Нефритовый шепот
8 июня 2019 г., 18:04
Черный зал был весь затянут клубящейся мглой, озаряемой неровными огненными отблесками колеблющегося пламени. Все выглядело далеким и расплывчатым, словно мираж или бредовое видение. Лилась музыка, более всего напоминающая ритмичный гром.
Маюки, ощущая себя очень странно, словно лишенный плоти дух, непонимающе осмотрелась. Вокруг — но почему-то ужасно далеко — кружили нечеткие человеческие тени в черных одеждах, а прямо перед ней возвышалась огромная статуя в два человеческих роста. Каменный образ в этом расплывчатом мире был единственным непоколебимо неподвижным, величественным, жутким и внушающим трепет. Статуя имела облик неопределённого пола и возраста человека с длинными распущенными волосами и с маской на лице: в одной руке он держал меч, а в другой, на вытянутой ладони, — ядовитого паука. У ног ее находился алтарь с резной чашей, где горел, извиваясь, черный огонь. Невероятная картина.
«Божество некромантов, — вдруг узнала леди Сутон. — Шикагэ-сама, — она осмотрелась еще раз, никак не в силах нащупать границ реальности. — И это их главная крепость, Курой Бара, что сейчас лежит в руинах… да, теперь понятно. Мне снится сон».
Музыка смолкла на пару мгновений — и все тени замерли, склонив головы в подобии поклона.
— Приветствую, химе-сама, — с усмешкой произнес кто-то совсем рядом с девушкой (хотя она могла поклясться, что несколько мгновений назад там никого не было). — Давно не виделись.
Она повернулась, желая сказать, что незнакомец, очевидно, что-то путает: титула принцессы у нее никогда не было и никак не могло быть. Но вместо этого ее губы разомкнулись и девушка произнесла совсем не это:
— Простите, что заставила ждать.
Собеседник кивнул ей и протянул руку, выражая приглашение на танец. Человек оказался среднего роста мужчиной с длинными распущенными волосами и специфическими характерными чертами Ями-но-Шин. Его старомодные одежды тем не менее достаточно ясно говорили о положении главы клана. Маюки, почти не чувствуя своего тела, как будто наблюдая со стороны, приняла чужую руку. Прикосновение было холодным, как сквозняк с запахом тлена, но восприятие было слишком смазанным.
Они вдвоем вышли на середину зала и присоединились к танцующим. Тело, кажущееся чужим, двигалось само, без малейшего участия со стороны разума, поэтому Маюки могла не опасаться запутаться в непривычных па.
— Кассагар пропал, значит?.. — тихо бросил себе под нос ее партнер. Лицо его стало достаточно недовольным. — Да что же им все неймется! Неужели не ясно, что есть вещи, которые нельзя трогать? Почему бы не оставить в покое мой дневник?
Леди Сутон незаметно сглотнула.
— Вы Каору-сама, — это не было вопросом. Она внимательно вгляделась в выражение собеседника и тихо уточнила. — Почему вы пришли ко мне?
Мужчина фыркнул и покосился на нее чуть насмешливо. В его черных глазах сверкнуло нечто странное — неожиданная смесь смутной ностальгии и мрачного веселья.
— Хотя мы не были друг для друга возлюбленными, наши судьбы всегда были сплетены тесно, химе, — уклончиво отозвался он. — В те далекие времена, когда я еще имел возможность дышать, а тебя звали совсем иначе. И теперь, в силу некоторых причин, прийти к тебе было для меня легче всего. Но не это важно сейчас.
— Вы пришли указать, где книга с техниками вашего рода?
— Техники нашего рода? — переспросил Каору. Что-то определенно изменилось на его в общем-то весьма красивом лице. — О, химе, дело совсем не в содержании дневника. Поверьте, меня волнует совсем не парочка некромагических заклятий, которые я черкнул туда, и вот уж точно не сохранность моих лирических размышлений об отсутствии любви. Ставки куда выше, — он наклонился поближе, как будто в зале, полном теней, их хоть кто-нибудь мог подслушать. — В этой книге заключена тьма столь всеобъемлющая, что никто из ныне живущих не может вообразить себе этого.
— Так скажите мне, где он, — несколько растерявшись, выдала наиболее логичную вещь Маюки. — Ведь вы знаете.
— Не могу.
— Почему? — еще больше растерялась Сутон. Она честно полагала, что явился некромант как раз за этим.
— У меня зашит рот, — досадливо поморщился он. — В это уже вовлечены такие силы, рядом с которыми даже я ничто, — Каору явно не шутил, говоря, что ставки высоки.
Леди задумалась на пару мгновений, между делом отмечая, что окружающая зыбкая реальность все больше расплывается. Словно все постепенно начинает кружиться в такт музыке. Черное пламя рядом со статуей божества разгоралось все ярче, поднималось все выше, незаметно охватывая все больше пространства.
— Тогда скажите, что именно заключено в Кассагаре, — торопливо выдала девушка. — Что там за жуткая сила, о которой даже вы говорили шепотом?
— И этого я не могу.
Маюки снова заглянула в чужие глаза. Музыка заставила танцующих ненадолго расступиться. Пугающий ритм раздавался так громко, что пронзал все тело вплоть до кончиков пальцев, оставляя ощущение смутной дрожи.
— Зачем же вы здесь, Каору-сама?
— Просить тебя, — он пожал плечами, в то время как в голосе явственнее обозначилась досада. — В конце концов это все, что я сейчас могу. Этот мальчик, Юи… — он слегка поморщился. — Ему написано великое будущее, но прямо сейчас его путь разветвляется, — великий маг прошлого вздохнул. — Ты пока еще не знаешь, химе, но внутри себя этот ребенок носит ад. Его сестра однажды случайно заглянула туда — и он опалил ее столь сильно, что она никогда не оправится окончательно. Он первенец своей матери, и поэтому то, что сейчас в «Кассагаре», это проклятие и дар, предназначенные в первую очередь для него.
Маю слушала и уже едва понимала чужие слова. Мир упорно начинал кружиться, и девушка время от времени видела со стороны и саму себя — совершенно на себя не похожую, без корских черт, в черных одеяниях Ями с длинными рукавами. Пламя ревело, сливаясь с музыкой, и разрасталось, разрасталось, разрасталось… Тени с человеческими лицами или люди, иногда обращающиеся тенями, танцевали в этом черном огне. Пол и потолок растворялись. В огне было все; все вокруг было огнем.
— О чем же просить, Каору-сама? — собравшись с силами, спросила она о самом важном.
— Ты сияешь так ярко, — уже не совсем различимо последовало ответ. — На тебя больно смотреть. Ты либо отгонишь эту тьму, либо ад поглотит и тебя… — последовала короткая пауза. — Посмотри в огонь, быстро!
И Маюки посмотрела.
***
Проснулась она от громких причитаний служанки: — Леди Маюки, вы снова проспали! — Что, опять?.. — удивленно забормотала не совсем проснувшаяся девушка. — Не может быть… — Вы не давали разбудить себя и пинались! — обвиняющее бросили ей. — Что за недостойное поведение! — Ладно-ладно, — слегка недовольно пробурчала Маю, садясь на футоне и лениво потягиваясь. На улице и точно ярко сияло полуденное солнце, издевательски сообщая, что все, что можно было проспать, и даже немного больше леди Сутон уже проспала. — Теперь-то я встала, правда? Оставьте меня одну ненадолго, — Сутон фыркнула под скептическим взглядом служанки. — Вы, что, не видите? Я уже встала. — Вы так часто говорите… — недовольно заворчала та себе под нос, однако же послушно удалившись из комнаты. Маю выдохнула и запустила руку в растрепанные длинные волосы. Все мысли находились в полнейшем беспорядке. Она не знала, должна ли сказать самому Юи о том, что она увидела в пламени. Вполне вероятно, что для него такие вещи не только не будут полезны, но и принесут ему вред. Да и, собственно… иная сама не слишком хорошо понимала, каким образом это можно было бы использовать и насколько это истинно. Но, в любом случае, о встрече Маюки с Каору Юи, пожалуй, стоило знать. Ровно как и о том, что в «Кассагаре» заключена какая-то неведомая жуткая тьма. «А ведь мы все до сих пор не в курсе, что за сила у него, — подумала девушка, торопливо начиная приводить себя в порядок. — Лично я даже не знаю, как она проявлялась и проявлялась ли вообще… нам надо серьезно поговорить об этом. Сегодня же, пожалуй. Но вечером, вечером… я уже страшно опаздываю за город!».***
Маюки, не слишком привлекающая внимание в своей достаточно простой одежде, насторожилась, на пару мгновений прерывая работу. Она находилась за чертой города и с помощью двух служанок раздавала еду нищим, выстроившимся в огромную очередь. Сутон совсем не была брезглива и не считала выше своего достоинства подобные вещи. Ровно напротив, она занималась этим с приятным чувством, что наконец совершает что-то благородное и доброе. Ну, то есть, занималась до этого самого момента, пока не заметила в своем поле зрения ослепительно белые одежды клана Амэ. Учитывая гордую осанку и широкие плечи их обладателя, скорее всего сюда явился не кто иной, как глава клана. Весьма любопытно, однако! Помолвка леди Маюки Сутон-но-Кэн с Юи Амэ-но-Хяку прошла вчера — теперь они были будущими мужем и женой вполне официально. Для девушки это означало не только шанс соединить жизнь с вызывающим симпатию человеком и стать на шаг ближе к похищенному сокровищу некромантов, но и практически стопроцентно гарантированный переход в другой клан. Смена обстановки. Маюки — возможно, из-за ее манеры общения, или из-за славы сильного воина, или из-за происхождения — обыкновенно считали не слишком умной персоной. Ну, она действительно пыталась держаться в стороне от интриг и заговоров, но это совсем не означало, что она не умела быть внимательной и анализировать обстоятельства. Прямо сейчас у клана — уже фактически ее клана, как бы сама Маюки ни относилась к этому — была проблема. Очень серьезная проблема. И так уж получилось, что первым, кто стал предпринимать хоть какие-то действия для ее решения, оказался Юи. Мало того, что не столь давно он открыто и прямо заявил о себе (девушка совершенно не понимала, по какой причине он не делал этого раньше — они с сестрой были узаконенными бастардами и имели не намного меньше прав, чем рожденные в браке дети), потребовал адекватные своему статусу земли и магическое оружие, он к тому же грозил обзавестись некоторым влиянием. Правящая верхушка Амэ была в смятении и в принципе реагировала враждебно. Глава клана в том числе. Скорее всего именно поэтому лорд Хадзимэ решил лично посетить выросшее вокруг стен подобие трущоб. Маюки по мере своих сил и возможностей поддерживала будущего мужа во всем, что он делал (в том числе и материально), и тоже часто бывала здесь лично. По большей части, разумеется, из-за желания помочь людям, оказавшимся в тяжелой жизненной ситуации, и Юи, пытающемуся оказать им содействие, но еще и немного из-за эгоистичного расчета сделать так, чтобы народное расположение, быстро приходящее к ее мужу, перешло и на нее тоже. А вот Хадзимэ до сих пор не снисходил до того, чтобы оскорбить свой взор созерцанием грязных нищих — не по рациональным причинам, не по этическим. Сутон прищурилась, решив какое-то время незаметно понаблюдать за главой Амэ. Хадзимэ окинул взглядом расстилающиеся, казалось бы, бесконечно вширь вереницы жалких подобий человеческих жилищ и прикрыл веером свое красивое лицо. Маг, вполне очевидно, не мог ничего сделать с невольно возникающей внутри брезгливостью, и его безупречно белый наряд среди этой грязи выглядел настолько же странно и неуместно, как и свеже выпавший снег среди пыли. Лорд досадливо стиснул зубы и пошел дальше, вперед. Он пытался держаться с обычным невозмутимым достоинством, но было слишком очевидно, что аристократу хотелось бы как можно быстрее покинуть это место. Сутон довольно мрачно усмехнулась, прежде чем вернуться к работе. Ее руки, сильные и привыкшие к точным движениям, механически продолжали протягивать дешевые миски с едой, в то время как мысли продолжали бежать своим ходом. Угрозу, возникшую из-за его неосторожных действий, глава клана совершенно точно осознавал. Да как тут не осознать? Она, буквально выражаясь, бросалась в глаза. И в нос тоже. Хотя изначальный замысел лорда, надо признать, был благороден. Идею отмены рабства Маюки вполне понимала и даже поддерживала. Но достаточно молодому правителю, видимо, остро не хватало опыта и мудрости… Его благие намерения в сочетании с неграмотными действиями привели к тяжелым последствиям. Столица оказалась в кольце. Что делать дальше и каким образом исправлять свою ошибку, Хадзимэ, кажется, представлял себе плохо. Многочисленных приближенных он привык не слушать, что неудивительно, — все действовали лишь в своих собственных интересах; матери или отца у него не было; в клане если не все, то большинство облизывались на его пост; Вэль добровольно держалась в стороне от политики. Попросить совета не у кого. С одной стороны леди Сутон могла понять его. Никто не застрахован от оплошностей. Но с другой… с другой стороны его мысли вопили слишком громко, несмотря на его попытки держать лицо. «Почему? — это буквально таки читалось в каждом взгляде, даже если правитель не говорил вслух подобных вещей. — Какого черта?.. Меня с самого детства готовили для правления, у меня есть опыт. Но какого такого черта решение проблемы, поставившей меня в тупик, вдруг увидел он? Без опыта, без нормального образования, без… без каких-либо задатков!». «Его это раздражает, — чуть недовольно подытожила про себя Маюки. — А если заглянуть еще глубже, то он, кажется, в какой-то мере опасается своего младшего брата. Плохо, плохо… теперь, когда Юи в чем-то показал себя более решительным, чем он сам, лорд непременно начнет строить всяческие неудобные для нас предположения, лишь бы оправдать себя в своих же глазах. Будет надеяться, что за Юи стоит кто-то более опытный и могущественный… хотя я знаю, что никто им не руководит, ситуация неудобная и опасная. Нужно делать что-нибудь!». — Извините, — вежливо улыбнувшись, тихо произнесла леди Сутон, обращаясь к служанкам. — Мне нужно переговорить с Юи-доно. Продолжайте без меня, пожалуйста. Использование кенандзюцу позволяло существенно сократить время перемещения — оно давало возможность преодолеть расстояние в пару сотен метров в несколько быстрых движений. Ценное преимущество. Буквально минута — и она оказалась рядом со своим женихом. Юи был занят, что, в общем-то, не являлось выдающимся обстоятельством. Он постоянно был занят. Маюки честно не понимала, каким образом Хадзимэ мог допустить какие-то подозрения в адрес своего младшего брата. Ведь по Юи же вполне видно, насколько тяжело ему приходится, — он иногда на ногах едва держался. Даже если были люди, которые помогали ему, предстояло исправить и сделать слишком много. Прямо сейчас Амэ вынужденно остановился, чтобы переговорить с какой-то очень бедно одетой женщиной, с головы до ног закутанной в лохмотья и качающей в руках грудного ребенка. Не без удивления Сутон заметила, что кроме самого Юи, здесь присутствовала его сестра-близнец. Она держалась в некотором отдалении и тоже работала, выполняя обязанности целителя. Маюки уже успела познакомиться с ней и относилась к молчаливой пугливой девушке достаточно тепло. Кикё, определенно, боялась своего брата, хотя и была привязана к нему. И если раньше Маю не понимала причины этого, то слова Каору, произнесенные некромантом во сне девушки, заставили ее хорошо задуматься. — Юи-доно, — негромко позвала леди Сутон, привлекая к себе внимание. — На минутку, пожалуйста. Леди Кикё, — она быстро поклонилась в сторону поднявшей голову девочки. — Леди Маюки, — Амэ заметно обрадовался появлению своей невесты и вежливо склонил голову. — Сейчас… — он на мгновение переключился на свою собеседницу, продолжающую укачивать ребенка. — К служанке моей матери, как я и сказал. Не волнуйтесь, все будет в порядке, — и, когда женщина отошла, вновь посмотрел на Маю. — Что-нибудь случилось? — Не прерывайтесь, пожалуйста, — ощутив нарастающее недовольство ожидающих в очереди людей, попросила она. — Здесь глава клана, — подойдя поближе и понизив голос, почти шепнула ему иная. — Не уверена, что ему нужно. Юи едва заметно нахмурился, но кивнул, показывая, что принял ее слова к сведению. На самом деле Маюки нисколько не сомневалась, что все те мысли, которые она обдумывала, ему тоже приходили в голову. Он наверняка понимал, что прямо сейчас у него есть все основания опасаться подозрений Хадзимэ. Сутон взглянула на своего жениха с откровенным сочувствием: хотя прямо сейчас он казался сосредоточенным и спокойным, на его бледном лице смутно проскальзывало неплохо знакомое самой девушке выражение человека, который хочет только лечь и как следует выспаться. Неудивительно. Одновременно втягиваться в вопросы управления новых земель, начинать серьезно изучать техники владения фамильным оружием, выполнять некие обязанности здесь, за чертой города, и пытаться справиться с ролью опекуна шестилетней девочки с непростым прошлым, определенно, было слишком. Для любого человека. Хорошо еще, что была Вэль, с которой можно было иногда — как сегодня, например — оставить Юки. — С кем вы разговаривали, если я могу спросить? — тихонько уточнила Маюки, ненавязчивым жестом задевая чужое плечо. Он покосился на довольно быстро удаляющуюся женщину с младенцем слегка обеспокоенно и снова нахмурился. Почему-то с самого начала в их с Маю отношениях наметилась достаточно странная для круга аристократии тенденция пытаться быть честными друг с другом. По этой причине Маюки честно призналась еще до помолвки, что у нее есть некая личная заинтересованность в поисках «Кассагара». И, наверное, по этой же причине Юи торопливо произнес таким образом, чтобы только невеста могла услышать его: — У меня есть некие подозрения, касающиеся происхождения ее ребенка, — он осекся, заметив в пределах видимости белоснежные одеяния главы клана. — Я расскажу вам это чуть позже, — и он поспешил вернуться к людям в очереди. При приближении Хадзимэ все трое — и близнецы, и леди Сутон — вынужденно склонились в вежливых поклонах. Лорд слегка недовольно махнул рукой, освобождая их от формальностей. Кикё прервала работу и, не говоря ни слова, незаметно зашла за спины брата и его невесты. Моментально повисшее напряжение легко можно было резать ножом. Они даже — абсолютно неосознанно, кстати — встали друг напротив друга, как соперники в бою, а не рядом, как собеседники. — Чем же мы обязаны честью видеть вас здесь, лорд Амэ? — заговорив первой, аккуратно начала Маю. Она старалась придерживаться крайне вежливого тона, чтобы не усугублять существующие противоречия. — Неужели правителю нужна какая-либо причина для того, чтобы взглянуть своими глазами на людей, проживающих в его землях? — выверенно-спокойным тоном отозвался мужчина. — Мой брат, к примеру, проводит здесь ужасно много времени, несмотря на то, что столица все еще не входит в его юрисдикцию. Воздух, казалось бы, уже был готов заискриться. Маюки досадливо закусила губу. — Я не понимаю, почему ты продолжаешь относиться ко мне как к своему врагу, они-сама, — вдруг вступая в разговор, тихо заметил Юи. Видимо, ему надоели эти детские игры в недовольные переглядки и разного рода подозрения, и он решил высказаться прямо. — Независимо от того, какие боги мне симпатичнее, я ношу фамилию нашего общего отца. Я все равно Амэ, нравится мне это или нет. А ты, так или иначе, мой лорд. Я не собираюсь становиться угрозой для тебя. Хадзимэ промолчал, видимо, несколько обезоруженный подобной прямотой. Промолчала и леди Маюки, позволив себе короткую улыбку, полную гордости. Да, ее жених говорил тихо и до сих пор немного горбился, но тем не менее он больше не отводил взгляда. С их первой встречи не прошло и трех недель, а произошедшие перемены были поразительны. Хотя, надо признать, говорить подобные вещи в присутствии такого количества людей было не самым грамотным шагом. Кое-кто может решить, что это лишь игра на публику (хотя Маю со своей стороны была полностью уверена, что это не так и дело в обычной честности человека, не привыкшего к разного рода интригам). — Вместо того, чтобы подозревать меня, — еще тише продолжил Юи, уже не глядя на собеседника. — Ты мог хотя бы немного послушать меня. Я знаю, что тебя тревожит эта ситуация… и, поверь, не тебя одного. Это совсем не значит, что я собираюсь оспаривать твой статус и твое влияние. — Хорошо, — вдруг совершенно неожиданно выдал лорд, внимательно всматриваясь в собеседника. При чем, судя по его испытующему взгляду, это тоже не являлось игрой на публику. — Если бы я вдруг действительно пожелал прислушаться, то что бы ты предложил? Подобный поворот и в самом деле был весьма непредсказуем. Маюки моргнула. Неужели возможен такой вариант, при котором братья объединят свои усилия? И лорд Амэ в самом деле переступит через свои предрассудки. Весьма маловероятно! Ситуация выглядела так, словно бы кто-то из двоих ведет двойную игру, хотя вся проницательность леди Сутон кричала об обратном. Что ж, быть может, это и в самом деле первый шаг к завершению невесть с чего взявшейся односторонней вражды… да нет, это ведь слишком хорошо! Однако, к сожалению, именно в этот момент обсуждение было прервано самым бесцеремонным образом.
