки доллара каждый раз, когда его избивали, морили голодом и оставляли в полном одиночестве? Баки заслуживал каждого гроша компенсации, но… он точно нуждался в этом прямо сейчас? Прямо сейчас Баки нужна была вся нежность и забота, в которых ему отказывали на протяжении десятков лет. Ему нужно было увидеть, что его любят, а не быть втянутым в очередное судебное разбирательство. Разве это не могло подождать всего несколько дней? Стив вздохнул, соскрёб в мусорное ведро недоеденный ужин, оставшийся на тарелке, и сложил посуду в раковину. Ему сейчас было совершенно не до еды, но попытаться стоило. Всё, чего он хотел, — чтобы телефон зазвонил. Услышать голос Фогги, говоривший, что всё закончилось и он может пойти и увидеться с Баки. Прошло несколько часов. Было уже поздно, так что оно ведь должно было закончиться, правильно? Они же не могли держать его там вечно? В тот момент, когда он хотел открыть кран, в дверь тихо постучали. У Стива перехватило дыхание, он вздрогнул. Он моргнул, выдыхая, поспешно вытер руки, повесил промокшее полотенце для посуды на спинку одного из кухонных стульев и быстро подошёл к двери. Он взялся за дверную ручку и распахнул дверь, чтобы встретить пришедшего. Воздух застыл у него в лёгких. Баки. Стив практически потерял надежду когда-либо увидеть это — Баки, стоящего у его порога. В длинных волосах сиял мягкий отблеск от фар машины Фогги. Впервые за всё время на Баки не было этого колючего неудобного комбинезона, обозначавшего, что он убийца. Вместо этого была новая одежда — джинсы и бордовый свитер плотной вязки, делавший мягче острые черты и не дававший замёрзнуть. Казалось, Баки было тепло и удобно, и какая-то часть сознания Стива отметила: радостно видеть его в одежде, которую он, скорее всего, выбрал себе сам, — больше никакой амуниции, униформы, комбинезонов. Баки наконец-то было позволено решать, что носить, куда идти и что делать со своим телом и разумом. Он получил контроль над собой, и Стив был счастлив от этого. Но Баки опустил голову, его лицо явно выражало тревогу, пальцы лихорадочно мяли рукав свитера. Его ввалившиеся глаза устремились к Стиву, полные жажды и отчаяния. Стив бесчисленное число раз воображал, как снова увидит Баки в первый раз. Он прокручивал в голове, как сгребёт его в объятия, не желая никогда больше отпускать, как поцелует, как наконец-то позаботится о нём, как тот заслуживал… Но сейчас он мог лишь смотреть. Раньше были правила, роли и границы. Они оба были связаны ими, но выстроили свои отношения вокруг них. А теперь всё изменилось. Ничего не было как прежде, и Стив неожиданно почувствовал страх, до того таившийся на задворках сознания. Страх подобрался к нему и вонзил когти в его разум. Это был страх, который засел в нём с тех пор, как Стив осознал, что влюбился в своего заключённого: он боялся, что однажды Баки сможет делать всё, что захочет… и ему вообще не нужен будет Стив. — Баки… — наконец шепнул он. Он яростно моргал, разум пытался догнать ошеломлённое, испуганное сердце. И от этой заминки в глазах Баки что-то изменилось. Казалось, он чувствует то же, что и Стив. Он был потерянным. Напуганным. Баки знал не лучше него, что всё это будет значить для их отношений. — Привет, Стив… — тихо и мягко выдохнул он. Его взгляд метнулся к Стиву, а затем снова опустился. Всё его тело было напряжено, скованное борьбой между надеждой и глубоко укоренившимся страхом быть отвергнутым. Он продолжал дёргать себя за рукав, словно пытаясь перенаправить тревогу и страх в это бесхитростное движение. Всё это было совершенно не изведано и абсолютно непонятно. — Мо… могу я войти? Пожалуйста? Стив внезапно осознал, что всё ещё стоит в дверях, что Баки стоит снаружи, на холодной улице, и сделал резкий шаг назад, скользнув рукой по дверному косяку. — Пожалуйста, — отозвался он, и какая-то пружина глубоко внутри него разжалась, когда губы Баки слегка дрогнули. Скелет их отношений был разрушен. Ни один из них не знал, что делать и как себя вести, но Баки улыбнулся… так что, наверное, Стив хоть что-то сделал правильно. Баки вошёл, по-прежнему опустив голову и обхватив себя руками, словно пытаясь неосознанно защититься. Он бросил взгляд на обстановку маленького, уютного жилища Стива и облизал губы, стоя у входной двери. Между ними повисла тяжёлая, не нарушаемая ничем тишина, и взгляд Баки в конце концов упёрся в пол. Стив отступил на шаг, внезапно поймав себя на том, что заламывает пальцы. Ничего не было как раньше. Вообще ничего. Паузу прервал звонкий гудок, который перед отъездом издал автомобиль Фогги. Баки выглядел взволнованным и неуверенным, его глаза мерцали из-под полуприкрытых век, невысказанные слова застряли в горле. Он выглядел точно так же, как в те первые несколько недель, когда продумывал одно предложение в течение нескольких часов, а затем не мог выговорить ни слова. Но Баки сбивчиво попытался снова, и тихие, нерешительные, произнесенные шёпотом слова повисли между ними в воздухе. — Я… я отказал им. Стив моргнул, но удержался от встречного вопроса. Выражение лица Баки было слишком знакомым, и Стив знал, тот добавит что-то ещё, поэтому придержал ответные слова и стал ждать. Баки не поднимал головы и глядел в пол, не встречаясь глазами со Стивом. — Они предложили мне квартиру… — снова начал он, — Чтобы где-то жить, пока они не смогут подыскать постоянное жильё, но… я им отказал. Ты говорил… — Баки внезапно осёкся и нахмурился, в глазах мелькнула подступающая паника. — Ты… говорил, что я мог бы… Внезапно всё в памяти встало на свои места, и Стив почувствовал, как на душе становится легче. — Я сказал, что ты можешь жить со мной, — подсказал он, практически затаив дыхание и ощущая, как угасает страх. Возможно, обладая всей свободой в мире, Баки на самом деле хотел остаться с ним? На лице Баки отразилось такое сильное облегчение, что Стиву стало больно это видеть. Баки выглядел так, как будто боялся, что его разум прогнулся под тяжестью ужасов, случившихся в его жизни… словно ему казалось, что он помнит, но не он мог уяснить, почему такие обещания должны распространяться на него. Услышав это из собственных уст Стива, он отбросил сомнение и избавился от сокрушительного страха, который давил на него с момента вынесения приговора. Баки чуть заметно кивнул, закрыв глаза, и тихо выдохнул. — Я помню… — пробормотал он. — Поэтому, когда они сказали, что найдут для меня жильё, я… я сказал им, что уже знаю, куда могу пойти… Тут в глазах Баки снова промелькнул страх, его голова дёрнулась: глубоко внутри проснулось старое программирование. — Хотя я всегда могу позвонить Нельсону, — зачастил он. — Я… если ты не хочешь меня… Я могу ему позвонить, и он приедет и заберёт меня с глаз долой. Мне… мне не нужно оставаться… Я могу найти что-нибудь другое… — Нет! — выпалил Стив, стремительно шагнув вперёд, и Баки поднял на него взгляд. У Стива перехватило дыхание, когда он оказался практически вплотную к Баки, его глаза широко распахнулись, грудь сдавило при мысли о том, что он когда-либо может не захотеть Баки… — Нет, — повторил он, на этот раз мягче, понимая, что резкое движение могло напугать Баки. Тот так легко пугался, и Стив не хотел быть причиной испуга. Его руки дёрнулись, уголки губ устало дрогнули в еле заметной кривоватой улыбке. — Баки, когда я предложил тебе остаться со мной, я имел в виду именно это… Я хочу, чтобы ты был здесь… всегда. Взгляд Стива стал нежным, в груди всё сжалось. Он ощущал каждую каплю болезненной любви, которую постоянно чувствовал к этому человеку. — Я буду рад, если ты останешься со мной столько, сколько захочешь. И вдруг что-то встало на свое место. Страх и сдерживаемое напряжение покинули тело Баки, и Стив почувствовал, как его пронзает теплом и счастьем, когда Баки шагнул вперёд и очень осторожно прижался к Стиву. С рваным вздохом облегчения Стив стремительно обхватил Баки, притягивая ближе, пока тот не уткнулся носом в его шею. Их тела сомкнулись в одно целое. Баки льнул навстречу прикосновению, зажмурив глаза, его дрожащие пальцы взметнулись вверх и ухватились за рубашку на спине Стива. Баки цеплялся за него, подаваясь навстречу нежным объятиям. Он вжался лицом в шею Стива, ощущая вокруг себя силу крепких тёплых рук, и внезапно почувствовал, что он целиком и полностью в безопасности. Он был здесь в безопасности. Он был со Стивом… он был в безопасности. Плечи Стива затряслись от тихого, почти истерического смеха, и он тоже вцепился в Баки, положив руку на его затылок и притягивая ещё ближе к себе. Он прижался к его виску горячечным сбивчивым поцелуем, всё его тело охватила дрожь. Стива трясло, у Баки подкосились колени. Они держались друг за друга, как за спасательный круг. Баки был свободен. Они были вместе, и вся любовь, тоска, боль и одиночество, которые ощущал Стив с тех пор, как потерял Баки, вырывались из бездонной ямы в груди и выплёскивались наружу надломленным, дрожащим звуком — смехом, похожим на рыдание. — Боже… Боже… ты здесь… — задыхался он хрипло и беспомощно. Его голос сорвался, и он прижался поцелуем к макушке Баки, чувствуя, как тот крепче цепляется за его рубашку. — Ты здесь… Я так сильно скучал по тебе… Господи Иисусе, Баки… Стив вытянул шею, целуя его в висок и над ухом — везде, куда мог дотянуться, лихорадочно гладя Баки по волосам. — Так сильно… так сильно скучал по тебе, Баки… Баки уткнулся носом в шею Стива, целуя его под челюстью. Его ресницы намокли от слёз. Стив взял в ладони его пепельно-серое лицо. Баки слабый прерывистый звук, когда тот стал целовать уголки его глаз, щёки, лоб, губы. Стив прижался носом к его щеке. Израненная душа Баки буквально рассыпалась на части от этой ласки, которой он так долго был лишён. — Стив… — беспомощно прошептал он, вытягиваясь навстречу беспорядочным поцелуям, которые Стив оставлял на его губах и щеках с такой нежностью. Не имело значения, что эти поцелуи не были глубокими, неспешными или искусными. Стив целовал его. Он целовал его, и Баки почти рыдал от облегчения. Он целовал в ответ, столь же отчаянно и беспорядочно, не открывая глаз, целовал так, словно Стив был нужен ему, как воздух, будто после всего этого времени в разлуке ещё одна секунда порознь убила бы его. Он так нуждался в этом. Ему так нужен был Стив... Баки наконец полностью завладел ртом Стива, углубляя поцелуй, и мягкая нижняя губа Стива очутилась между его потрескавшихся губ. Он отчаянно втянулся в поцелуй, и это снова ощущалось, будто в первый раз, и впервые после расставания со Стивом он действительно почувствовал, что в его жизни есть что-то достойное спасения. Баки опустил подбородок, прерывая поцелуй с тихим рваным вздохом? и закрыл глаза, касаясь лбом лба Стива. Он прижался ближе, и их дыхание стало тяжёлым. Баки медленно облизнул губы, его длинные ресницы поднялись, и он посмотрел на Стива. В голове начало медленно зарождаться осознание: — Я… Я свободен... Эти слова были тихими и изумлёнными, и Баки в оцепенении уставился на Стива, когда они соскользнули у него с губ. Это был ошеломляющее знание. Миг напряжённого молчания — и губы Стива, дёрнувшись, растянулись в улыбке. С хриплым смешком он уткнулся носом в лицо Баки. — Да уж… — проговорил он, опять погладив его по волосам. — Да, Бак. Ты свободен. Теперь ты сам принимаешь решения. Больше никто, никто и никогда не заставит тебя делать то, что ты не хочешь. — Я могу остаться с тобой… — прошептал в ответ Баки, и Стива захлестнуло потоком тепла. Ощущая, как сдавило горло, он судорожно кивнул. — Да… — пробормотал он в ответ, мягко целуя Баки. Тепло в груди превратилось в кипящий поток болезненной любви, когда тот с жадностью подался навстречу поцелую. — Да, — выдохнул он напротив ему в губы, и слова приглушались нежными, осторожными поцелуями. — Ты можешь остаться со мной… Ты можешь делать всё что захочешь. Чего ты хочешь? Что бы тебе хотелось сделать? Эти слова звучали в ухе Баки тихим и сладким шёпотом, словно предложение, словно «Я сделаю всё, чтобы ты был счастлив», и Баки прижался носом к шее Стива. Он устал. Он был измотан, обессилен, сбит с толку и… и… свободен… и он мог делать всё, что хотел… — Я так устал, Стив… — тихо признался Баки. Он дышал Стиву в шею, его руки безвольно сползли Стиву на бёдра. Он чувствовал, как каждую мышцу тела тянет от усталости, как его клонит к земле. Он чувствовал, что его разум путается от этого. Он так устал… так сильно… так сильно устал… Выражение лица Стива смягчилось, его глаза наполнились ласковым пониманием. Он гладил Баки по волосам, перебирая их свалявшиеся пряди. Баки нужно подстричься и помыться... Внезапно губы Стива тронула легкая улыбка. Он нежно прижался носом к уху Баки. — Как насчёт того… — пробормотал он, целуя нежную и кожу его за ухом — Как насчёт того, чтобы я набрал тебе горячую ванну? Мы сможем вымыть тебе голову, позаботимся о тебе, а потом, если хочешь… если тебе комфортно спать рядом со мной, мы можем пойти в мою комнату и поспать там, и я останусь рядом с тобой… На этот раз он запечатлел поцелуй на виске Баки, нежный, тёплый и обнадеживающий. — Я не оставлю тебя и буду присматривать за тобой… и ты сможешь отдохнуть… На губах Баки возле шеи Стива появилась еле заметная улыбка. В груди стало тесно, глаза защипало от накативших слёз. Боже… каким же образом ему было позволено всё это заполучить? Каким образом ему было позволено заполучить кого-то столь нежного, понимающего и совершенного, как Стив? Это казалось возможным, но это было так, и это происходило с ним прямо сейчас… Баки наклонил голову, нервно кивнув, прижался сильнее к Стиву и снова кивнул, отчаянно цепляясь за него. Стив успокаивающе замычал, его рука скользнула по спине Баки, поглаживая и растирая напряжённые мышцы, пока он шептал милые глупости тому на ухо. — Хорошо, — пробормотал он. — Пойдём… Когда Стив отступил, его ладони скользнули по рукам Баки, и тот почувствовал тёплое и успокаивающее прикосновение. Стив какое-то время просто держал его за руки. Он наклонился, чтобы ещё раз нежно поцеловать его в щёку, а затем отстранился, развернулся и повёл Баки вглубь своего уютного маленького жилища. Баки упивался каждой деталью дома, безропотно следуя за Стивом, пока не вошёл в небольшую ванную комнату. Она была аккуратной и чистой, с коричневым кафельным полом, бледно-зелёными стенами оттенка мха, наполовину выложенными белой плиткой. Ванна была просторной и прямоугольной; ничего общего с покрытой налётом латунной чашей на ножках, которую Баки смутно помнил из далёкого прошлого. Когда Стив включил воду, она выглядела тёплой и пахла сладко, чисто и соблазнительно. Стив выпрямился, поднимаясь с колен, и снова повернулся к Баки с лёгкой улыбкой на губах. — Ну что? — спросил он, нежно касаясь пальцев Баки, и его бывший заключённый мягко и застенчиво кивнул. — Да, — тихо пробормотал он, опустив глаза, когда Стив сместился, чтобы обойти его и стать сзади. — Да… это хорошо… После этих слов беспокойство Стива утихло. Он достал с полки позади Баки пушистое зелёное полотенце, повернулся обратно, и тут его сердце болезненно сжалось. На шее Баки сзади, прямо над кромкой воротника, был обширный пузырящийся ожог — по меньшей мере, четыре дюйма в ширину. Он был красным и воспалённым, кожа отстала от покрытой волдырями плоти, и Стив почувствовал, как желудок стремительно рухнул вниз. Боже… он был ужасен… он был очевидно очень болезненным и сделанным намеренно. — Баки… Сердце Баки замерло, и он быстро повернул лицо к Стиву. Ему не нравился этот тон. Голос Стива был тихим, пронизанным болью и ужасом. В нём было беспокойство, подозрение и страдание. Баки взглянул на Стива и обнаружил, что тот тоже глядит на него в ответ. — Баки… что с твоей шеей? Внезапно Баки омыло пылающим, горячим стыдом. Он опустил глаза и, чувствуя, как напряглись плечи, отодвинулся подальше. Он ощутил, как свело живот и к щекам прилила кровь. Стив осторожно придвинулся к нему со спины. — Перцовый баллончик, — коротко пробормотал Баки, напряжённо и взволнованно глядя из-под ресниц, как Стив, уставившись на ожог перепуганными глазами, осторожно держит пальцы над раной. — Господи Иисусе… — прерывисто прошептал он, наклоняясь к Баки и осторожно опуская его голову, чтобы лучше рассмотреть затылок. — Боже… о боже мой… что… его что распылили прямо, блядь, в упор? Всё внутри Стива вспыхнуло от удушающей ярости. Баки закрыл глаза, пытаясь уйти от его прикосновений, облизнул губы и еле заметно кивнул, ощущая, как от движения потревожилась кожа вокруг пузырящегося химического ожога. Он вспомнил ощущение прижимающего к затылку распылителя… как спрей стекал по его коже... как нарастала боль, как вырывался из его горла болезненный крик… Он не хотел, чтобы Стив это видел… — Кто это с тобой сделал? Вопрос прозвучал без всякого выражения. Стив мягко касался кончиками пальцев кожи Баки чуть пониже ожога. Его голос был ровным, но в глазах горела неистовая ярость, которая потянула за собой нить старого запрограммированного страха внутри Баки. Он нерешительно облизнул губы, опуская глаза. — Охранник, — ответил он, неосознанно копируя тон Стива, такой же ровный и невыразительный. — Один из охранников сопровождения? — спросил Стив, хотя по большей части это была отчаянная попытка ухватиться за тоненькую ниточку фальшивой надежды. Ожог заживал, на нём появились рубцы. Ему было больше недели. Он появился ещё до того, как понадобилась охрана для сопровождения. Желудок Стива ухнул куда-то вниз, когда Баки покачал головой, всё ещё не в силах снова поднять глаза. — Постоянный охранник… — пробормотал он. — Тот, кого прислали тебе на замену. Гнев, скручивающий внутренности Стива узлом, почти так же внезапно, как и вспыхнул, превратился в глубоко угнездившуюся, болезненную печаль. Горло сжалось, когда он осторожно провёл кончиками пальцев по спине Баки. — Он… — голос Стива дрогнул, и он резко оборвал себя, сильно прикусив губу и опустив голову, обуздывая голос, прежде чем тот подведёт его. Глубоко вздохнув, Стив придвинулся ближе и протянул руку, мягко касаясь челюсти Баки, и тот моргнул, поднимая острый, наполненный стыдом взгляд. — Бак… — Стив медленно вдохнул, пробегая пальцами по волосам Баки. — Он был… очень жестоким? П…причинял тебе боль? Баки встретился взглядом со Стивом. В животе стало жарко и тяжело, когда он увидел в ярких голубых глазах такую явную боль, и внезапно он почувствовал, что больше не может выдержать. Баки отвёл взгляд, лицо мучительно напряглось. Он медленно наклонился, вжимаясь лицом в шею Стива, и с замирающим до боли сердцем услышал судорожный, наполненный страданием выдох, который издал Стив после его безмолвного ответа. Руки его бывшего охранника снова заскользили вверх, но на этот раз медленнее. Он обхватил Баки обеими руками, позволяя прижаться к своей шее, и зарылся носом в его волосы, вдыхая маслянистый, немного кислый запах, когда Баки придвинулся ближе. Долгое время Стив просто его держал, позволяя молча цепляться, но ожог всё стоял у него перед глазами, и внезапно мысль о том, что ещё успели сотворить с Баки, стала невыносима. Стив почувствовал, как заколотилось сердце. Ему нужно было знать. Ему нужно было знать, что Баки не скрывал под одеждой другие пузырящиеся, покрытые рубцами ожоги, но он никогда раньше не просил Баки о подобном. Стив никогда не видел его иначе, кроме как полностью одетым, и, зная историю издевательств над ним, попросить Баки раздеться было вовсе не маленькой просьбой. Внезапно во рту у Стива стало очень, очень сухо. Его пальцы успокаивающе пробежались вниз по спине Баки, нежно растирая напряжённые мышцы. Стив наклонился, чтобы прижаться к его щеке лёгким, как перышко, поцелуем. Это было необходимо. Ему просто нужно было убедиться, что Баки в порядке. — Эй, Бак, — ласково пробормотал Стив, поглаживая его волосы. — Не мог бы ты снять рубашку? Просто хочу проверить твоё состояние. Лучше начать с рубашки. Маленькими шажками.