starboys

чонин затаивает дыхание, когда заносит руки над фортепиано. пальцы дрожат, потому что смотрят отовсюду сотни, если не тысячи глаз, и чонин ощущает их все чесоткой, щекоткой по спине, пока резинки кружевных носков впиваются в ноги чуть выше щиколоток, пока глаза режет яркий свет концертного зала, и пока это все – слава богам – не заканчивается. – тебе не хватало оркестра, – хенджин кончиком пальца поддевает оливку с края стеклянного бокала и отправляет в рот, пережевывая с лукавой улыбкой. делает глоток вина и все это время не сводит с чонина взгляда, и почему-то сейчас это чувствуется как обнажаться – еще интимнее, чем было несколько часов назад, в зале, под давлением отсутствия права на ошибку. – с оркестром было бы впечатляюще. – я хочу напиться, – чонин хватает пальто и бросается прочь сквозь толпы гостей. – пей! – кричит ему вдогонку хенджин. – здесь уйма вина! – вино – для аристократов, – фыркает чонин позже, когда они оба стоят на крыльце, в лица – зима, в головы – резкая трезвость, особенно хенджину, который, продрогнув, кутается сильнее в пальто и широкий алый шарф. – ты разве не аристократ? – как много ты еще не знаешь… – сам себе бормочет чонин, слетая с крыльца и направляясь в сторону ближайшего круглосуточного бара. зима город обычно не щадит, но этой ночью стоит спокойная, снег идет едва-едва, легкой неразборчивой моросью. чонин шагает по улице вдохновленно, вприпрыжку, в расстегнутом пальто и с красными щеками, а хенджин еле-еле поспевает за ним и кричит, задыхаясь: – мы как на титанике, да? сбегаем в низшую прослойку корабля? и общества? – ты можешь сбегать куда тебе угодно, – чонин резко останавливается, так, что хенджин почти врезается ему в лопатки, и смотрит в сторону, прижав подбородок к плечу. – я тебя не держу. они – уже – у двери бара, потому что чонин после тысяч репетиций знает наизусть все маршруты этого района города; из-за тяжелой двери шумит музыка и неразбериха из голосов, но здесь и сейчас – тихо-тихо, невесть который по счету день безымянного месяца, влажные от снега и жесткие от лака чониновы волосы, блеск размазанных теней на хенджиновых ресницах, их – одинаково – замерзшие алые губы. и что-то с этим всем нужно делать. чонин ныряет во всеобщее торжество и ему плевать, следует ли за ним хенджин по пятам, хоть он и точно знает – да, следует, – и чувствует запах его парфюма невесомостью где-то у себя на плечах. у хенджина эти самые плечи – под тканью заснеженного пальто – по-рыцарски широкие, во всей своей гордости расправленные; но чуть ниже, под фарфоровой кожей принца – несчастно колотящееся сердце. адреналин, алкоголь, забвение. чонин упирается локтями в барную стойку и заказывает всякого покрепче. у него, ожидаемо, просят паспорт, и хенджин безмолвно показывает свой. – я бы справился, – сквозь зубы цедит чонин, – не надо было лезть. – ага, и чем же? своим безотказным обаянием? первоклассным флиртом? чонин отворачивается, не говоря ни слова в ответ. он ни капли не виноват в том, что хенджин – единственный из сотен тысяч, на кого это все не действует. пока чонин напивается, хенджин незваным стражем сидит возле него, разглядывает изрисованные пошлостями стены бара и низкие потолки, брезгливо косится на липкий от алкоголя пол под своими ногами. чонин замечает это все, хоть и делает вид, что не. прежде чем он вызывается танцевать, хенджин увозит его домой. – когда-нибудь я от тебя избавлюсь, – пьяно шипит чонин ему в плечо, будучи не в силах удержаться на ногах. – обязательно, – обнимая его одной рукой, шепчет в ответ хенджин и мимолетно целует горячими губами в замерзшую голову. – шапку надо носить. хочет ли чонин избавляться от хенджина на самом деле? / хенджин не позволяет чонину нормально отрепетировать этюд, потому что постоянно смотрит-смотрит-смотрит, назойливо, упрямо, вредным ребенком, и это еще страшнее, чем было под взглядами всех тех людей в концертном зале. хотя бы потому что их чонин не знал. а хенджина – знает. как облупленного. они с песочницы вместе, с того самого времени, как их родители сошлись, а они друг друга – примерно в тот же момент – возненавидели. с первого взгляда и до конца. – ты не вытягиваешь эмоционально, – первым делом говорит хенджин, когда чонин прекращает играть. в просторной гостиной потрескивает камин. снаружи беззвучно бушует зима. – это чертово фортепиано, – чонин закатывает глаза. – и даже здесь необходимо хоть что-нибудь чувствовать, – хенджин поднимается на ноги, и чонин уже знает, что произойдет дальше: он начнет расхаживать по комнате с идеальной осанкой и важным видом, спрятав руки за спину, словно строгий педагог. – ты когда концерт играл, что чувствовал? чонин впивается взглядом в его неумело прилизанные черные волосы, родинку у глаза, опускается еще ниже, минуя губы, – на дорогую брошь на воротнике рубашки. – спину ровнее, – чонин подскакивает на месте и выпрямляется, прежде чем хенджин успевает подойти ближе и схватить его руками за плечи. – вот так-то. – я думал о том, кем я буду, когда это все закончится. – и что надумал? чонин не отвечает, вновь занося руки над фортепиано, когда в гостиную, бегло постучав, заглядывает служанка. никто не должен видеть, что они с хенджином разговаривают. это просто выходит за рамки чониновой гордости. помимо всего прочего – никто не должен видеть, что они делают по ночам, когда хенджин, минуя распаренную в запахе цветочных эфирных масел ванную комнату, стучится к чонину в спальню. / когда-нибудь я от тебя избавлюсь. – тише, – хенджин бегло расстегивает пуговицы на своей атласной пижамной рубашке. – не указывай мне, – шипит в ответ чонин загнанной в угол кошкой. – но тебе нравится. хенджин усаживается на колени между его бедрами и быстрыми мазками губ целует чонина в те самые розовеющие следы от резинок носков, оставшиеся чуть выше косточек. чонин зубами впивается в пальцы, откидывая голову на подушку и забрасывая ноги на чужие плечи. нет. нетнетнет. чониново непокорство встречается с хенджиновой нарочитой нежностью, грубость с грубостью, а тишина растворяется в воздухе и становится приговором. – твоим, – шепчет чонин себе в ладонь запоздалый ответ, пока хенджин плавно приспускает с его бедер атласные шорты. – я буду твоим. /