Зомби на полставки

      Шелковые простыни и пуховые подушки, на самом деле, ерунда, и Тэхен прекрасно обходится без них. Без чего он обойтись, видимо, не может — это сгнившие пальцы по всей кровати (хотя, на самом деле, там оказывается всего один).       Тэхен не то чтобы кричит, нет. Просто он совсем немного повышает голос, когда зовет своего зомби:       — ЧОНГУК-А!       Виновник торжества подозрительно быстро (все же зомби ходят медленно) оказывается у Тэхена в комнате. Он шаркает ножкой и невинно хлопает своими оленьими глазами, а руки — пальцы! — прячет за спиной.       — Чонгук-а, — уже спокойнее говорит Тэхен, но с кровати, откуда минутой ранее сбросил человеческий палец на пол, вставать опасается. — Это что?       Рукой Тэхен машет в сторону сиротливо лежащего черного пальца. Чонгук делает задумчивый вид и наигранно ахает:       — П-пал-лец?       — Неужели? — вздыхает Тэхен. — Что он делал в моей кровати?       Чонгук — нет, серьезно, Чонгук! — смотрит на хозяина, как на идиота, и выдает очевидное:       — Лежал.       Тэхен вздыхает, понимая, что если не атаковать Чонгука фактами и не загнать его в угол, он так и будет увиливать и хлопать своими чудесными глазками. Чего стоит тот раз, когда зомби случайно (по его словам) поджег весь урожай кукурузы и заставил Тэхена две недели думать, что это был Хосок. Самое интересное, что Чонгук тогда ни разу не соврал ему, но так изворотливо играл словами, что Тэхен сам себя запутал.       — Ты что, спишь в моей кровати, пока меня нет?       — Н-нет, — честно отвечает Чонгук и победно улыбается, думая, что мысли Тэхена обошли опасную зону стороной. Вот только…       — Ты ложишься ко мне ночью, что ли?       Чонгук сникает и что-то бубнит, выдавая себя с головой. Его щеки, будь они все еще хорошо снабжаемы кровью, обязательно покраснели бы, а сердце забилось бы, как бешеное.       — Тебе одиноко? — расстроганно уточняет Тэхен и, путаясь в одеяле, встает с кровати. Чонгук поспешно кивает на такое здо́ровское объяснение собственного поведения и с удовольствием разрешает Тэхену обнять себя. — Извини меня. Я должен был подумать о том, что ты долго жил в одном помещении с кучей зомби и что отвык быть в одиночестве. Мы перенесем ко мне твою кровать, хочешь? Нет? Почему?       Чонгук снова бурчит и крепче обнимает Тэхена, словно упрашивая: «ну пойми меня, ну же!».       — Ты, — теряется Тэхен, — хочешь спать со мной?       Чонгук не отвечает, хотя мог бы отмазаться фразами, что зомби, на самом деле, не спят, а скорее очень сильно замедляются, и этим отвлечь внимание Тэхена. Чонгук мог бы, но он действительно хочет быть к своему хозяину так близко, как только можно.       — Ну, — вздыхает Тэхен, — хорошо, вот только…       — Ммм? — не спешит радоваться Чонгук. Он, конечно, согласен спать даже на полу у чужой кровати, но слишком уж он привык утыкаться носом в макушку сонного, немного опухшего Тэхена, и так дремать до самого утра.       — Давай ты все же не будешь разбрасываться своим пальцем?       — Угум, — счастливо соглашается Чон и спешит забрать свою часть тела с пола, пусть для этого и приходится высвободиться из теплых объятий.       Иссиня-черный палец смотрится не очень хорошо.       — Сходим к Хосоку пришить его завтра, ладно? — спрашивает Тэхен, с ностальгией вспоминая, как палец Чонгука отвалился в первый раз.       Но это, как говорится, совсем другая история.