Беззвучные голоса миражей

— Не смей опускать взгляда, Кикё, — холодно произнесла леди Изэнэми, поправляя одежду. — Мы не служанки, чтобы смотреть в пол. И ничего не бойся. Пока я жива, тебе никто не посмеет причинить вред.       Кикё, до этого глядящая в окно, неуверенно кивнула и робко втянула голову в плечи, как будто стараясь занимать как можно меньше места. Говоря честно, она выглядела даже более жалко, чем самая зашуганная служанка, несмотря даже на красивое кимоно и хороший пояс-оби, который стоил им обеим около двух месяцев ограничений в еде. И все равно Кикё казалась тощей, бледной и несчастной заморашкой. Леди Изэнэми подавила вздох и поджала губы.       Она любила своих детей. Действительно любила. Но стоило признать, что близнецы всегда были одной сплошной чередой разочарований. Мать возлагала на них как на фактически последних прямых потомков великого мага и великого правителя Каору Ями-но-Шин большие надежды, но чем старше становились Юи и Кикё, тем более очевидным было, что они не унаследовали от Изэнэми и ее семьи почти ничего. Они не демонстрировали талантов ни в чем: ни в магии, ни в дипломатии, ни в науках, ни в искусстве, оба обладали до ужаса робким характером и совершенно не приметной внешностью и весьма медленно учились новому. В два года, когда детям дают кисть для каллиграфии, близнецы не могли даже связно разговаривать как следует. Кровь двух сильнейших магических родов как будто передала им недостатки предков с обеих сторон, забыв о достоинствах.       Тут Кикё, вернувшаяся к созерцанию проплывающих мимо пейзажей, вздрогнула и слабо, как легкий сквозняк, дотронулась до ткани рукава матери, пытаясь привлечь ее внимание. С речью у девочки до сих пор были очень серьезные проблемы — ей было тяжело говорить и она сильно заикалась, поэтому предпочитала выражаться с помощью жестов тогда, когда это было возможно. Изэнэми осматривала ее — даже если магия женщины была скована, у нее оставались огромные знания в медицине, которыми всегда славилась семья Ями — но на физическом уровне с ее дочерью все было в порядке. Очевидно, у этих проблем были психологические причины. — Что? — чуть недовольно уточнила леди Изэнэми, едва заметно поморщившись. Хотя она понимала, что девочка не виновата ровным счетом ни в чем, у нее все равно вызывало невольное раздражение то, что дочь не в силах даже нормально выразить свою мысль. И одновременно ее нервировала несправедливость своего же недовольства — так было с обоими детьми. Ями-но-Шин тоже посмотрела в окно.       По две стороны от дороги все было грязно-серым. Жалкие подобия человеческих жилищ, между которых копошились, как муравьи, нищие, длинной вереницей тянулись в некотором отдалении — вероятно, ближе их не подпускали Амэ. Однако помогало это несильно — омерзительный запах грязных тел и нечистот все равно долетал до всех направляющихся в столицу путников. Мерзкая картина. В землях Ями такого никогда бы не допустилось. — Близ крупных городов всегда собираются нищие, — прохладно произнесла некромант. Хотя, признаться, количество людей и размер территории, которую они занимали, несколько удивляли. Все же война закончилась окончательно около восьми лет назад — срок совсем не маленький. — Не бойся, нам ничего не сделают.       Кикё вздрогнула и указала тоненьким бледным пальцем на что-то. Изэнэми, отгоняя веером зловоние, присмотрелась внимательнее — среди людей, очевидно, было какое-то столпотворение. И, недоумевающе вскинув бровь, потребовала у кучера:  — Остановите карету.       Кике выбралась из экипажа следом за матерью и испуганно взялась за ее локоть, прячась за спиной. Леди фыркнула и, элегантно приподняв подол, чтобы не запачкать его в пыли, пошла вперед. Ей не было страшно, потому что она хорошо понимала, что даже со скованной обсидианом магией от простых обывателей, не воинов и не иных, она уж точно сумеет защититься.       Так и есть. Им обеим не померещилось. Среди одетых в грязные обноски людей наметилась очередь. И принимал их Юи — его рукава были подвязаны, волосы собраны, а выражение казалось крайне сосредоточенным. Он, судя по всему, выполнял обязанности целителя — ему помогали двое слуг. Приближение хорошо одетых женщин вызвало в толпе ропот и гул, заставивший юношу отвлечься от очередного пациента и поднять голову. В тот же миг на его лице расцвела легкая улыбка, а глаза ярко вспыхнули искренней радостью. Маг же в свою очередь заметила, что у ее сына рассечены губа и скула. — М-мам… кхм… госпожа Ями-но-Шин, леди Кикё, я счастлив видеть вас. Пожалуйста, подождите буквально несколько минут, я закончу, — он вежливо склонил голову и, обернувшись, виновато понизил и без того совсем не громкий голос. — Извините меня, пожалуйста, мне нужно приостановить прием. — И перед кем ты извиняешься? — чуть недовольно, с легкой досадой пробормотала Изэнэми. Однако она, так или иначе, была рада видеть своего ребенка, поэтому ее слова не слишком походили на упрек, которым они и являлись на самом деле. — Хорошо, мы подождем в экипаже, — ей хотелось бы задать много вопросов, но стоять здесь не казалось приятной перспективой. Ями совсем не была брезглива, но все же ничего приятного в нахождении в таком месте не было.       «Совсем не вырос, — досадливо подумала Изэнэми, возвращаясь обратно. Девочка шла, уже откровенно приклеевшись к матери, крутила головой и чуть не трясясь. — В последний раз мы видились больше года назад, а он все так же выглядит как подросток, а не как взрослый мужчина. И все так же не может постоять за себя. Мое бедное, бедное, жалкое, никчемное, мягкосердечное дитя…». — Что ты дрожишь? — с фырканьем спросила Ями-но-Шин у дочери, когда они вернулись в ожидающую их карету. Изэнэми никогда не повышала голоса, но все равно каждое ее слово звучало оглушительно, подобно обрушивающимся на восприятие пощечинам. — Не ты ли плакала и жаловалась, что соскучилась по брату?       Кикё опустила взгляд на свои колени и крепко сплела пальцы — на ее бледном лице отразилось выражение мучительной внутренней боли. Брата она боялась до ужаса. Она, кажется, была единственным человеком, который боялся Юи настолько сильно. Но это совсем не мешало существованию той особенной связи, всегда возникала между близнецами, — она все равно любила его и скучала по нему. Наверное, это противоречие и впрямь было тяжело.       Мальчишка вернулся буквально через десять минут, смыв с рук кровь и лекарства и поправив одежду. Он почтительно склонил голову — Изэнэми, снисходительно кивнув, протянула ладонь. Юи поцеловал ее трепетно и тепло, с не скрываемой искренней радостью. Близнецы любили свою мать, хотя сама Изэнэми и не понимала за что, — она оказалась плохим родителем и на этот счет ничуть не заблуждалсь. В конце концов это она допустила, что ее дети выросли… такими.       Руку сестры он тоже хотел поцеловать, но Кикё, дернувшись, спряталась за матерью. В глазах иного отразилась едкая боль, однако он не стал настаивать ни на чем и опустил взгляд. Только с губ на самой грани слуха соскользнуло очень горькое, безнадежное, похожее на робкий беспомощный зов: — Кикё…       Она, видимо, испытав чувство вины, насильно заставила себя чуть-чуть выглянуть из-за плеча матери, где она пряталась, и слабо приподняла руку в приветственном жесте. На улыбку или хотя бы ее подобие у девочки не хватило актерского мастерства. Юи закусил рассеченную губу и тихо склонил голову в ответ на приветствие. — Так что ты здесь делаешь? — требовательно бросила некромант, желая прервать тяжелый момент. Ее голос чуть зазвенел, колко наполняясь обычными стальными интонациями. — Никто из членов моего клана не снисходил и не должен снисходить до лечения простолюдинов. Подобные вещи обесцнивают знания, которые бережно охраняли несколько поколений наших предков. Я учила тебя совсем не для того, чтобы ты выполнял работу целителей в таких местах.       Собственно, целителем Юи был весьма посредственным. Даже учитывая, что из-за проклятого обсидиана магическая медицина была им совершенно не доступна, всем троим, мальчишка даже в том немногом, что оставалось, не достиг никаких успехов. В той области, где хоть чего-нибудь стоили навыки его сестры, он все равно оставался… никчемным, черт возьми, едва дотягивающим до посредственности! И дело даже не в том, что когда перед Изэнэми встал выбор, кого из двоих детей оставить рядом с собой, она предпочла дочь и, соответственно, учила девочку лучше — у Юи просто с самого начала ничего не получалось. — Милостиво прошу простить, госпожа, — вот, снова! Стоило лишь чуть надавить — ни малейшей попытки отстоять собственное мнение. Сразу же чертовы извинения и виноватый вид! Юи вздохнул и тихо объяснил. — По приказу Хадзимэ-сама в город не допускаются те, кто не может заплатить пошлину. Поскольку многие приходят в попытке найти заработок в столице без единой монеты в кармане, они просто остаются здесь. Большинству некуда возвращаться. И еще сюда выгоняют нищих и всех тех, кто стал ими, потеряв все имущество из-за неуплаты налогов. Поскольку суммы для иноверцев в несколько раз выше, здесь оказываются много честных людей, попавших в тяжелую ситуацию только из-за своей веры в других богов, — он осекся и продолжил еще тише. — И, конечно, у этих людей нет денег, чтобы оплатить целителя в столице. И я… н-ну… — Я поняла, — холодно констатировала Изэнэми, коротко покосившись в окно. — Тебе банальным образом стало их жалко.       Он промолчал, признавая ее правоту, и снова опустил взгляд. Женщина раскрыла веер, скрывая выражение едкой досады. А ведь она почти поверила в то, что ее сын хотя бы немного поумнел за прошедшее время! Она могла отнестись к таким действием снисходительнее, если бы услышала, что он руководствуется логикой, что хочет воспользоваться ситуацией, чтобы создать себе хорошую репутацию по крайней мере среди народа. Ведь в конце концов он единокровный брат главы клана! А Хадзимэ, очевидно, совершил серьезную стратегическую оплошность. Неужели так тяжело сообразить, что подобными вещами нужно уметь правильно распорядиться?.. Некромант с треском захлопнула веер и недовольно бросила: — Ты все такой же бессмысленно добрый, Юи. Пора бы уже повзрослеть, — она чуть вздернула подбородок, совершенно невольно взглянув на сына сверху вниз. С легким презрением, о котором сама Изэнэми не ведала. — В конце концов я не уверена даже в том, что с твоими навыками ты и впрямь помогаешь, а не делаешь хуже.       У мальчишки моментально сделался вид ребенка, которого отчитывают, — он сгорбился и низко опустил голову. Изэнэми испытала новый приступ раздражения из-за этого. Ей захотелось ударить его или встряхнуть за плечи, приказывая собраться, но подобных вещей леди себе никогда не позволяла. — Я не берусь за те ситуации, в которых не знаю, как действовать наверняка, — прошелестел он. — О, отлично. И как же много ты можешь? — Мало, — болезненно признал он. Изэнэми хотела было закончить все язвительным замечанием, однако Юи несколько неожиданно для матери продолжил, приподнял голову и вдруг с какой-то отчаянной горькой решительностью уточнил, как будто не слишком нуждаясь в ее ответе. — Но… но почему бы не сделать хотя бы мало, если это в моих силах? Разве это не лучше, чем совсем ничего?       Изэнэми чуть удивленно вскинула брови. Боги Великие, неужели и в самом деле настал тот день, когда ее безвольное дитя посмело хоть как-то возразить? Злость немного отступила и женщина посмотрела на Юи со слабым любопытством. Может, все не так уж безнадежно?.. — Вообще это неосмотрительный шаг, — заметила она, милостиво переводя тему. — Хадзимэ глупый мальчишка. Мне даже отсюда видно, что людей огромное количество. Он может добиться только того, что столица окажется в плотном кольце. При такой нищете они скоро начнут грабить проезжающие экипажи и направляющихся в столицу путников. Кроме того, — она обмахнулась веером и брезгливо поморщилась. — Такой омерзительный запах и грязь… обычно за ними неизбежно следуют эпидемии. Должников и нищих всегда продавали в рабство. Либо так, либо не устанавливать налоги, которые большая часть населения не может себе позволить. Всего этого, — она красноречиво кивнула в сторону окна. — Не было бы, если бы Хадзимэ не додумался попытаться отменить рабство на землях своего клана. Не знаю, что он теперь собирается делать с этим.       Юи пожал плечами. — В-вы строги к нему, госпожа. Хадзимэ-они-сама в любом случае лучше, чем леди Эбису…       Что ж, с этим было сложно не согласиться. Изэнэми только хотела задать новый вопрос, как Кикё, вмешиваясь в разговор, вытянула чуть подрагивающую слабую руку, указывая на рассеченую скулу брата. Вид у нее, хоть и остающийся испуганным, сделался недоумевающим. Она, видимо, хотела узнать, что случилось. Некромант едва заметно кивнула и прохладно подтвердила: — Твоя сестра права. Оставим в покое политику, — она вздернула подбородок и со злостью уточнила. — Кто это сделал?       Мальчишка, очевидно, смутился и, рассеянно коснувшись лица, будто в попытке спрятать очередное увечье, пробормотал: — Это совсем не стоит вашего внимания… разве мне не дозволено будет узнать, как ваши дела? — Позволь мне самой решать, что стоит моего внимания, — все более и более раздражаясь, перебила женщина. — Юи, отвечай: кто? Эбису?       Он опустил голову. На пару мгновений повисло молчание. — Ну? — поторопила Изэнэми. — Господин Сейдзи.       Из всех братьев Эбису, среди которых ни одного нельзя было назвать достойным человеком, этот — третий в семье по старшинству — отличался особенной мерзостью характера. Избалованный, жестокий, капризный, надменный — весь букет пороков сразу. Ями-но-Шин отлично понимала, что в их положении нельзя затевать ссор с правящей семьей клана, но тем не менее не сумела не почувствовать укола досады при мысли, что Юи скорее всего просто молча стерпел очередное оскорбление. Если бы он показал характер, то Изэнэми разозлилась бы, но по крайней мере в тайне гордилась бы. А так — лишь очередное разочарование. — И ему это, конечно, сошло с рук? — холодно спросила она. — Не совсем… — ему стало совсем неловко. — Но не то, чтобы это моя заслуга, — его тон сделался просящим. — Госпожа, давайте не будем об этом…       Изэнэми проигнорировала просьбу. — Неужели? И чем же Сейдзи ответил за то, что в очередной раз поднял плеть на единокровного брата главы клана? — неужели этот безвольный мальчишка Хадзимэ соизволил наконец поставить своих чересчур зазнавшихся кузенов на место? — Леди Маюки сломала ему запястье.       Некромант чуть удивленно вскинула бровь. Она относилась к предстоящей свадьбе просто ужасно и была твердо намерена высказать свое недовольство главе клана. Ее гордость яро протестовала против союза ее сына с девушкой столь низкого происхождения. Да, близецы были рождены вне брака, а об Ями-но-Шин могли болтать все, что угодно, но все это не отменяло того факта, что у детей Изэнэми благородная кровь. Однако прямо сейчас маг впервые допустила мысль, что кандидатура леди Маюки не столь плоха. — Разве для Сутон не опасно провоцировать конфликт накануне свадьбы? — задумчиво протянула она. — Дочь корской рабыни покалечила чистокровного Амэ… это точно не оставят без внимания. Конфликт невесты с правящей семьей может грозить серьезными неприятностями и тебе тоже, — она фыркнула и, не удержавшись, пробормотала. — Кажется, что невеста не она, а ты. Беспомощная и никчемная, совсем как в глупых историях.       Изэнэми часто жалела о тех резких словах, что срывались с её губ, в адрес дочери или сына. Чем больше Ями злилась и выговаривала своим детям за слабоволие, тем более зашуганными и замкнутыми они становились. Она знала, что причиняла боль, но не могла сдержать досады и недовольства, всякий раз надеясь, что что-нибудь исправится. Однако когда Юи вскинул на нее глаза, на мгновение женщине стало и самой невыносимо больно и стыдно — во взгляде мальчишки отразилась какая-то глубокая бессильная обида, лишенная осуждения или злости. «Зачем ты так, мама?» — это выражение часто искажало чужие черты, пронзая грудь, словно клинок. — Не в этом случае, госпожа, — однако он ничем не ответил на ее последнюю фразу и снова — снова! — не стал пытаться ответить на оскорбление. Просто сгорбился, даже не изменив интонации. — Обстоятельства были таковы, что Амэ было совершенно… невозможно привлекать внимание к произошедшему.       Изэнэми чертовски захотелось узнать «обстоятельства», но в этот самый момент в дверь экипажа раздался тихий вежливый стук. Леди Ями-но-Шин, не спрашивая, толкнула дверцу кареты, подозревая, что кто-нибудь из нищих рискнул подойти, чтобы попросить подаяние, или же их с дочерью единственная служанка, Йоко, решила уточнить, почему они задерживаются.       Однако это оказалась не служанка и не нищий — это была вполне неплохо, чисто одетая девушка лет восемнадцати с маленькой девочкой на руках. Во внешности незнакомки не было ровным счетом ничего примечального — она была совсем не красива, смуглая, с довольно безвкусной прической. Однако Ями моментально почувствовала, что от девушки веет ярчайшей светлой внутренней силой — она была похожа на столб белого пламени. — Прошу прощения, — поспешно извинилась юная леди. — Мы искали Юи-доно.       Девочка на ее руках шевельнулась. Она была полностью закутана в плащ, несмотря на теплую погоду, и причина стала понятна достаточно быстро — когда из-за капюшона мелькнул край белых, как снег, волос и фарфорово-бледная ладонь. Альбинос. Прямые солнечные лучи люди с такой болезнью не переносят. — Господин, — пискнула девочка, как-то довольно умоляюще уставившись на… Юи? — Госпожа Ями-но-Шин, леди Кикё, — поспешно вмешался сам мальчишка. — Это моя невеста, леди Маюки Сутон-но-Кэн. Леди Маюки, это моя мать и сестра. Они направлялись в город, но остановились, чтобы поговорить со мной, — он легко вылез из кареты и с некой благодарностью на лице взял девочку из рук своей будущей жены. Жест был просто поразительно бережный и нежный. — Спасибо, что присмотрели за ней, леди Маюки.       На секунду Изэнэми показалось что она смотрит не на своего сына, а на кого-то совершенно другого. Юи стоял совершенно прямо, ничуть не горбясь, а выражение его стало спокойным и внушающим уверенность — он легко держал девчонку, которая, оказавшись на руках, немедленно забормотала что-то на ухо. Это было поразительно, но Юи в короткий миг перестал походить на неуверенного подростка. Изэнэми ни разу в жизни не видела его таким, поэтому это ее несколько озадачило.       Мы не имеем права быть слабыми, когда рядом тот, кто еще слабее.       Маюки чуть виновато пожала плечами. — Не за что, господин. Она просилась к вам, и я не сумела ее переубедить, — девушка перевела взгляд на родственниц жениха. — Госпожа Ями, леди Кикё, — она поклонилась, судя по всему, чтобы не дать возникнуть неловкой паузе. — Я прошу прощения за свой вид. В самом деле не ожидала этой встречи, — она опустила голову, но явно не из робости, а в дань вежливости. — Слухи о вашей красоте не преувеличение. Вы необыкновенно прекрасны.       «А ты сильна, — отметила про себя Ями, мысленно поморщившись. — По-настоящему сильна, во всех смыслах, хотя и смотришь сейчас с тем же наивным восхищением, что и большинство простушек»,— несмотря на то, что запястье было сдавлено ледяным обсидианом, кое-что Изэнэми чувствовала. Для некоторых вещей зрение иной и не было нужно. — Не стоит, — довольно холодно и даже несколько надменно отозвалась Ями в слух. — Я далеко не в самом лучшем виде, — что было правдой. От ее настоящей красоты осталась лишь смутная тень, наполовину стертая голодом, тяжелыми родами и постоянным нервным напряжением. Хотя, стоит признать, даже теперь на ее фоне большая часть женщин и даже юных девушек выглядели, словно сорная трава рядом с розой. — К-кто?.. — робко выдавила из себя Кикё, впервые подав голос. Прозвучало это слабо, на самой грани слышаемости. Амэ неуверенно кивнула на ребенка. — Да, мне тоже любопытно, — решила конкретизировать вопрос женщина. — Кто это?       Юи наконец поставил на ноги девочку, которая, быстро поклонившись, моментально спряталась за ним, ухватившись за рукав. Амэ довольно мягко улыбнулся, невесомо положив ладонь ей на голову, и так же спокойно ответил, без намека на неуверенность или смущение: — Это Юки-тян, — просто сообщил он, как будто говоря какие-то совершенно очевидные вещи. — Внебрачная дочь господина Сейдзи Амэ-но-Хяку. Она моя воспитанница.