Глебов день

      В ушах зазвенел противный механический смех, Глеб выхватив из рук брата обрез, прицелился и выстрелил в хохочущую рожу Билли. Экран телевизора с треском лопнул, и что-то, вспыхнув, взорвалось внутри его корпуса. — Сдурел?! Это был наш последний патрон! — закричал Вадим, вырывая у брата оружие. — А нахуя он тебе был нужен? Заебал этот Билли уже! — огрызнулся Глеб. — Да тебя застрелить хотел, чтобы не мучился! — серьезно ответил ему брат. — А сам что же, мучился бы? — лукаво спросил Глеб. — А сам умер бы от угрызений совести, — усмехнулся Вадим. — Скорее от радости, а не от совести! Совести у тебя нет ни капли! — зло засмеялся Глеб. — А тебе что? Накапать? — предложил брат. — Себе нака… — Посмотри, Глебс! — прервал брата Вадим, показывая на накрытый стол в углу комнаты. Столик был небольшой, круглый, застеленный белой скатертью и сервирован на двоих фруктами, холодными закусками и сладостями. В разнокалиберных бутылках стоял алкоголь: вино, шампанское и коньяк. Среди угощений горели праздничные свечи. — Отравлено, да? — глотая слюну, предположил Глеб. — А кто его знает?! — Вадим подошел к столу и осмотрел явства — А что?! Рискнем?! Он взял со стола бутылку Jack Daniel’s и, открыв ее, разлил томно-коричневую прозрачную жидкость по классическим снифтерам*, отдал один бокал брату и, подняв свой фужер, произнес: — До свидания! Трезвыми мы с тобой сегодня не увидимся! Если вообще увидимся… — Ай, да похуй уже! — нетерпеливо ответил Глеб и залпом выпил содержимое пузатого стакана. Вадим последовал примеру младшего, и оба мужчины замерли, прислушиваясь к своим ощущениям. Но кроме приятного тепла и легкого головокружения ничего побочного не почувствовали. — Ну что?! Грех предаваться унынию, когда есть другие грехи! — засмеялся Вадим, усаживаясь за стол.

***

— Вадик, как думаешь, а витамины в Джеке… есть? — заплетающимся языком спросил Глеб, оценивающе глядя на бутылку горячительного напитка. — Что? В Джеке-то? Вряд ли в вине, может, — оторвав осоловелый взгляд от железных заслонок, которые перегородили им путь на свободу, ответил Вадим. — Жалко… — вздохнул Глеб. — А ты, что хотел поправить здоровье алкашкой? Это все равно, что намазать пулю аскорбиновой кислотой, зарядить в пистолет, и в целях профилактики гриппа выстрелить себе в голову! — усмехнулся Вадим, обводя взглядом бетонную коробку помещения, где они находились. Страшная догадка вдруг поразила его. Вадим понял, что комната герметична, притока воздуха нет, нет вытяжки, нет щелей, а соответственно, и запас кислорода ограничен. Он посмотрел на сидящего напротив, уже изрядно пьяного брата, такого беззащитного, с взъерошенными как у вороненка, выпавшего из гнезда, перышками-кудряшками и, грустно улыбнувшись, затушил двумя пальцами свечи, безжалостно сжигающие их последний кислород. Глеб ковырял вилкой колбасно-сырную нарезку и, наколов на длинные серебряные зубцы пару кусочков копченостей, поднес их ко рту брата и спросил: — Колбасу будешь? — Я вегетаниар… вегетарина… вегетанира… вегетаира… тьфу! Буду! — плюнул старший и зубами снял с вилки предложенное Глебом угощение. — Блядь! — Глеб опять стал тереть слезившийся глаз пострадавший. — Сильно болит? — обеспокоенно спросил Вадим. — А ты как думал?! Это ты во всем виноват! Ты меня сюда привез! Ты сказал разобрать патрон! — злился Глеб. — Ну раз я виноват, я и исправлю! — ответил Вадим и, встав, неуверенной походкой направился к брату.