Беззвучные голоса миражей

      Ведьма Вэль из почти ушедшего в небытие кочевого племени асауров невозмутимо встряхнула буйными рыжими кудрями и открыто, нагло ухмыльнулась, как ни в чем не бывало. Любое непозволительное действие становится постыдным лишь после того, как ты сам сделаешь его таким. Сколько она жила, это было верно. Все с полной готовностью принимаются отчитывать, когда ты краснеешь и опускаешь глаза, но абсолютное большинство людей не посмеет и рта раскрыть, если станешь смотреть прямо и без робости. Вэль всегда смотрела прямо — она не терпела, когда ее отчитывали. — Вы подслушивали? — несколько растерялся мальчишка. М-да, и впрямь, совсем замарашка, того и гляди ветром унесет. И в кого только уродились с сестрицей? Мать такая красивая, отец не хуже… странная штука. — Очень хотелось бы, — просто и без увиливаний ответила женщина, упирая в бедро сжатый кулак. — Но разве ж этот надменный говнюк мне позволит? Специально чары наложил, которые мне не по силам. Зараза, — и, нарочно повысив голос, повторила еще раз, в надежде, что человек за дверью все услышит. — За-ра-за. — Женщина, да как ты смеешь? — немедленно донесся до нее звенящий от ледяной злости голос. Вэль кивнула с чувством величайшего удовлетворения: это было именно тем эффектом, на который она рассчитывала. Мужчины, мнящие себя сильными, до такой степени предсказуемы и забавны в своей предсказуемости! — Безнравственная…       Она не стала дослушивать фразу, ограничившись невозмутимым: — Я с тобой не разговариваю, — и, как ни в чем не бывало, снова растянула свои чувственные губы в хитрой улыбке и переключилась на мальчика.       Их сложные отношения с лордом Амэ были бездной, куда большинство людей просто боялись заглядывать. Про Вэль презрительно говорили «любовница» — она встречала это слово невозмутимо, прямым взглядом и наглой усмешкой; говорили «содержанка» — это было неправдой, потому что денег она не просила и не принимала дорогих подарков, разгуливая по замку в своем цветастом асаурском наряде и дешевых побрякушках и считая ниже своего достоинства оправдываться перед кем-то. На самом деле Вэль, дитя пыльных дорог и бескрайнего неба, была всего лишь свободная, свободная по своей сути, женщина и делала только то, что она хотела. В данный период жизни она чертовски сильно хотела владеть одним мужчиной. Пусть даже если эта болезненная привязанность и не закончится ничем хорошим — она все равно желала этого, потому что так просило сердце.       Юи внимательно посмотрел на нее, и, к небольшому своему удивлению, ведьма почувствовала в его взгляде признак изрядной проницательности — правда, никем не отточенной, неосознанной, совершенно инстинктивной. Так часто бывает с теми людьми, в которых природой был заложен немалый ум, но ум этот не оказался развит должным образом. Ее расстраивали люди с таким взглядом. Впрочем, он пока маленький — еще не поздно. Может быть, она этим займется. Или нет. Посмотрим. — Вы… вы Вэль-сан, — это, очевидно, должно было быть вопросом, но негромкое шелестение прозвучало совсем утвердительно. Пожалуй, догадаться и впрямь не составляло большого труда. Кто бы еще решился без страха произнести такие резкие слова под самой дверью главы клана? Да еще и адресованные самому Хадзимэ-сама? — Она самая. Слава наша идет вперед нас, — она усмехнулась уже чуть мягче и, звякнув многочисленными дешевыми браслетами, протянула чуть грубоватую красивую руку. — А ты Юи, да? Будем знакомы.       Он уставился на протянутую ладонь, явно не зная, что делать: по этикету требовалось бы поцеловать, по формальным правилам приличий — вообще ничего не делать. Выглядело это забавно. Вэль засмеялась и, не дождавшись, сама сжала хрупкую ладонь с обжигающе ледяным кольцом — даже мимолетно дотрагиваться до обсидиана, поглощающего магию, было неприятно и жутковато. Потом женщина дернула головой в сторону коридора, намекая, что разговор можно продолжить и по пути. — Я тебя маленьким совсем помню, — дружелюбно поделилась она, когда они, являя собой ярчайший контраст, шагали по коридорам: бастард двигался бесшумно, горбясь и как будто пытаясь стать незаметнее, а Вэль шла с поднятой головой и гордо расправленной спиной, распространяя мелодичный звон украшений. — Такой зашуганный был, за матерью прятался, — и, кажется, сейчас ничего не изменилось. Во всяком случае радикально. — А я вас совсем не помню, госпожа… — с некоторой неловкостью отозвался он, опустив взгляд и не отрываясь от пола под их ногами. — Ну, ясное дело. Вам с сестрой годика по два было, — она снова засмеялась, вспомнив свою беззаботную юность, полную приключений и веселья, но почти тут же посерьезнела и с наигранной строгостью добавила. — Давай только без этих ваших глассердских расшаркиваний! «Госпожа», «Вэль-сан»… не люблю это. Зови по имени, мне имя свое нравится. Договорились?       Он чуть неуверенно кивнул — Вэль ободряюще улыбнулась, как будто без слов лукаво сообщая, что она не всегда такая жуткая. Хадзимэ нужно иногда было получать щелчок по носу, а то бы совсем зазнался — вот она и устраивала любовнику сцены время от времени. А этого ребенка ей искренне стало жаль. Если она правильно поняла, у Юи здесь и сейчас ни одного союзника не было.       Ведьма отлично знала печальную историю Изэ­нэми и рожденных ею близнецов. Когда некроманты, богатые и владеющие огромными территориями, отказались признавать власть недавно установившейся королевской династии, то вся грозная сила едва рожденного государства обрушилась на них. Даже такому великому роду, как Ями-но-Шин, невозможно было противостоять мощи объединившихся кланов и королевской армии — но победа стоила дорого. Пролилось очень много крови. В памяти народа до сих пор остались жуткие истории о воинах, которых разрывали на части поднятые темными магами мертвецы; о тех несчастных, что, выпив из отравленного колодца, гнили заживо или задыхались на месте; о целых поселениях, умертвленных неизвестными ядами… ну и прочую подобную жуть, что неприменно рассказывают о проигравшей стороне.       Леди Изэнэми Ями-но-Шин было всего четырнадцать лет, когда находящаяся под ее командованием крепость пала. Лорд Хиоши Амэ-но-Хяку, увидев ее, был поражен необыкновенной красотой девушки и вместо того, чтобы убить ее, сделал своей наложницей, против ее воли забрал с собой. Через год, еще даже до окончания войны, леди Изэнэми родила сына и дочь. Естественно, ей с детьми туго пришлось при живой — и весьма ревнивой — жене лорда и довольно взрослом сыне-наследнике Хадзимэ.       «Они здесь пленники, — тоскливо подумалось Вэль. — И всегда ими будут. Хадзимэ ненавидит Изэнэми и опасается ее, и детям этим тоже спокойно жить не даст, потому что в них так или иначе течет кровь некромантов». — Ну что он там тебе сказал? — с бодрым любопытством уточнила она, отвлекаясь от воспоминаний и размышлений. — Про книгу ту?.. Зашла бы послушать, да я, понимаешь, видеть его самоуверенную морду не хочу.       Юи неловко промолчал, незаметно закусив губу. Здесь, в царстве белых гобеленов, всюду были внимательные уши, что жутко нервировало. Древний камень, помнящий много поколений Амэ, мешал дышать. Карающий огонь, несколько присмиревший за последние десятилетия, был готов в любой момент взвиться яростным пламенем и опалить всех неверных — и невиновных в том числе. Вэль над злобным богом посмеивалась, но в глубине души даже ей было тяжеловато находиться в замке. Мерзкое место. — Тебя подозревает, значит, — легко догадалась ведьма. Своего любовника она знала очень хорошо. Впрочем, почти тут же усмехнулась и успокаивающе шлепнула юношу по плечу (он снова дернулся даже в ответ на это — совсем, бедняга, зашуганный). — Да ты не бойся, он ничего не сделает. Может, нос много задирает, да и дури всякой куча в голове, но он помнит, что отец у вас один. А это совсем не пустой звук. Ты сам-то что думаешь об этом? — и, увидев колебания, довольно заверила. — Ты говори, Юи. Я вообще-то добрая. Может, помогу чем. Я и невесту твою знаю, — достаточно мягко добавила, желая чуть разрядить обстановку. — Славная девушка, — это была совершенная правда, честная и искренняя. — Если по сердцу ей будешь, то и горы свернет, и что угодно. Преданная.       Он молчал пару мгновений, а потом наконец вскинул голову и улыбнулся. Улыбка у Юи была очень легкая и чистая, не испорченная ни лицемерием, ни лукавством, ни наигранностью. Впечатления от нее напоминали те, что возникают в момент, когда в ненастный пасмурный день из-за свинцовых туч мимолетно выглядывает тонкий солнечный луч. Болезненно-хрупкий и ярко-светлый одновременно. — Вы славная, госпо… Вэль-са… Вэль, — просто сказал он. — Очень славная, я вижу. Спасибо вам. — Да, я знаю, я чудо, — не стала спорить женщина, на самом деле несколько тронутая подобной характеристикой. Явно совершенно искренней. Мало кто тут, в этом аристократичном гадючнике, был способен сказать свободному от оков стереотипов человеку нечто подобное. Видимо, сердце у мальчишки еще совсем юное. — Ну так что надумал-то?       Он вздохнул, спрятав руки и снова сгорбившись. Видимо, улыбаться подолгу бастард просто не умел. — Хадзимэ-сама сказал, что книгу необходимо найти, — негромко отозвался иной. Как ни странно, говорил он довольно-таки твердо. На самом деле не было похоже, что старший брат его по-настоящему пугает — скорее юноша просто размышлял. — В любом случае я согласен с ним по крайней мере в этом, — он осекся и еще тише попросил. — Вы не могли бы показать мне, где хранился «Кассагар Гарсарра»? Пожалуйста. Не знаю, что я могу найти там из того, что не нашли другие… но моя подруга Лили — очень хороший сенсор. Наверное, стоит попробовать. — Стоит, стоит, — снисходительно подтвердила ведьма. — Другие-то искали, а им я не помогала. Сообразим что-нибудь, — у нее вообще была и своя собственная причина, помимо желания поддержать ребенка. Они с лордом Амэ вроде как были в ссоре — и открыто содействовать ему в чем бы то ни было Вэль не собиралась. Но оставаться безучастной она тоже не могла, потому что глава клана Амэ так или иначе был ей далеко не безразличен. И здесь одно крайне удачно сочеталось с другим: помогая Юи, Вэль помогала и Хадзимэ тоже. — Пошли-ка за твоей подругой.       По этикету незамужняя леди не могла прийти в спальню неженатого мужчины — и Вэль отменно повеселило озадаченное лицо ее спутника, когда она невозмутимо, не спросив разрешения, ввалилась в его покои. Честное слово, это было весело! Никаких двусмысленных намерений у женщины при этом не было, разумеется. Это в Глассерде среди аристократии все уже после тринадцати «взрослые», но Вэль, как и все асуры, честно считала, что человек до восемнадцати — совсем ребенок. А какие могут быть намерения к ребенку? Она просто развлеклась.       Чего иная не ожидала, так это того, что «очень хороший сенсор Лили» окажется змеей. И при том одной из самых ядовитых и самых редких гадюк на континенте — белой коброй. Хороший же питомец! Человеку один укус, пятнадцать минут — да и все, покойник, поминай только, как звали. Не то чтобы ведьма была в восторге от необходимости находиться рядом с такой зверушкой, но после лопотания мальчишки по поводу того, что «она вас не тронет; не бойтесь, пожалуйста, не бойтесь», взглянула на ситуацию зрением иной. Ведьмы и колдуны обычно в этом не слишком хороши, но Вэль много тренировалась и в итоге видела течения энергий не так уж плохо. В данном случае она вполне сумела различить, что Лили совсем не обычная змея — и что между ней и мальчишкой тоненькими прожилками тянется какая-то замысловатая ментальная связь, сплетающая две ауры. — Фамильяр, значит? — насмешливо уточнила Вэль, все же предусмотрительно оставаясь на расстоянии нескольких шагов. Фамильяры были достаточно редким явлением даже среди иных и встречались в основном только у демонологов. До этого ведьма, которая много где была и много кого встречала, не видела подобного ни разу в своей жизни.       Юи как-то неловко кивнул, чуть втянув голову в плечи и выставив вперед руку, чтобы дать «подруге» переползти на свое запястье. Рядом с «подругой» он явно почувствовал себя увереннее. Вэль, наблюдающая за этим, вдруг с недоумением отметила, что под рукавами у него бинты — почти до локтя. Женщина нахмурилась, но пока не стала задавать вопросов. Она знала, как Амэ относятся к потомкам некромантов, но не верила, что Хадзимэ опустится до того, чтобы разрешать какие-нибудь побои или что-то в этом духе. Хотел глава клана или нет, он все равно помнил, что речь о его единокровных родственниках. — Госпо… Вэль-сан… — вот это она вообще едва-едва разобрала. Юи сидел, низко уронив голову, и, кажется, едва заставлял себя говорить. — Вы сказали, что знаете мою невесту… — Ну знаю, — снисходительно подтвердила ведьма. — А что такое? Боишься, что злая сучка попадется? — сквернословила Вэль много, часто и с удовольствием. Хадзимэ с его выхоленными манерами это просто до белого каления доводило. Юи, видимо, просто еще больше смутился. — Я же говорила, Маюки очень милая. Она и слова дурного не скажет… ну, первой никогда не скажет, то есть. А когда других — кто ей дорог особенно — защищает, то может ох как больно укусить. — Я не за этим. Я просто… — ведьма только сейчас посмотрела, что он достал что-то из ящика и слегка нервно сжимает в руках. Юноша поджал губы и наконец посмотрел на ведьму — взгляд был, вопреки спотыкающейся интонации, довольно спокойным, вопросительным. — Это по поводу подарка на вечер. Мне просто… не с кем посоветоваться. Вы не могли бы, пожалуйста, посмотреть и сказать, насколько это глупо? Можно ли вообще попробовать подарить… или совсем нелепость?       Обычно в таких вещах советчиками для потенциальных женихов были матери или старшие сестры. Однако леди Изэнэми вместе с Кикё если и позволят приехать в столицу, то скорее всего уже на саму свадьбу. Вэль подавила вздох, мимолетно задумавшись, как бы можно было бы повлиять на своего возлюбленного-не-возлюбленного. Леди Изэнэми она всегда сочувствовала. Но, к сожалению, вариантов тут было не так уж и много — любовницу отца лорд Амэ откровенно ненавидел, и никакие фокусы здесь не помогли бы. Хотя Вэль, пожалуй, попробует. — Ах, вот оно что, — вслух усмехнулась ведьма, прищурив хитрые изумрудные глаза. — Посмотрю, конечно. Несложно. Давай-ка сюда, — она, коротким усилием воли высвободив небольшую порцию энергии из крупного кольца на большом пальце (колдовать без артефактов-проводников и артефактов-накопителей ведьмам, в отличие от магов, было очень тяжело), пролевитировала шкатулку с подарком себе прямо в руки. Ничего личного, но находиться рядом со змеей ей не очень хотелось.       Женщина осторожно откинула крышку с некоторым любопытством и аккуратно достала подарок. Почти сразу у нее сделался немного озадаченный вид, а после — и вовсе откровенно удивленный. Ненадолго повисла тишина. — Совсем нелепость? — безнадежно пробормотал Юи. — Ровно напротив! — наконец справившись с собой, поспешно отозвалась Вэль. — Прекрасная работа, мне бы и самой понравилось. Но это, — она картинно вскинула густые брови. — Ты точно Маюки раньше не встречал? Такое ощущение, как будто бы специально для нее сделано! — и это даже слегка пугало.       Он чуть заметно приподнял уголки губ и поклонился. Какой-то короткий миг девушка видела на его бледном лице выражение такой кроткой радости, что по сути своей бесстыдной иной почти стало стыдно. Можно было подумать, что его совсем не хвалили. — Спасибо вам, — в который раз повторил он, снова понизив голос и поспешно опустив взгляд. — Это правда, мы никогда не встречались. Просто так получилось, что я видел одно стихотворение, составленное ею. Ответ леди Цуеши по поводу наступления осени. По этим строчкам я попытался представить ее характер… и мне показалось, что леди Маюки что-то подобное могло бы понравиться. Хотя я совсем не был уверен, — он осекся, явно осудив себя за излишнюю словоохотливость, и на всякий случай уточнил. — Так вы действительно считаете, что это можно подарить? — Без всяких сомнений, — уверенно констатировала ведьма, достаточно бережно убирая вещицу обратно и возвращая шкатулку. — Можно, даже нужно. Если ты теперь подаришь что-то другое, то это будет просто преступление! И знаешь-ка… — она показательно задумалась.       «Нет, — с усмешкой решила Вэль. — Мне точно не показалось, здесь есть, что обработать. Настолько глубоко прочувствовать характер человека по паре строчек ни о чем… как минимум нужна большая проницательность. Перестал бы под ноги пялиться — так очень много видел бы. Может, не зря еще Хадзимэ опасается. Не такая уж простая пташка! Но сердце робкое еще, хрупкое». — Что такое? — прерывая ее размышления, тихо переспросил бастард, между делом машинально принявшись теребить обсидиановое кольцо. Оно сидело, как влитое, и не сдвигалось ни на сантиметр. — Мы идем, Вэль-са… госпожа? — А! — она хлопнула в ладоши. — Что сказать-то хотела. Давай мы лучше Маюки подождем? Она сильный маг, поможет, — и в силу некоторых причин Вэль была почти уверена, что девушка в книге заинтересована лично. — Так удобнее будет. Все равно тебе надо к встрече подготовиться, не успеем как следует поработать.