Зомби на полставки

      Сокджин, ставя перед Тэхеном глубокую чашку с мисо-супом, нервно моргает. На самом деле, он всегда так моргает, но Ким, пришедший к нему весь в соплях, заставляет мужчину делать это более интенсивно.       — Я так больше не могу, — нудит Тэхен, вытирая нос рукавом. — Он уничтожил все лекарства в доме, все носовые платки, успел за пять часов моей отключки выдрать куст помидоров, и те удрали на соседний участок! А он мне что? «Х-хен, я х-х-тел п-мчь». Бестолочь.       — А от меня ты что хочешь? — не понимает Сокджин, садясь напротив Тэхена и с отцовской гордостью смотря, как тот хлебает супчик. — Хочешь отдать мне его?       — Вот еще, — буркает Тэхен, теряя запал. Он снова вытирает текущий нос, теперь уже поданной Сокджином салфеткой, и просит. — Можно, пока я болею, поживу у тебя?       Качая головой, Сокджин уточняет:       — Бросишь ребенка совсем одного?       — Ребенка? — давится Тэхен. — Он зомби!       — Но даже так ему всего девятнадцать.       — Я оставил ему мозгов, ничего с этим разрушителем не станется, — неуверенно обещает Тэхен.       — А Чонгука ты предупредил? — вздыхает Сокджин.       — Ну… нет.       Смотрит Тэхен на старшего, как щенок на хозяина, разве что не подвывает для драмы. Сокджин старается построить в своем сердце каменную стену, но, в конце концов, машет рукой, сдаваясь.       — Хорошо. Но только на одну ночь. Завтра же с утра пойдешь домой к Чонгуку.       — Спасибо, хен, — светится Тэ.       Гостя Сокджин ближе к ночи располагает в гостиной на диване, просит не делать звук на телевизоре слишком громким и уходит укладываться. Он даже успевает по-настоящему крепко заснуть, когда его будит какой-то грохот. Сердце у мужчины сперва испуганно заходится, а потом он вспоминает о Тэхене.       На кухне все оказывается целым, и откуда был шум, Сокджин так и не понимает, ведь Тэхен наворачивает круги именно здесь.       — У тебя болит что-то? — сонно спрашивает Сокджин, привалившись к косяку.       Тэхен вздрагивает, заметив его, а потом словно водушевляется.       — Хен, — тянет Ким грустно-грустно. — Я беспокоюсь, как там Чонгук. Заснуть не могу, вдруг ему страшно или он еду не нашел? А вдруг вышел в теплицу, а его огурцы покусали?       Тэхен говорит и сникает еще сильнее.       На часах два часа ночи.       В дверь стучат.       — Кто это? — удивленно спрашивает Тэхен у Сокджина (его квартира все-таки), но старший так же недоуменно хлопает глазами. Они оба с опаской идут по коридору к выходу, а там прислушиваются к стуку за дверью. Стучат как-то слабо и странно.       Проявив храбрость, Сокджин все-таки подходит к двери и смотрит в глазок, в который видно темный-темный подъезд. Темный-темный подъезд и едва различимый знакомый силуэт.       — Ну боже мой, — прикладывает руку к лицу мужчина и открывает дверь. За порогом ожидаемо мнется грустный и почему-то насквозь мокрый Чонгук.       — Т-тэ-хен-х-хен не у т-те-бя? У Хо-сока н-нет. И у Нам-джу-н-на н-нет. Т-тэ-хен…       Чонгука прерывает этот самый потеряшка, заключая своего зомби в крепкие объятия.       — Ты в порядке? Огурцы тебя не обижали? Ты покушал? Хорошо себя чувствуешь? — тараторит Тэхен, пока Чонгук, в силу своей скорости, только начинает обнимать парня в ответ.       — Х-хен!       Разворачиваясь и уходя обратно в спальню, Сокджин обещает себе больше никогда не пускать друзей переночевать.