Беззвучные голоса миражей

      Юки вздрогнула, открывая глаза. На сей раз череда страшных образов была довольно невнятной, но это не помешало ей начать беспокоиться. Все эти видения часто приходили как в тумане, без определенности и без какой-либо чёткости. В этот раз там мелькали какие-то женщины со змеями, выходящие из густого чёрного тумана, глава клана Амэ в белоснежных одеждах, сжимающий в руках короткий клинок, и, что важнее, там были Юи-доно и его невеста, леди Маюки.       «Должно быть, я немного задремала, — стыдливо подумала Юки. По правде, из-за тяжелых отношений с солнцем она привыкла вставать позже и позже ложиться, чувствуя себя ночью гораздо комфортнее, но ей представлялось непомерно наглым указывать на это. Так или иначе вечером ей было тяжело засыпать, а днём, напротив, часто одолевала сонливость. — И пришёл этот новый сон…».       Девочка долго выдохнула и нашла глазами мирно отдыхающую Лили. Она не говорила об этом Юи, отчасти из-за твёрдой привычки молчать о некоторых своих особенностях и отчасти из-за того, что это было тяжело сформулировать, но вообще Юки «слышала» связь между магом и змеей. Она не знала правильных слов, чтобы назвать это, и не знала, как это происходит. В том, что она улавливала, были скорее какие-то бессловесные формулировки, редко целые фразы, но она приблизительно понимала их общение. Ей представлялось это несколько бестактным, вроде подслушивания, и ей было неловко признаться — тем более неловко, потому что она не знала, как это прекратить. В любом случае, прямо сейчас все было спокойно. Лили чувствовала, если с Юи происходило что-нибудь дурное. — Что ты? — лениво и насмешливо спросила ведьма Вэль, раскладывающая невероятно красивые карты на низком столике. — Отдыхала бы.       Юки вежливо поблагодарила ее и поправила волосы, переключив своё внимание на двух чудесных кукол в цветных нарядах — подарок леди Маюки. Девочка была в восторге, когда увидела их, — в раннем детстве у неё были простенькие тряпичные куклы, но мать довольно скоро решила, что ее дочь уже слишком взрослая для подобных вещей. Днём Юки спала, по той простой причине, что дико боялась солнечного света, вечером мать или кто-нибудь другой из чайного дома учили ее наукам, а ночью она, как и все молоденькие девочки на обучении, которые пока не допускались к развлечению клиентов, выполняла обязанности служанки, помогая с уборкой, готовкой, одеждой и макияжем для работающих женщин. Времени играть не было, хотя иногда она украдкой развлекалась тем, что осторожно перебирала красивые заколки матери.       Но сейчас играть не хотелось. Она могла отличать сны, о которых можно было не тревожиться, от тех, которые сулили что-то серьёзное. Это было верно перед болезнью матери; это было верно, когда ее отослали к отцу. Навязчивое чувство тревоги покалывало горло. Что-то должно было случиться.       Образ человека с белой змеей приходил к ней довольно давно. Она видела его то в белых одеждах Амэ, то в чёрных, какие вроде бы носили злые некроманты, и это немного смущало, но в связи с ним всегда возникали самые тёплые эмоции: чувство согревающей безопасности, чего-то очень надежного и доброго, обещание помощи. Потом к человеку со змеёй присоединилась и девушка с боевым шестом, но она являлась чуть реже.       Юки не очень расстроилась, когда хозяйка решила отправить её к отцу. Она рассудила, что после того, как она лишилась содержавшей ее матери, у неё самой, со столь странной внешностью, с большими проблемами со зрением, с непереносимостью солнца, будет мало шансов оплатить окончание своего обучения, своё кормление и место для сна. Это означало бы, что ее долг перед чайным домом становился бы только больше и больше, и в конце концов она оказалась бы почти в положении рабыни. Да и нельзя сказать, что ее сильно прельщала профессия матери. Многие женщины постарше гордились своими умениями и популярностью, но на юдзе* всегда оставался некий — пусть иногда и почти неуловимый — отпечаток презрения и позора. Кроме того у Юки был свой повод радоваться. Она посчитала, что все это время видела во снах своего отца, и ждала первой встречи с Сейдзи-сама с большим нетерпением.       Ещё никогда она не ошибалась в толковании своих снов так сильно.       Ее рука неосознанно дернулась под напором нового приступа какого-то иррационального страха. Теперь у неё ничто в мире не вызывало большего ужаса, чем отец в белых одеяниях. Мать иногда била ее, да и остальные юдзе тоже — это было вполне нормальным обращением среди них, и Юки привыкла к такому. Но вот отец… великие боги, до какой же степени это было больно! И страшно, страшно! Она терялась под его жутким взглядом, у неё не получалось вымолвить ни слова, не говоря уже о том, чтобы объяснить что-то о своих снах… А он от этого только ещё больше злился и начинал замахиваться своей плетью, рассекающей кожу до мяса, — и язык совсем каменел, и Юки оставалось только беззвучно рыдать перед этим созданием, которое она уже даже не могла воспринимать как отца или даже как человека. Он был для неё чудовищем, несмотря на поразительную внешнюю красоту. Он в любом случае был отвратительным жестоким монстром. Неудивительно, что от него родилось похожее на мертвеца чудовище — Они, как когда-то назвала Юки ее мать.       Неудивительно и то, что, едва увидев юношу из своих снов, Они бросилась к нему. Она ожидала найти в нем своё спасение. И он действительно ее защитил. С ним не было страшно разговаривать, и она едва ли могла представить себе, чтобы Юи-доно ударил её. Вскоре обрела личность и «девушка с боевым шестом» — ее было несложно узнать в леди Маюки. Она оказалась славной, доброй и очень милой. Если бы можно было выбирать, она бы хотела, чтобы ее мама была такой. Юки меньше всего на свете хотела бы, чтобы с ними случилось что-нибудь дурное. И… и в тот раз она чувствовала себя просто ужасно от мысли, что это она послужила причиной конфликта Маюки и Юи с тем монстром.       Какая-то часть её говорила, что она ужасная неблагодарная девчонка, что она не должна пользоваться чужим милосердием, обращая гнев чудовища на тех, кто готов защищать ее от него. Нужно было вернуться самой. К… к отцу. Но эта мысль тоже вызывала у неё такой ужас, что бросало в дрожь, — она понимала, что ни за что не сумеет себя заставить. Он же убьёт ее, самым буквальным образом; заколотит до смерти!       Вэль неожиданно нахмурилась, разглядывая свои карты. Быстро перетасовала их, раскинула ещё раз — и выражение ее красивого лица стало совсем сумрачным. — Послушай, маленькая, — обратилась она к девочке, поворачиваясь. — Мне надо отойти сейчас. Ты посидишь здесь одна немного, не испугаешься? — Конечно. Не волнуйтесь, — смущённо отозвалась Юки, вежливо склонив голову. — Мне все же… ну… не два года, — она неловко улыбнулась, хотя внутри все тревожно сжалось. Она не хотела каким-то образом мешаться или доставлять неудобство, несмотря на то, что в действительности в этом замке ей было страшно почти всегда. — Все будет хорошо.       Иная быстро собрала карты и, туго стянув колоду, заткнула их за пояс. Затем, подобрав цветастый подол, поднялась, громко позвякивая огромным количеством украшений, весело пускающих по стенам разноцветные блики. Юки проследила за этим слегка заворожено, вынужденно щурясь, — даже когда окна были прикрыты, свет все равно резал ее глаза. Но справиться с искушением посмотреть на Вэль лишний раз она не могла — необычная красота ведьмы, идущая вразрез абсолютно со всеми стандартами, её завораживала и вызывала любопытство. — Тебя тут никто не тронет, — пообещала женщина, видимо, угадав грустные воспоминания девочки. — Камешки же волшебные, сюда просто так не войдёшь. Я ненадолго, — дождавшись кивка, повторила она. И вышла из комнаты.       Юки осталась одна.       Сначала она тщетно попыталась играть, потом села читать очень интересную книгу, которую ей отдал Юи, но комок тревог становился все более и более колючим. Наконец забеспокоилась и Лили. Несмотря на расстояние, змея все равно улавливала эмоциональное состояние хозяина — их что-то связывало между собой. И Юи явно был встревожен. Напряжение нарастало и нарастало.       И все равно это случилось совершенно неожиданно. Ничего подобного никогда не было раньше — сны оставались во снах. А это было… пугающе реально. Сон, но уже наяву. Она видела все до такой степени чётко, что создавалось впечатление, как будто девочка и в самом деле присутствовала там, она даже чувствовала все запахи, несмотря на то, что время неслось ускоренным галопом. Юки впервые ясно ощутила, что уже прошлое, что происходит прямо сейчас, а чему ещё только предстоит произойти. Будущее раскинулось перед ней десятками тропинок, из которых две были самыми толстыми. Она чувствовала и видела все, все было ее частью: какой-то период она была неотделима от пространства и времени. Это было поразительно!       Юки вскочила на ноги, тяжело дыша. Если ей и стало ясно что-то, так это то, что без ее участия происходящее скорее всего примет самый пугающий оборот. Не было времени ждать возвращения Вэль!.. Юки сделалось очень-очень стыдно, но она слишком хорошо осознавала, что иначе не получится. Мысленно она горячо извинилась, с досадой подумав, что с ее навыками в каллиграфии и записку придётся писать не меньше десяти минут. Слишком долго! — Лили-сан, — робко прошептала она, протягивая руку к змее. — Вы нужны там…       Фамильяр вполне поняла все — она, наверное, почувствовала, что у Юки было видение и она что-то узнала. Змея много чего чувствовала. Она заползла за рукав Юки, скрываясь в складках ткани, и девочка поспешно накинула плащ, чтобы защитить своё лицо и кожу от ненавистных солнечных лучей. — Что-то ждёт меня, Лили-сан, — прошептала она, на мгновение замирая перед дверью. — Я видела себя на том холме… я была не одна. Со мной придёт что-то могущественное. Страшно, — совсем не слышно выдохнула Юки.       И, безжалостно поторопив себя, отодвинула дверь.       Она, держась тени, передвигалась по дворцу больше бегом, отчасти из-за того, что торопилась, отчасти потому что все равно инстинктивно опасалась встречи с отцом или другими Амэ (они все казались жуткими). Мелькали гобелены и витражи — всюду был огонь и воины в белых плащах. В ушах звенело, и голова немного кружилась. Она не разрешала себе замедляться.       С трудом ориентируясь в переплетающихся коридорах по памяти, она нашла покои Юи, в которых пока спала и Юки тоже. Девочка почти беззвучно скользнула внутрь и, долго выдохнув, обвела пространство взглядом. Ей нужна была плеть… наличие или отсутствие именно этого магического оружия играло серьёзную роль в грядущем сражении. — Подскажите, пожалуйста, Лили-сан, — пробормотала Юки, приподнимая рукав, чтобы змея могла вылезти. — Где… Где лежит эта штуковина, плеть?       Лили не стала тянуть время и, юрко соскользнув с руки, поползла к резному тяжёлому ящику. На секунду девочка испугалась, что он будет хорошо закрыт на ключ и придётся очень быстро соображать, как сломать это, но крышка легко поддалась с первого раза. Если здесь и были защитные чары, установленные леди Маюки или Вэль, то они, как и те, что находились у входа в комнату, спокойно пропустили Юки. — Спасибо, — быстро кивнула девочка фамильяру.       Это было чертовски похоже на то, чем бил ее Сейдзи. Возможно, это и было тоже самое оружие. Ей было жутко дотрагиваться и жутко даже просто смотреть, но куда деться? Она схватила гладкую ручку, охнув от неожиданной тяжести, и спрятала под одежду. Больше здесь ничего не было нужно — она не помнила, где находилась комната Маюки, да и в видениях леди Сутон справлялась и так. Ключевую роль играла плеть и… и, как ни странно, сама девочка.       Вернее то, что должно было прийти вместе с ней.       Юки едва не заблудилась по пути, но ее вело какое-то странное чутьё. Она вышла наружу тем путём, что пользовались слуги, и никто даже не обратил на неё внимание. Улицы города она помнила совсем смутно, но все города у Амэ строились приблизительно по одной схеме: можно было догадаться, как выйти за город.       Тем более оно уже было здесь. Оно ждало, когда Юки выйдет из замка, — оно было огромное, просто невероятно большое, лишенное телесной оболочки, прозрачное. Сильное, хоть и не враждебное. Здесь и одновременно где-то выше. От него не тянуло ни светом, ни тьмой, как от иных. И им предстояло, видимо, работать вместе. Его пронзительная тяжелая энергия походила на звон в ушах, и Юки чувствовала, как оно буквально подталкивает туда, куда ей нужно было идти, помогая не заблудиться. Лили опасливо швырялась под рукавом, но страха или агрессии не проявляла — она, со своей поразительной магической сущностью, наверняка ощущала, что это… это существо точно на их стороне. — Что ты такое? — пробормотала девочка себе под нос, прячась от ненавистных солнечных лучей. Каждый выход на улицу летом становился для неё серьёзным испытанием. — Я твой человек?.. Как у Юи-доно и Лили-сан? Мне кажется, что я тебя слышу…       Улицы, дома и обычный городской шум отдалялись. Реальность казалась менее реальной, чем-то, что она впервые в жизни настолько четко, воспринимала какими-то другими, отличными от человеческих, чувствами.       Из-за присутствия этой сущности тот самый не физический «слух», которым она улавливала общение иного со своим фамильяром, как будто бы обострился. Она «слышала» сердцебиение магического оружия, которое несла за пазухой. Она отчётливо «слышала» то же самое, что и Лили. Юи был очень встревожен — потом последовал короткий укол злости, потом снова нарастающая тревога и… и все. Как будто бы густое облако чернил и туши скрыло все. Тревожно зашевелилась Лили, выражая дискомфорт от того, что она потеряла связь с хозяином. Значит, уже пришли те женщины, уже появился этот чёрный туман!       Юки перешла было на бег, но быстро выдохлась — и плеть, и Лили кое-что весили, а голова кружилась все сильнее. Оно провело ее каким-то коротким путём — буквально спустя двадцать минут показались закрытые городские ворота. То, как девочка миновала узенькую калитку, через которую выпускали всех желающих покинуть столицу, она уже практически не запомнила. Мимо то и дело стали проносится паникующие люди в обносках, от которых шёл тяжелый запах грязи и пота. Юки, как в полусне, уклонялась, чтобы ее не сбили с ног и не затоптали. Всюду галдели, кто-то кричал, кто-то ругался, надрывно орали рыдающие дети, некоторых из которых хватали на руки взрослых, некоторые из которых были брошены…       Людской поток расступался перед ней — перед тем, что было чуть выше, за ее плечами.       Она сама не сумела бы ответить, как оказалась на вершине небольшой возвышенности. Она увидела чёрный туман — он был настолько густым, что в нем невозможно было различить хоть что-то. Но Юки знала, что где-то там должны были быть Маюки, Юи с сестрой и глава клана Амэ… А чуть дальше, буквально в нескольких шагах, стояли две женщины в невероятно открытых одеждах — у их ног вились клубком чёрные змеи. Змеи ползали по их телам, свивая кольца вокруг плеч, бёдер и рук. Женщины держали золотые амулеты в форме глаз, распространяющих багрово-кровавое сияние — и их собственные глаза сияли также.       «Они колдуют этот ядовитый чёрный туман и… и свои отражения в нем, — быстро догадалась Юки. Ей было так дурно и странно, что она уже почти не могла бояться. — А змеи… для защиты их тел… нам надо убрать туман, я не вижу где Юи, чтобы отдать ему плеть…».       Женщины, видимо, почувствовали, что Юки здесь — и почти синхронно обернулись. Глаза одной из них перестали источать сияние, говоря тем самым, что она прервала заклятие.       Но было поздно.       Оно восприняло «нам надо» как прямой сигнал — огромная волна магии прошила все тело девочки, словно стремясь вывернуть его насквозь. Она не удержалась от глухого вскрика и вскинула руки в попытке отпихнуть от себя прочь эту энергию — и она сорвалась с кончиков пальцев. Это был настолько мощный выброс, что женщины инстинктивно отступили назад на несколько шагов, а сама Юки едва удержалась на ногах. И это повторилось. И ещё раз. И было уже не больно — магия завертелась, как огромный смерч, вокруг девочки и этого существа, что действовало согласно ее мыслям.       Когда перед глазами перестали расходиться кровавые пятна, Юки увидела, что туман рассеивается, и, едва заставляя себя перебирать ватными ногами, бросилась вниз по небольшому склону. — Дитя! — крикнула одна из жриц. — Она уже привела с собой Хрустального Демона!..       «Ничего они нам не сделают, — неосознанно мелькнуло в голове Юки. Магия все ещё собиралась вокруг неё в густой вихрь, и это было похоже на своего рода защитный кокон. Плащ спал в какой-то момент, но она не обратила внимание даже на жар на коже. Солнце плавило глаза белым пламенем. — Только бы не упасть… голова кружится… я сейчас потеряю сознание!».       Внизу творилось что-то страшное. Юки уже видела это — и во сне, и в видении, но все равно дёрнулась, чуть было не споткнувшись.       Четверо иных практически оказались в тесно сомкнутом круге. Выглядело это жутко — вокруг них толпились безобразные существа, похожие на уродливо сшитых кукол в человеческий рост. Кожа на этих юрких, но мелких — явно раза в полтора ниже и тоньше человека — лысых уродцах бугрилась, и в некоторых местах была порвана, как старая ткань. Они бросались вперёд, вытягивая кривые руки с загнутыми когтями в намерении сомкнуть их чьей-нибудь шее, или пытались задавить количеством, кидаясь по десятку разом, цепляясь за волосы и одежду. Абсолютно беззвучно — слышалось лишь тяжёлое дыхание людей.       Близнецы стояли спина к спине, периодически перебрасывая друг другу кинжал и по возможности уворачивались. Маюки-доно с импровизированным боевым шестом и глава клана, от великолепного облика которого ничего не осталось, держали подобие круга. Отступать им было некуда — хотя враги не казались особенно сильными, их было очень много. А магия… магия, судя по тому, что видела Юки, в этом черном тумане не действовала.       «Как же мне?..» — не успела девочка додумать мысль, как ее тело, практически выходя за пределы своих возможностей, вдруг резко приподняло в одной руке плеть, которая магически пульсировала, как трепетное живое сердце. — Юи-доно!.. — повысив голос, крикнула она, совсем себя не слыша и не узнавая своего голоса.       И бросила. Она ни за что не могла бы бросить нелегкое оружие с такой силой — их с Юи разделяло по меньшей мере полсотни шагов. Однако плеть, подхваченная незримым потоком энергии, минула ряды похожих на злобных кукол монстров — и легла в машинально протянутую вверх ладонь.       Едва оказавшись в руках Юи, магическое оружие вспыхнуло ослепительным белым пламенем — от рукояти до стального кольца на конце. Свет был таким ярким, что на него просто невозможно было смотреть. Полыхнуло жаром, как будто от огромного костра.       Уродцы, разрывая перетягивающие их синие беззубые рты нитки, впервые издали звук — он был высокий и пронзительный, как клёкот птиц. Их пергаментно-тканевая кожа плавилась от жара, а одно соприкосновение с огнём обращало их в серый пепел, но девочка уже с трудом различала что-либо из происходящего. — Юки!.. — позвал ее кто-то. — Юки, откуда ты здесь?       Она не успела ничего ответить — она почувствовала, что падает.