Беззвучные голоса миражей

— Не бойся, — мягко улыбнулся Юи, с нежностью погладив белые волосы девочки. — Честное слово, тебе не будет больно. Я быстро все обработаю, чтобы скорее зажило, хорошо?       Юки храбро кивнула и вытянула вперед руки. Он еще раз ободряюще погладил ее по голове, потянувшись за лекарствами: — Молодец. Умница, Юки-тян.       Не то чтобы появление «воспитанницы» стало для него полностью осмысленным сознательным шагом. Скорее это было порывом. Юки (впрочем, это имя ей дал сам Юи, от рожденья девочка была названа Они*, но он не хотел обращаться к ребенку так) была бастардом, дочерью состоятельной проститутки среднего ранга и Сейдзи Амэ-но-Хяку. Из того, что узнал иной, приблизительно полтора месяца назад мать девочки умерла и хозяйка борделя отправила Юки к отцу. Сейдзи вполне закономерно отнесся к ней как к рабыне — официально признавать дочь и давать ей фамилию великого клана он не собирался. Как и все Амэ, бастардов — даже тех, что плодил сам — он надменно презирал.       Как будто девочка виновата в том, что ее отец не осторожен в связях, в самом-то деле…       И как здесь, черт побери, можно было остаться в стороне? Кровожадный ублюдок Сейдзи бил Юки за то, что она не могла оправдать его ожиданий и пробудить в себе магические силы. Как раз в тот момент, когда на трясущуюся и абсолютно беззвучно рыдающую девочку сыпались удары вперемешку с оскорблениями, Юи и застал эту безобразную сцену.       Он хорошо знал, что никчемен во всем. Что по большому счету он не в силах ничего сделать против мага и даже против просто физически сильного человека. И вообще-то… вообще-то господина Сейдзи он сам боялся. Жутко боялся, до холодеющих нервов, пересохшего горла и расходящихся перед глазами темных кругов, чуть ли не до дрожи в коленях. Этот иной неоднократно бил и унижал его. Он бил его так часто и много, что какое-то время на руках почти не оставалось кожи. Он считал его своей игрушкой…       Но в тот конкретный момент не было ничего, кроме злости и решительности. Юи, не помня себя, встал между девочкой и кузеном и, не ощутив боли, схватил правой рукой — вокруг левой свернулась Лили — плеть, останавливая удар. Амэ, естестественно, от такой дерзости лишь разозлился еще больше и замахнулся снова. Следующий удар рассек скулу и губу, но, собственно, Юи этого даже не почувствовал. Он был зол. — Прекрати это, — бросил он, вскинув ледяной взгляд на кузена. — Не трогай ее.       Это уже потом он задумался о том, как у него хватило смелости чего-то требовать, глядя прямо в чужие стальные серые глаза, и почему кузен вообще не прикончил его на месте. А в тот миг бастард смотрел в обрамленное огненными волосами, издевательски симпатичное, мужественное лицо, что ранее всегда вызывало инстинктивный страх, и не сомневался в том, что его обязаны послушать. Просто потому что иначе не могло быть.       Вспоминая сейчас, размышляя об этом, Юи все никак не мог понять, почему все случилось именно так. Характер Сейдзи он знал хорошо — тот, услышав столь дерзкую фразу из уст своего кузена, тут же проучил бы его как следует. Но… но Амэ повел себя как-то совершенно неожиданно. Он вдруг отступил назад, как-то слегка ошалело глядя на стоящего перед его дочерью мальчишку, — как будто перед ним возник по меньшей мере посланник его карающего бога, а не тот, кому он в свое время ради развлечения ломал пальцы и выдирал волосы. Юи не находил обоснования подобному поведению со стороны кузена. Неужели Сейдзи, как и те стражи перед хранилищем, испытал робость от чужого взгляда?.. Очень странно, но, похоже, все было именно так. — Если она так нужна, то забирай эту никчемную больную заморашку себе, — презрительно выплюнул молодой мужчина. — Мусору самое место рядом с мусором, — он бросил эти слова надменно, но они все равно прозвучали как оправдание столь легкому и быстрому отступлению.             Юи медленно присел рядом с беззвучно плачущей девочкой, изо всех сил стараясь не испугать ее еще больше. Но ему, как ни странно, даже не потребовалось стараться — Юки, видимо, почувствовав защиту, сама метнулась к нему. Амэ аккуратно обнял ее, следя за тем, чтобы ненароком не задеть кровотачащие следы ударов, и легко поднял на руки. Она не производила ни звука, только смотрела на своего отца с невыносимым животным ужасом и инстинктивно стискивала пальцы на одежде того человека, что за нее заступился.       Внутри холодным пламенем вспыхнула решительность. Никто не заслуживает того, чтобы находиться на «воспитании» у такого родителя. Он не колебался, не взвешивал различные за и против, не говорил себе, что это «очень важный шаг с серьезными последствиями» — он знал только, что не может бросить этого ребенка. Никто не должен ощущать боль от слезающей кожи, или от сломанных костей, или от того, как от пальцев отделяется ногтевая пластина. Никто не должен — и тем более тот, кто почти наверняка не успел сделать ничего дурного в своей жизни. — Что ж, я её заберу, — просто и оглушительно спокойно подтвердил Юи. — И не требуй обратно.       И, развернувшись, поспешно удалился. Он не чувствовал тяжести, хотя обычно его руки протестующе ныли даже от легкой нагрузки. Они тихо сидела, хрипловато дыша и все так же судорожно стискивая пальцы. И Юи уже тогда понимал, что не откажется от своего решения и что у него не будет морального права передумать.       Ему еще никогда не доводилось заботиться о детях, и он не слишком хорошо представлял, что им нужно и как себя вести. Даже собственные воспоминания мало могли помочь в этом. Обычно у отпрысков знатного происхождения была кормилица, почти «вторая мама», заботящаяся о ребенке с самого рождения и до восьми или девяти лет, но их с сестрой всегда кормила и воспитывала только сама леди Изэнэми. И не то чтобы — при всей его любви к госпоже Ями-но-Шин — она была тем образцом, на который стоило ориентироваться. Потом, когда Юи по решению главы клана отделили от матери и Кикё, за ним присматривала служанка матери Хадзимэ — и от этой женщины тоже едва ли можно было хоть что-нибудь почерпнуть. Не самое лучшее, если честно, было решение — доверять потомка Ями той, у кого на войне с некромантами погиб муж. Ее любимым методом воспитания было колотить Юи. По любому поводу. Колотить, если он молчал; колотить, если ей казалось, что он сказал что-то не то; если он плакал; если он улыбался; если он справлялся с уроками плохо; если справлялся хорошо… в общем, делать что-то подобное с Юки он никогда бы не стал. Но, собственно, что именно делать, Амэ не представлял.       В итоге он действовал наугад. Путем несложных логических рассуждений Юи пришел к крайне мудрому выводу, что, наверное, стоит, вопреки своему обыкновению, разговаривать. Он рассказал, кто он такой и как его зовут; пообещал, что поможет и не причинит ей боли… дальше по большей части шла бессмысленная успокаивающая чушь. Амэ был не слишком хорош в том, чтобы говорить слова поддержки. Девочка перестала плакать, но все еще слегка дрожала и не отвечала ни на какие вопросы. Юи не настаивал на ответах. По крайней мере осмотреть себя и обработать многочисленные травмы Юки позволила беспрепятственно. Ее худое бледное тело, изуродованное следами чужой жестокости, было больно видеть. — Ничего, — прошелестел Юи, неуверенно погладив ребенка по голове (вроде бы, это было тем, чего он хотел от матери в детстве?). Он, опасаясь напугать, касался ее почти неощутимо. — Это пройдет. Думаю, если правильно лечить, то даже шрамов не останется.       Она вновь ничего не ответила — только как-то очень странно взглянула на него своими кажущимися бездонными рубиновыми глазами, притиснув локти к груди. Ну, по крайней мере, она не боялась его. Даже удивительно немного — дети обычно испытывают перед иными инстинктивную робость.       Лишь только ближе к вечеру, уже когда Амэ путем некоторых мучений (как надо уговаривать детей съесть что-то, он не представлял) удалось немного покормить девочку, достать для нее нормальную целую одежду, привести в порядок и расчесать, Юки заговорила. «Простите,» — стало первым словом, которое она произнесла. — За что?.. — не понял Юи.       Она указала на его скулу. Амэ рассеянно коснулся пальцами лица и, только ощутив спекшуюся кровь, вспомнил о том, что его тоже ударили. Он был так занят своими размышлениями и заботой о девочке, что совсем забыл о такой незначительной «травме». Амэ натянул на губы слабую улыбку, которая, как и всегда у него, почему-то вышла несколько виноватой, и только сейчас почувствовал колкую боль там, где была рассечена кожа. — Ерунда, — едва слышно бросил он, попытавшись сделать свое шелестение более дружелюбным. — В этом нет ни капли твоей вины. Не бери в голову, мне даже не больно, — он решил сменить тему и задал крайне интересующий его вопрос. — Скажешь, как тебя зовут? — Они*, — она опустила взгляд и стиснула пальцы.       Юи чуть заметно нахмурился, надеясь, что таким образом не испугает собеседницу. Что за жестокое имя? — Отец назвал тебя так? — аккуратно поинтересовался он. — Нет, мама. Из-за… — она с горечью приподняла прядь густых белых волос. Голос у нее сорвался, переходя на шепот. — Из-за… этого проклятия. Я выгляжу как мертвец. Поэтому Они. — Вовсе нет, — он даже как-то растерялся от таких слов. — Это… это совсем не проклятие, просто особенность, — хотя его познания в медицине не были велики, он немного знал об альбиносах. — И ты точно не выглядишь как мертвец, — из них двоих мертвеца больше напоминал Амэ. — Ты очень красивая девочка.       Ее руки чуть задрожали, и она низко поклонилась. И… и видеть это тоже было невыносимо горько — вплоть до слегка сжимающегося в груди сердца. Быть может, он просто был слишком жалостлив или, как неоднократно указывала ему мать, слишком чувствителен, но открывающиеся детали по-настоящему сильно задевали его. И решительность, вспыхнувшая в первые секунды, никуда не уходила, оседая на дне сознания какой-то непривычной твердой уверенностью. — Ничего не бойся, Они-тян, — сказал он, как будто бы со стороны услышав этот твердый успокаивающий тон, совершенно не похожий на его собственный. — Тебя больше никто не тронет.       Юи опасался отойти и оставить ее хотя бы ненадолго — он боялся, что что-то может пойти не так и кто-нибудь попробует причинить вред Юки. Поэтому поиском книги он, к своему стыду, в тот день совершенно не занимался. Просто потому что постоянно был рядом с ребенком.       «Сейдзи убьет меня за это, — уже позже думал он, без сна сидя рядом с заснувшей девочкой. — Как только осознает, что испугался меня… а он испугался, без всяких сомнений… он пожелает отомстить и из принципа вернуть себе дочь, которая ему не нужна. Но этого нельзя допустить. Ни в коем случае. Я не допущу, — он задумчиво посмотрел на свои руки и мысленно повторил с невесть откуда взявшейся уверенностью. — Я буду ее защищать. Она слабее, чем я, и нуждается в этом. Нуждается хоть в ком-то, кто защитил бы ее. Неважно, как мало я могу, мне в любом случае придется стать этим человеком».       Лили, уставшая от неподвижности, чуть ли не впервые за день выползла из его рукава и задумчиво посмотрела на его «приобретение». Кажется, фамильяр относилась к его благородным намерениям несколько скептически — как и всегда, — но по крайней мере она не протестовала против его поступка. Просто рассматривала, кого это Юи притащил. — Демонолог? — одними губами переспросил иной, задумчиво взглянув на рассыпанные по футону белые локоны, когда Лили сообщила ему тип магии и уровень силы ребенка. — Темная?.. Странно как-то, — он закусил губу. В Амэ абсолютное большинство магов были светлыми. — Впрочем, мне без разницы, — он решил заботиться о ней, совершенно не зависимо от колдовского потенциала.       Юи со вздохом приподнялся, не производя ни звука, и достал единственный имеющийся у него комплект боевых игл. Члены клана его матери всегда осваивали этот вид оружия, некоторые приемы даже строились на совмещении магии и физических атак. Но даже с оружием у Юи было… не очень хорошо. Во-первых, у него никогда не было самих игл в достаточном количестве. Во-вторых, его руки слишком часто были травмированы, пальцы не слушались — в итоге не доставало практики, и броскам не хватало точности. Но тем не менее он, поколебавшись, убрал оружие в рукав.       «А ведь на содержание ребенка требуются деньги, — с горечью подумал он. — А для такого особенного ребенка еще больше. Откуда же мне их взять?.. У меня ни эна**, я потратил последние на новую одежду для нее. Это хорошо, что пока глава клана угощает гостей, но что же потом?.. Кроме того мне нужны компоненты для зелий и лекарств. Не продавать же подарок леди Маюки!».       Юи как следует задумался. Потом с огромной внутренней болью вытащил скрипку — инструмент был старый и довольно изношенный, но все же кое-чего он стоил. Это тоже был подарок, и расставаться с ним было невыносимо горько. Он любил свою скрипку, потому что она давала ему возможность плакать без слез, играть свою никому не нужную боль, разделяя одиночество и страдание с инструментом. Но тем не менее… тем не менее за свои решения нужно нести ответственность. Иной поспешно, не давая себе передумать, захлопнул футляр и, поднявшись, поспешно вышел из комнаты.       Лили он оставил присмотреть за девочкой в свое отсутствие, поэтому, шагая по ночным коридорам, ощущал себя на редкость беспомощно. Но на этом нельзя было концентрироваться.       «На первое время этого хватит, но так не может продолжаться, — понял он, с досадой кусая губы. — Мне нужно что-то поменять… в своей жизни».       На следующий день девочка уже говорила не так мало и отвечала практически на все вопросы. Он попросил разрешения дать ей другое имя, потому что называть ее «монстром» было неприятно, — она робко согласилась. Амэ предложил Юки*** — это отлично подходило к ее необычному цвету волос и светлой коже. В конце концов снег всегда ассоциировался у него с чем-то хрупким, чистым и прекрасным. Ей понравилось.       Последующие несколько суток были крайне насыщенными и очень… очень тяжелыми. Заниматься поисками книги ему пришлось с Юки на руках, хотя он прекрасно понимал, что это не самое лучшее времяпрепровождение для шестилетнего ребенка. Но кому, скажите на милость, оставить ее? Слугам и служанкам во дворце он не доверял, слишком хорошо помня, как относились к ним с Кикё, а нанять кормилицу не было денег. Впрочем, Юки совершенно не мешалась: сидела просто поразительно тихо, цепляясь за его одежду. Леди Сутон, с которой они договорились о встрече, слегка удивилась такому положению вещей, но, видимо, девушка уже была наслышана о произошедшем — слухи расползались быстро. Маюки доброжелательно, но слегка смущенно улыбнулась, пропуская их в покои, которые были отведены для нее. О том, насколько неприлично с его стороны заходить сюда до свадьбы, Амэ старался просто не думать. — Доброго дня, — вежливо поприветствовала его леди Сутон. А потом, вероятно, попытавшись быть ласковой, обратилась к Юки. — Привет. Меня зовут Маюки. Я… я не очень хорошо умею общаться с детьми, но давай попробуем подружиться, ладно? Скажешь, как тебя зовут?       Девочка посмотрела на нее хоть и достаточно робко, но крайне внимательно — а потом склонила голову настолько, насколько это было возможно в ее положении. — Юки, госпожа, — ее голос был почти неразличим, однако леди Сутон доброжелательно кивнула.       Подошедшая Вэль оказалась, как и всегда, бесцеремоннее и проще. — Юи, ты же в курсе, что в шесть лет уже прекрасно ножками ходят, да? — насмешливо уточнила она, упирая сжатый кулак в бедро. — Тебе необязательно постоянно держать ее на руках.       Юки в ответ на эти слова вздрогнула и почти незаметно прижалась к нему. — Пусть сидит, — мягко, но уверенно возразил иной. И закончил про себя: «Так спокойнее и ей, и мне».       Ведьма пожала плечами и принялась развлекать ребенка демонстрацией своих многочисленных красивых «блестяшек». Взгляд девочки постепенно перестал быть настороженным и наполнился робким восхищением, что натолкнуло Амэ на крайне мудрую мысль о том, что дети, оказывается, любят игрушки. Только денег на что-то подобное у него все равно не было, что заставило его в очередной раз ощутить себя жутким ничтожеством.       Маюки показала созданное ею подобие «Кассагара Гарсарра» — полупрозрачный визуальный образ книги можно было видеть даже без магии. Легендарный артефакт оказался куда менее впечатляющим, чем Юи представлял себе — небольшая книга, сложенная по древнему образцу, без корешка, в истертой кожаной обложке. Открыть и прочесть «Кассагар» таким образом было нельзя — подобие передавало только ауру и внешний облик. На ауре остался отпечаток того, кто дотрагивался до книги последним, но подобие было слишком слабым и рассмотреть, как следует, кто именно это был, никак не удавалось. Даже Лили, с ее поразительными сенсорными способностями. — М-да, — фыркнула Вэль, разглядывая смутное расплывчатое пятно человеческой ауры, которое им дал обнаруженный отпечаток. — Это может быть, кто угодно. Иной, понятно. Вроде бы, маг, сильный… все. Больше ничего не ясно.       Юи задумался, рассматривая дневник своего далекого предка. Какое-то тревожное темное чувство, никак не связанное с подозрениями Хадзимэ в его адрес, едко покалывало в глубине груди. Хотя он принадлежал к семье некромантов лишь наполовину и носил фамилию своего отца, тем не менее он почему-то внезапно ощутил ответственность за принадлежащий Ями артефакт. В конце концов клан исчезнет только тогда, когда не останется людей, готовых нести ответственность за него. — А если, — очень медленно, не будучи уверенным в своем предложении, заговорил Юи. — Если по этому отпечатку, оставшемуся на книге, создать подобие человека, которому принадлежит этот смутный след? Я хочу сказать, — поспешно пояснил он. — Понятно, что энергетически скорее всего никто не разглядит ничего нового. Но я имею в виду внешний облик. Я думаю… если мы ищем книгу, то будет полезно знать, как выглядит тот, кто последним дотрагивался до нее.       Ненадолго повисла тишина. Вэль и Маюки, видимо, обдумывали его слова, а Юки просто смущенно вертела в пальцах полудрагоценный камешек, который дала ей ведьма. В конце концов ведьма и маг не очень уверенно переглянулись между собой, принимая достаточно странное неожиданное предложение. — Подобие с отпечатка, снятого с подобия, — повторила его мысль Маюки, потирая лоб. Потом вздохнула и покачала головой. — Нет, я здесь не помощница. Даже если что-то получится, то здесь нужно очень острое зрение иного, а я таким не обладаю. Да и энергетические манипуляции требуются очень тонкие. — Я попробую, пожалуй, — пробормотала Вэль, встряхнув рукой и, очевидно, настраиваясь на связь с каким-нибудь из своих артефактов. — Только ведь тут не след даже, а так, мазок какой-то. Не удастся так же, как с книгой, образ создать. Если кто-то и разглядит что, так только твоя Лили…       Змея, перекочевавшая из рукава в трагически пустой кошель Юи, лениво — до этого она почти дремала — откликнулась, выражая готовность работать. Показываться она, однако, не стала, чтобы не пугать Юки (которая, кстати, насторожила уши, но ничего спрашивать не решилась, чтобы не отвлекать взрослых от разговора). — Спасибо, — терпеливо пробормотал Юи. — Леди Маюки, не будете ли вы столь любезны одолжить мне уголь и бумагу?.. Я хочу зарисовать то, что увидит Лили. Думаю, так будет гораздо удобнее, чем передавать мысленно.       Маюки легко выполнила его просьбу, протянув несколько листов плотной рисовой бумаги и уголек. Когда Вэль выполнила необходимые магические манипуляции и увиденная фамильяром картинка вспыхнула у Юи в голове, перед мысленным взором предстал какой-то нечеткий темный силуэт, облитый липким мраком позднего часа и озаренный лишь багровыми светом факелов. Амэ досадливо попросил своего фамильяра сосредоточиться и посмотреть получше: силуэт стал стремительно обрастать подробностями. Плащ с капюшоном, расправленные плечи, гордая осанка… Иной принялся поспешными и оттого слегка небрежными штрихами отображать все, что мог различить.       «Да кто же ты, черт побери? — с досадой подумал иной. — Лили, присмотрись еще внимательнее… мне кажется, что это кто-то знакомый! Почти уверен, что смогу узнать!».       Фамильяр недовольно заворочала — сущность ее реакции сводилась к тому, что от нее бесцеремонно требуют невозможного. Однако же она и впрямь попыталась. Юи почувствовал, что у него, обозначая отток жизненных сил, закружилась голова — в особенно сложных ситуациях Лили брала энергию от его дыхания. Обсидиановое кольцо сжалось еще сильнее, грозя сломать палец, — юноша едва удержал невольный болезненный выдох за стиснутыми зубами.       Зато картинка в миг стала более четкой. На несколько мгновений он даже увидел очертания стен хранилища, где произошло похищение.       «Он здесь не один, — осознал Юи, случайно оставив на рисунке жирный уродливый росчерк и даже не заметив этого. — Этот человек… кто с ним?». — Как и договаривались, — произнес чей-то слегка звенящий то ли от напряжения, то ли от раздражения голос. Без всяких сомнений, мужской. — Как договаривались, — бесцветно подтвердил второй.       «Лили, дай мне на них посмотреть!..».       Однако фамильяр не выдержала и прервала контакт — надо отдать ей должное, она и без того совершила невозможное. У Юи от резкой потери жизненной энергии закружилась голова и потемнело перед глазами — он несколько раз втянул в себя воздух и опустил веки. Обсидиан пульсировал колючим холодом — иной даже был вынужден встряхнуть рукой, досадливо поморщившись.        Вэль и Маюки, почти одновременно наклонившись вперед, посмотрели на изображение. Юи, немного придя в себя, тоже посмотрел. В этот момент взгляд у него был поразительно пронзительный и холодный. На пару минут — пока все присутствующие, включая Юки, рассматривали переплетающиеся черные линии — повисла звонкая тишина. — Как будто похоже на кого-то знакомого, — пробормотала Вэль. — Никак не могу понять на кого. Лицо невидно почти… — Не получилось рассмотреть, — досадливо подтвердил Юи, поджимая губы. И мысленно закончил с необыкновенной для самого себя твердостью: «Остается надеяться, что я узнаю по голосу».       Следующую ночь он провел практически без сна: искал компоненты и готовил зелья, пытаясь более-менее рационально распределить деньги, вырученные с продажи своей старой скрипки.       Что касается нищих, плотным кольцом окруживших столицу, то предпринять что-нибудь в этом отношении Юи думал еще когда впервые увидел удручающую картину. Только вот для организации нормальной помощи в такой ситуации нужны деньги, а денег у него совершенно не было — даже на самого себя. Поэтому для начала Амэ решил как следует изучить ситуацию. В столице довольно очевидно не хватает рабочей силы. Возможно, Юи при поддержке Вэль удалось бы договориться с Хадзимэ по поводу уступки хотя бы для тех, кто может принести пользу городу (ну вдруг случится чудо, и старший брат к нему прислушается). Понятно, что в вопросах веры глава клана, как и все Амэ, абсолютно бескомпромиссен, но не может же он не понимать, в какое опасное положение его ставят сложившиеся обстоятельства. Если не начать действовать немедленно, то столица окажется фактически в условиях блокады!       Он пришел без охраны, только с одним человеком из слуг, не слишком опасаясь, что его ограбят, по той простой причине, что брать у него было решительно нечего, а по внешности и повадкам узнать знатного человека в нем было почти невозможно. Юки иной оставил с Вэль, вызвавшейся помочь выбрать для девочки несколько новых нарядов и пару игрушек. Помощь ведьмы оказалась более чем кстати: такие места, рассадники грязи и заразы, для детей явно совсем не подходят, да и лишний раз тащить девочку-альбиноску под лучи солнца было довольно жестоко.       Увиденное ввергло его в уныние, но не шокировало — Юи, в отличие от большинства аристократов, хорошо представлял себе, что такое бедность.       «Тут очень грязно, — с тревогой думал он, незаметно прикрывая лицо рукавом (вонь стояла невыносимая). — Это хуже всего. С грязью нужно в первую очередь что-нибудь сделать, иначе дойдет до эпидемий».       А то, что он начал бесплатно выполнять обязанности целителя, вышло совершенно случайно — по воле еще одного случая. Сначала просто пожалел какого-то мальчишку с вывихом — вправил сустав, здесь не было сложности. Пришли еще трое. Помог этим — потянулись еще. В итоге потянулись к нему и взрослые. Юи, не в силах выносить просящих, нередко окрашенных безнадежностью горьких взглядов, сдался и послал слугу за своими инструментами и зельями. Понимая, как мало у него есть в действительности, он приказал принести вообще все.       Среди людей началась толкучка. — В очередь! — рявкнул он, когда где-то стали вспыхивать едва не перерастающие в драки перепалки. — И первыми идут дети и те, кто с детьми. Я буду здесь до тех пор, пока не приму всех, — и, видя эффект, холодно добавил. — Если не будет соблюдаться порядок, я вообще не стану никому помогать.       Как ни странно, его уверенный тон подействовал.       Сначала он хотел работать инкогнито, а потом его осенило, что, собственно, с какого бы черта. Он знал по себе, что люди, оказывающиеся в тяжелой ситуации, склонны остро воспринимать тех, кто за них как-то заступается. Если эти люди будут расположены именно к Юи Амэ-но-Хяку, то это предаст его мнению хоть какой-нибудь вес.       «Да, это звучит скверно, — уныло размышлял он, работая с очередным пациентом. — Но прямо сейчас Хадзимэ-сама будет глубоко наплевать на все мои советы. Мне совсем не чужое признание нужно, а возможность хоть как-то повлиять на ситуацию и исправить ее… Раз уж у меня нет магии, нет физической силы, то нужно хотя бы влияние».       Несмотря на то, что мать учила его медицине, у него не было такого опыта в этой области. Чудовищного опыта. Нескончаемая череда сломанных конечностей, гнойных язв, воспаленных глаз и дергающихся в судорогах тел не заканчивалась. Нередко он смотрел и чуть не плакал от отчаяния, слишком ясно осознавая, что он не представляет, что делать. Но всякий раз Юи яростно кусал себя за губу, отвлекался, трясущимися руками перебирая письма матери в поисках описаний той или иной травмы, и возвращался к нескончаемой очереди больных. Нет, нельзя. Нельзя, нельзя, нельзя… Уже прошло время, когда он мог разрешить себе слабость. Если он дал надежду на то что, что поможет, то не имеет права обмануть ее.       Прервался он только в тот момент, когда понял, что не в силах контролировать свои руки.       Зелья заканчивались.       Он не подал вида. Только очень спокойно произнес: — На сегодня это все. Я продолжу завтра.       Естественно, в остаток ночи ему было не до сна. Нужно было восполнить снова сильно поредевшие запасы — те немногие деньги, которые он отложил на будущее, растаяли, как снег под теплым летнем солнцем. От этого осознания впору было схватиться за голову.       «На свадьбу должна приехать мама, — быстрее вспышки молнии мелькнуло в голове. — Она мудрее меня. Может, она что-то посоветует… нет-нет, я не должен рассчитывать на кого-то другого. Это я решил взять Юки. Это я решил начать лечить тех нищих. Никто не должен помогать мне: ни деньгами, ни советом… Но что же мне делать? Ками-сама, что мне делать?».       В результате он жутко уставал. Выражаясь буквально, валился с ног. Но Юки была славным ребенком: послушная, понятливая и трогательно привязчивая, она не создавала практически никаких проблем. Особенно после того, как Юи, изрядно сомневаясь в целесообразности своих действий, все же познакомил их с Лили. Однако, к некоторому удивлению, Юки вполне спокойно отнеслась к ядовитой змее, ни чуть не испугалась и даже сказала, что Лили красивая. Фамильяр же в ответ на это заявила Юи, что он подобрал смышленого ребенка. Юноша внутренне выдохнул с облегчением, потому что для него это означало, что Лили можно будет попросить присмотреть за девочкой. А это по большому счету являлось самой сильной защитой, которую Амэ мог дать своей воспитаннице на данный момент. — Ты точно не боишься нас, Юки-тян? — все же решил уточнить он, неловко улыбнувшись. — Не то чтобы мне доводилось много общаться с детьми, но мне все же мне казалось, что мало кто из них любит змей. — Нет… — она покачала головой. — Нет, господин, я вас не боюсь. Я вас видела. Вдвоем с Лили-сан. Видела, что вы мне поможете. — Когда? — слегка озадаченно переспросил он. Совершенно точно, тот раз, когда Юи забрал ее у Сейдзи, был их самой первой встречей. До этого он даже не знал о существовании внебрачной дочери у одного из многочисленных братьев Эбису и уж тем более не видел ее. — Во сне, — поколебавшись, осторожно отозвалась Юки. Кажется, она занервничала, однако, делая над собой усилие, продолжила говорить. — Иногда я вижу во снах то, что будет. Если снится несколько раз, то скорее всего это будет точно.       Он понял, что эта тема прямо сейчас тяжела для нее, и просто погладил по голове, решив не требовать дальнейших объяснений. Юки выдохнула и закрыла глаза, робко улыбнувшись, — ей довольно очевидно нравилось, когда ее гладили по голове. А Юи между тем задумался. Конечно, у детей — да и не только детей — иных случаются инстинктивные выбросы силы: видения, предчувствия, вещие сны и прочее подобное. Но у таких, как Юки, демонологов… большая редкость, чтобы они увидели что-то, не научившись распоряжаться способностями. Что ж, в любом случае, Лили не видела ничего подозрительного и необычного. Она бы предупредила, если бы что-то было не так.       С последствиями принятого решения — поставить безопасность Юки выше своей — пришлось столкнуться буквально спустя два дня.