starboys

минхо теплый и пахнет свежими круассанами с вишней и сливочным кремом. невинность запаха химической вишневой начинки мешается с грубостью запаха таких же вишневых сигарет с капсулой, которую минхо неумело и очаровательно раскусывает передними зубами на балконе, на жутком стылом июльском холоде. почему так холодно? джисон, до этого зацелованный вдоль и поперек, лежит на кровати в домашней футболке и шортах, накрывшийся тонкой простыней, и пытается угадать, о чем минхо думает, когда курит. о чем минхо думает, когда возвращается и ложится рядом, шепотом желая спокойной ночи. в голову не приходит ни единой идеи. / они спят до полудня беспробудно, как подростки после затяжной ночной вечеринки, джисон забывает, что ему сегодня на подработку, забывает, что скоро его уволят к чертям собачьим, и просто обвивает минхо двумя руками со спины, крепче (еще крепче) прижимая к себе. балкон был открыт всю ночь, – удивительно, как они вдвоем до костей не промерзли. но от минхо все равно пахнет свежим летним ветром и уже не пахнет сигаретным дымом, что джисону – если честно – чертовски нравится. он никогда не любил то, что минхо курил, не любил еще с их зеленых четырнадцати и исписанной пошлостями стены на заднем дворе школы; это так кошмарно ему не шло, и его красивые музыкальные ладони после пахли просто отвратительно. и все его шарфы, которые джисон больше не мог спокойно утаскивать в морозные деньки. в какой-то момент он и вовсе перестал понимать: это минхо пахнет сигаретами, или сигареты – минхо? / в определенный момент их дружба доросла до того уровня, когда джисон записал его у себя в контактах «meanhoe», а минхо в свою очередь почему-то решил, что влюбился. и точно не знал, в кого, – не то в девушку с работы, стажерку, которая приносила всем кофе по утрам и выучила, что минхо любит мятно-черничный латте, не то в новый альбом muse, не то в собственное отражение в зеркале, не то – в джисона, этого грубого, почти на грани «я-хочу-сломать-тебе-лицо-просто-за-то-что-ты-дышишь» неотесанного придурка, что, тем не менее, слишком очаровательно пах лимонными маффинами и свободой и не менее очаровательно поджидал его на диване в гостиной по вечерам со словами вроде: «давай порубимся в приставку, я пиво купил», или «где ты шляешься, мы твин пикс пропустили», или даже «поцелуй меня немедленно, пока у меня не началась паническая атака от твоего долгого отсутствия». / конечно, о поцелуе он шутит, но минхо все равно всегда – не может не – целует. джисон сначала ойкает, так несмело и по-подростковому, а потом, все же доведя до конца внутреннюю борьбу с самим собой, поддается и отвечает, зачем-то утягивая минхо на хаотично разбросанные по дивану подушки. диван скрипит, пружины упираются в спину, царапая кожу и пересчитывая позвонки, минхо пахнет прохладой улицы, свежестью тихой речной гавани и июлем, июлем, июлем… джисон пахнет химикатами земляничных леденцов и своими дешевыми сигаретами. никто из них не говорит, что все это значит, когда минхо раздевается, а джисон поцелуями опускается с его губ на голые, обтянутые эфемерной материей кожи ключицы, и ногтями впивается в предплечья. никто из них не говорит, что все это значит, когда минхо подхватывает его, миниатюрного, на руки, и тащит в спальню, а потом еще раз возвращается в гостиную – выключить таки начавшуюся серию твин пикс, которую они обязательно потом посмотрят где-нибудь на ютубе. они friends with benefits. ну, джисон так утверждает. / минхо не понимает, почему он должен давать какое-то название тому, что просто само по себе распускается в его грудной клетке, даже не увядает от сигаретного дыма и затхлого воздуха провинции, а напротив, распускается, как вишня в середине марта на сеульских улицах с картинок в гугле. минхо не понимает, почему джисон, например, не найдет себе девушку, учитывая то, как сильно он любит тактильный контакт и всякую милую ересь вроде парной одежды или подгоревшей яичницы на завтрак в постель (зато с любовью; спасибо, что кухню не поджег). минхо не понимает, почему в то же время он не хочет, чтобы джисон себе кого-либо находил. / когда это, все же, происходит, минхо через силу приходится познакомиться с забавной визгливой девчонкой по имени юджин, у которой волосы неровно покрашены в едкий рыжий, ногти – так же неровно – в ярко-алый, а еще она носит давно немодные гольфы в клеточку и затертые красные конверсы. минхо думает, что если бы вдруг джисон родился девушкой, то только такой. оттого ему и странно: обычно ведь настолько похожие люди не притягиваются. но джисону, кажется, довольно хорошо, он обнимает юджин за плечи в кафе, заботливо спрашивает, не хочет ли она заказать еще что-нибудь, и бегает за дополнительными салфетками всякий раз, стоит ей попросить. минхо обидно, потому что за все восемнадцать лет неразрывной дружбы джисон никогда не делал этого для него. а когда тем же вечером минхо зовет его к себе на новую серию твин пикс, и джисон отвечает, что он ужинает с родителями юджин, минхо чувствует себя растоптанным. он не чувствовал себя так ничтожно, даже когда в старшей школе завалил итоговый тест по математике, к которому готовился на дорогих платных курсах весь год. он чувствует себя никем. / диалог с контактом «meanhoe» уезжает в джисоновском списке на семь окон вниз, замещаясь спамом интернет-изданий, акционными предложениями от uber eats и ванильной ересью от юджин, которая не выпускает телефон из рук во время каждого десятиминутного перерыва на работе в кофейне. / когда через два месяца джисон и юджин таки расстаются, джисон появляется на пороге квартиры минхо с пакетом круглосуточной доставки из раменной за углом и шестью банками светлого пива. – прости, – единственное, что он говорит, и следом шмыгает носом. минхо потрясенно распахивает глаза: – ты лучшего друга на девушку променял, какое «прости»? – но все равно впускает его. несколькими минутами позже, под едва уловимое шипение пузырьков во взболтавшемся пиве и повтор вчерашней серии «твин пикс» по телевизору, джисон вдруг откидывается на спинку дивана и решается: – знаешь, ты все равно целуешься лучше, – минхо давится глотком пива и закашливается. – чем твоя бывшая? – он усмехается в ответ нарочно, потому что хочет напомнить и сделать так больно, как джисон все эти долгие безответные дни делал ему. но джисон – абсолютно непоколебимо – смотрит ему прямо в глаза. – чем все. / их отбрасывает почти к самому началу, на согретые солнцем простыни и разбросанные подушки, минхо снимает с джисона худи, пахнущую все тем же лавандовым кондиционером для белья, целует его куда-то в подбородок хаотичными мазками и пытается всеми укусами, царапинами и синяками выразить то, как болело у него безответное все это время. джисон понимает и бесстрашно принимает каждый его удар.