Беззвучные голоса миражей

      Ситуация грозила стать откровенно опасной. Кикё нервно покосилась на новое лицо, присоединившееся к и без того непростой беседе. Вот уж теперь это точно обещало вылиться в очередной конфликт… Амэ быстро отвела глаза, боясь, что ее взгляд ненароком поймают. Конечно, из-за того что девушка плохо говорила и в принципе была молчалива, на нее не всегда обращали внимание, но страх все равно липко шевелился с внутренней стороны груди. — Лорд Амэ, — подошедший поклонился (впрочем, как Кикё заметила, далеко не так низко, как требовалось по этикету) Хадзимэ, и в его голосе при этом не мелькнуло ни тени почтения. — Леди Маюки, — а это обращение прозвучало не только без уважения, но и с едва-едва воспринимаемым оттенком брезгливости.       Кикё сглотнула. Как и всегда, они с братом не удостоились от члена клана их отца даже приветствия. Проблема, однако, заключалась в том, что при таком стечении обстоятельств высказать почтение требовалось уже от них самих… Она вопросительно тронула Юи за рукав, спрашивая, как он собирается поступить, — но он в общем-то просто промолчал. Не стал возмущаться столь откровенной демонстративной грубости, но и кланяться тоже не стал — просто стоял прямо. — Кузен, — лицо главы клана в миг сделалось совершенно нечитаемым. Однако Кикё легко догадалась по его спокойному взгляду, что он чуть было не поморщился. — Зачем ты здесь?       «Действительно, — подумала Амэ, машинально прижимая руку груди и закусывая губу. — Зачем он здесь?..».       Это был брат Эбису, второй по старшинству, — Акихиро. Этот мужчина был не из тех людей, которые часто издевались над потомками Ями, но от него всегда так тянуло спокойным ровным презрением, что иногда становилось откровенно тяжело дышать. Конечно, хуже всех были сама леди Эбису и Сейдзи, но нормального — хотя бы не очень плохого — отношения едва ли можно было ждать от кого-либо из семьи Амэ. И… в общем-то едва ли от кого-нибудь из них можно было ожидать, что он захочет появиться в таком месте. Они все надменны до откровенной брезгливости и ни за что не согласились бы лишний раз запачкать подол своих белых одежд по собственной воле. — Весьма удобно, что здесь же оказались ваши… родственники, — не отвечая на вопрос прямо, сухо произнес Акихиро, убрав руки в рукава. — И леди Маюки Сутон-но-Кэн. В свете произошедшего недавно инцидента, столь пагубно сказавшегося на здоровье моего брата, мне хотелось бы поднять некоторые вопросы… — Здесь нечего обсуждать, — голос Хадзимэ, кажется, с каждой фразой становился все холоднее и холоднее. — Сейдзи совершил проступок, недостойный члена нашего клана. Я принял все решения по этому вопросу и больше не намерен возвращаться к этой мерзкой ситуации.       Кикё покосилась на Юи, до сих пор не вмешивающегося в разговор, — хотя он молчал, его холодный пронзительный взгляд не был опущен. Она не могла выносить этого взгляда — ей захотелось отойти подальше, но она не посмела столь открыто показать это и тем самым в очередной раз обидеть его.       Надо признать, что отношения близнецов в целом были странными. Были ли они привязаны друг к другу?.. Были. Конечно же. Как же иначе? В раннем детстве они проводили вместе практически все свое время. Все изменилось после того, как сила Юи пробудилась впервые. Обычно это не происходит столь рано, и никто не ожидал этого — тем более никто не ожидал, что его магия будет иметь столь ужасающий характер. Попав под ее воздействие случайно, Кикё до сих пор не могла спокойно находиться рядом с братом — в ее ушах вставали крики, а все существо охватывала инстинктивная дрожь и желание спрятаться, оказаться как можно дальше. Это не может представить себе тот, кто никогда не испытывал подобного.       Она отлично понимала, что он ни в чем не виноват, что он не выбирал свою магию и вот уж точно в последнюю очередь хотел бы, чтобы это случилось с сестрой. В детстве ей просто было очень страшно, без всяких мыслей, но в какой-то момент она начала осознавать, что в какой-то мере ее страх выглядит предательством. Среди Амэ у них двоих не было никого, кроме друг друга. Даже мать, которую любили они оба, — не была способна на бескорыстную любовь, и она не способна на нее до сих пор. У Изэнэми вместе с любовью — удушающий груз ожиданий, которые они никогда не оправдывали, вечные уколы. А больше никого нет — никогда не было. Никогда не было… — Послушайте, господин Акихиро, — вдруг совершенно неожиданно вмешалась в разговор Маюки, заставив девушку отвлечься от этих посторонних размышлений, чередой проносящихся в голове. Леди Сутон говорила спокойно, но без той обычной мягкости, которая позволяла ей найти расположение самых разных по характеру людей. — Если вы хотите обсудить травму, нанесенную вашему брату, то пойти за разговором вы должны были ко мне. Это я сломала запястье господина Сейдзи. Ни Хадзимэ-сама, ни Юи-доно, ни тем более леди Кикё здесь не причем, — в её выражении, лишенном внешней враждебности, мелькнуло что-то, похожее на звон стали. — Если вы хотите предъявить мне какие-нибудь обвинения, то будьте любезны назначить мне личную встречу в любое другое время.       После этих слов на пару мгновений воцарилось молчание, в ходе которого воздух начал сгущаться. Очевидно, что уже второй раз за час между собеседниками наметилось некое противостояние. Акихиро смотрел прямым тяжелым взглядом, как будто считая дерзостью уже одно то, что Маюки вмешалась в обсуждение. Но леди Сутон ни на мгновение не отводила взгляда и, видимо, не ощущала ни неловкости, ни смущения. Она, очевидно, была не из тех людей, которых легко заставить отступить.       «Какая же она смелая, — откровенно восхитилась Амэ, забыв даже на мгновение о собственной робости. Иной была очень симпатична дружелюбная и доброжелательная будущая невестка, но до сего момента она не задумывалась о том, насколько сильной та должна быть, учитывая ее репутацию выдающегося воина. — Хотелось бы мне обладать такой же волей, как у мамы или как у Маюки-доно… никого не бояться. Но я не представляю, как это возможно». — Леди Маюки, все же вы кое в чем не правы, — наконец заговорил Юи. Как и всегда, тихо. — Эта ситуация все же связана и со мной тоже. Поэтому не стоит вычеркивать меня из списка вовлечённых лиц, — он поджал губы, и Кикё мгновенно догадалась, что прямо сейчас ее брату тоже тяжело и отчего-то ужасно неловко. Возможно, он тоже боялся, как и Кике, — братья Эбису заставили их пережить немало тяжелых моментов. Но тем не менее он повернулся к Акихиро и прямо уточнил. — Что вы хотели, раз уж это настолько срочно?       И тот тоже не стал юлить, ещё больше накаляя и без того напряжённую обстановку: — Прежде всего мы требуем наказать виновных в увечье нашего брата, — коротко, сухо и надменно ответил он. — Даже если он совершил некий… проступок, то подобное самоуправство недопустимо. Однако, поскольку леди Маюки пока не является членом нашего клана, я не стану говорить о мерах касательно неё. — А, — только и произнёс Юи. Кажется, он наконец опустил голову по своему обыкновению, но ни удивления, ни даже робости не мелькнуло в его тоне. Он словно только этого и ожидал. — Значит, хотите наказать меня. Снова.       На этом месте невольно ставшая свидетелем всего этого разговора толпа, которую никто не подумал разогнать, впервые откровенно загалдела, мешая продолжить разговор. Хотя юноша говорил довольно тихо, его все равно расслышали. Моментально поднялась волна недовольства. Конечно, иных люди боялись — но их неодобрение все равно было тяжело не почувствовать. Естественно, теперь меньше всего хотелось бы потерять члена клана, хоть как-то проявившего участие к ним. — Н-нет… нет оснований, — выдавила из себя девушка. Ей, конечно, было очень страшно, но ей представилось невозможным и дальше хранить молчание. Хотя ее и считали пустым местом. Но раз даже бесправные нищие, зачастую опасающиеся магов, позволили себе продемонстрировать своё мнение… — Во-первых, — вмешался Хадзимэ, который, видимо, уже был порядком раздражён. Его чёткие слова заставили гул шепотков стихнуть. — Кто подразумевается под этим «мы», Акихиро? А во-вторых, мне надоело твердить одно и то же. Вы когда-нибудь научитесь слышать решения главы клана с первого раза?.. Я уже достаточно ясно высказался по этому вопросу. И в-третьих, это требование даже звучит глупо. Как было сказано, нет ни малейшего основания. — Ну почему же? — холодно уточнил мужчина, поправив прядь чуть более темных, чем у сестры, но все равно отличающихся характерной для Амэ яркой рыжиной, волос. — У Сейдзи забрали дочь, по закону принадлежащую ему. А когда он попытался ее вернуть — он получил увечье. Более того, его, то есть пострадавшего, непонятно по какому праву лишили магического оружия и земель, тоже вполне законно принадлежащих ему. Поэтому мы — я и наш младший брат — и требуем возвращения всего незаконно отнятого. И, разумеется, наказания за провокацию и гнусную клевету для твоего родственника.       Толпа взорвалась новым раскатом недовольства — шепотки превратились в возгласы, а то и вовсе в вскрики. Вокруг как будто заколыхалась, словно вода в мутном озере, людская злость. Это было так… странно. Странно, потому что если не все, то абсолютное большинство были на стороне потомка некромантов. — Вопрос закрыт! — уже с нескрываемой злостью, повысив голос, в третий раз повторил Хадзимэ. Его серо-стальные глаза сверкнули гневом. Задело его, конечно, то, что его не желали слушаться, а не обвинения в адрес «родственника», но все равно было здорово, что хоть однажды единокровный брат был на их стороне. Живейшая подавляющая энергия лидера заставила собравшихся вновь замолчать. — Сейдзи совершил проступок, и свидетелем был я сам. Надеюсь, меня вы не посмеете обвинить в клевете? — он сделал шаг навстречу кузену и весьма бесцеремонно направил руку в сторону города. — Уходи, Акихиро. Не порти репутацию нашей семьи ещё больше.       Тот недовольно прищурился в ответ на такое действие со стороны главы клана и не поспешил исполнять приказ. Повисла пауза, в ходе которой Кикё вдруг осознала, насколько зыбка власть Хадзимэ над другими Амэ. Она всегда его боялась, считая могущественным и чуть не всесильным, но… но, увидев его теперь, спустя столько лет, она вдруг чётко осознала, что все не так однозначно. Что это за глава клана, если ему приходится повторить трижды — и его все равно не спешат слушаться?..       Видимо, те же самые мысли посетили и самого Хадзимэ, так как обжигающая ледяная злость в его глазах всколыхнулась ещё сильнее. Маска спокойствия на его лице затрещала — воздух накалился до предела, словно перед сражением.       Вперёд снова выступила леди Маюки, от которой потянуло пронзительной силой — энергией воина. Близнецы незаметно оказались за ее спиной. — Вы не слышали прямого приказа, Акихиро-сама? — негромко и рассудительно, хоть и не без смутной угрозы в голосе, уточнила она. — Здесь уж точно свидетелей много. — Разумеется, слышал, — наконец сухо отозвался мужчина, немного отступая назад. Его злой взгляд, обещающий неприятности, заставил Кикё нервно стиснуть пальцы. — Но мы все же вернёмся к этой теме.       Он демонстративно поклонился — и в половину не так низко, как требовалось — и развернулся, взметнув полы белоснежных одежд. Так или иначе, люди расступались перед ним.       «Мерзавец, — в сердцах подумала Амэ, провожая взглядом прямую спину кузена. — Не знаю, что там было… но знаю Юи. «Провокация» и «клевета» — это последнее, что можно сказать о нем. Кузен хочет назад земли и магическую плеть… и не хочет, чтобы мы начали чувствовать себя имеющими право на что-нибудь… но я чувствую, что что-то уже начало необратимо меняться».       Ненадолго снова повисло молчание. Юи, не найдясь, видимо, что сказать, низко поклонился сначала Хадзимэ-сама и присутствующему народу, а потом — не так низко, но более эмоционально — леди Маюки. — Не стоит, — холодно произнёс все ещё несколько раздражённый глава клана. — Не считай это знаком расположения с моей стороны. Дело лишь в том, что в этот раз требования кузенов в самом деле несправедливы, а у богини правосудия недаром завязаны глаза.       Внезапно Кикё почувствовала, что что-то не так. Это действительно было неожиданно и внешне, пожалуй, не выражалось ни в чем. Походило на то, что солнце просто закрыло тёмное облако — только отбрасываемая им тень была очень густой и почти физически тяжелой, мешающей дыханию. Судя по лицам остальных, они тоже ощутили странное, не имеющего чёткого определения, «это». Народ — особенно дети — забеспокоился. Какой-то сквозняк, напоминающий скорее долгий заунывный выдох, чем ветер, пошевелил всем волосы, принося откуда-то запах старых благовоний.       Целительница поспешно дернула брата за рукав и указала вверх, на небо. Он — а вместе с ним и все остальные — машинально посмотрели туда. Никакого облака на небе не было — откуда-то с земли поднимался густой, как чернила, тёмный туман, окутывающий пространство вокруг. Амэ не поняла, что это может быть, — не походило ни на нападение ёкая, ни на какую-то известную ей магию. Ясно было только то, что это наверняка что-то опасное.       Видимо, к важной мысли о том, что нужно срочно убрать людей от этой непонятной опасности, братья пришли совершенно одновременно. — Все, быстро, прочь отсюда! — рявкнул Хадзимэ. — Уходите, здесь опасно! — присоединился Юи. Иная чуть ли не впервые услышала, как ее брат повышает голос. — Только без давки… не бегите! Если это ёкай, вы можете его спровоцировать так! — враньё на самом деле, но вполне понятно, что паники и давки нельзя было допустить.       Чёрный туман с каждой секундой становился все гуще и, как ни странно, холоднее. Очертания окружающих предметов становились все более и более расплывчатыми. Он неестественно поглощал все звуки, напоминая густую сладковатую гниль, делая все нечетким, смягчая все углы и громкие звуки. Хадзимэ тоже кричал, но все звучало словно издалека. — Вы тоже уходите, — быстро повернулась к близнецам леди Маюки. Ее руки замелькали, формируя печати. — Ваша магия скована, для вас это также опасно.       Кикё, видя, что брат колеблется, поспешно схватила его за руку. Хотя они не были совершенно беззащитны, как обычные люди, эта угроза явно была чем-то очень серьезным. И в конце концов они и впрямь могли помешать сражаться Хадзимэ-сама и леди Маюки.       Тускло замерцал цветом мутного золота широкий круг, очерчивающий пространство, где стояли они четверо. Кикё моментально сообразила, что это какая-то магическая ловушка, и остановилась, не зная, что делать. Магический барьер мог бы быть чем-то очень опасным…       «Почему они ничего не колдуют? — недоумевающе подумала девушка, нащупывая в рукаве боевые иглы. — Самое время!..» — она отчаянно покосилась на старшего брата и будущую невестку.       И тут — по выражению переглянувшихся между собой главы клана Амэ и леди Сутон — Кикё все поняла. Они не «не колдовали» — у них попросту ничего не вышло! Руки Хадзимэ удерживали огненную печать — самое известное заклятие дома Амэ-но-Хяку, вызывающее яркое пламя на ладони иного. Да вот только ровным счётом ничего не происходило, над его пальцами было пусто! И то, что пыталась сделать Маюки, — у неё, очевидно, тоже не получилось.       Леди Сутон не растерялась и резким движением ноги выломала тяжелую деревянную перекладину из навеса, под которым не столь давно принимали людей, и перекрутила ее в руках на манер боевого шеста. Глава клана со сдавленным ругательством вытащил из-за пояса короткий клинок — боевого меча при нем, видимо, не было. Близнецы, быстро переглянувшись между собой, встали спина к спине, сжимая единственное доступное им оружие — боевые иглы.       Туман тем временем делался гуще и гуще, уже было невозможно различить что-либо на расстоянии четырех-пяти шагов от себя. Солнце в небе, и люди вокруг, и город, — все словно перестало существовать, отделенное колеблющейся вязкой стеной. В том месте, где воздух соприкасался с кожей, словно оставался маслянистый неосязаемый след, просачивающийся к сердцу. И в то же время субстанция почему-то казалась чем-то живым и подвижным — она вилась, как сотни змей или стаи ползучих насекомых, беззвучно вздыхала.       Внезапно откуда-то — понятие расстояния в этом тумане изрядно искажалось — донесся тихий женский смешок. — Кажется, ваши божества не торопятся прийти вам на помощь? — насмешливым густым голосом уточнила невидимая женщина. — Кто здесь? — холодно уточнил лорд Амэ, вглядываясь в вяжущую черноту. — Что вам нужно? — Да ты сам хорошо знаешь, — отозвался уже совсем другой, гораздо более хриплый и злой, женский голос. Из жидкого мрака появился силуэт, который, впрочем, было почти невозможно разглядеть как следует. Туман обнимал фигуру со всех сторон. — Глупый мальчишка, поклоняющийся своему огненному богу, ты сам не можешь вообразить масштаб сил, с которыми ты связался.       Кикё не стала ждать продолжения этой речи — она на удачу бросила иглы, надеясь, что хотя бы одна из них достигнет цели. Надежда оказалась бессмысленная — черный туман с чавканьем поглотил ее оружие, и атака словно бы в лету канула. Однако Маюки воспользовалась этим, чтобы попытаться оказаться ближе к непонятной собеседнице, — однако и это не повлекло за собой успеха. Туман сгустился и поглотил женскую фигуру, оставив лишь два смеющихся голоса, сплетающихся в одно целое. — А тебе и вовсе нет никакого смысла сражаться с нами, сестрица, — насмешливо протянул первый голос. — Мы знаем, тебе в пламени явилось то же, что и нам. Дитя с белоснежными косами и кровавыми глазами на троне, в королевском облачении… и за ее спиной…       Маюки перекрутила в руках импровизированный шест и мгновенно развернулась в пустой попытке зацепить нечеткую фигуру. — Кому «нам»? — холодно уточнила она. — Жрицам истинных богов, — просто последовало в ответ. Смех прервал и эту фразу, и совсем рядом с близнецами появилась вторая фигура. Она была буквально на расстоянии вытянутой руки, так близко, что запах старого ладана сделался нестерпимым; так близко, что стало возможным различить женское лицо с ярко подведенными сажей глазами и огромным множеством украшений на шее. — А за спиной девочки с белоснежными косами — человек с ледяным взглядом. Дитя-феномен, Заклинатель Змей, перед которым склоняются все семь великих лордов. Ты! — зыбкая черная рука вытянулась, указывая на Юи. — Ты еще не знаешь? — Прочь от меня! — внезапно даже для Кикё рявкнул иной, свободной рукой выхватив кинжал из рукава. Еще бы мгновение — и лезвие задело грудь. Однако неизвестная собеседница успела отступить и скрыться в тумане.       Девушка сглотнула, сжимая в пальцах новую порцию игл. Она не совсем понимала, что здесь происходит, но была уверена лишь в том, что просто так уйти отсюда не удастся.