Пять уроков для тёмного и один для колдуньи

      В самом центре Сторибрука возвышалась башня. Городские архивы, в которых бы описывалась история этой башни, давным-давно сгорели, но поговаривали, что ей не меньше двух сотен лет. К башне привыкли все жители города, и она же считалась главным городским символом, именно её изображали на открытках, её же рисовали в школе дети. Башню венчали часы. По логике её создателей эти часы должны были быть видны если и не из каждого уголка города, то по крайней мере из большинства. Да так оно, в общем-то, и было, потеряться в этом городе было просто невозможно, из самых глухих трущоб можно было выйти, если ориентироваться на башню с часами. Была только одна маленькая загвоздка: эти часы уже давно стояли, стрелки замерли, и ничто не было в силах расшевелить их, заставить вновь отмерять время. Вообще-то, вопрос ремонта городских часов пару раз поднимался на городском собрании, но каждый раз находилась куча причин, почему сделать это было невозможно, в основном все они были связаны с финансами. Со временем все привыкли к часам, которые не показывают время, и уже вряд ли кто-то был способен вспомнить времена, когда по городским часам можно было действительно узнать время. ***       Лейси заказала завтрак в номер и сейчас любовалась видом из окна. Почему-то он казался смутно знакомым, словно когда-то она уже видела подобное. Нельзя сказать, что это были воспоминания в полном их понимании, нет, это было нечто иное, как бывает, когда пытаешься вспомнить давний сон, - вроде бы уже видел что-то подобное, но это было даже не наяву. Так и Лейси рассматривала башню с часами и была готова поклясться, что уже видела нечто подобное, и даже время, которое они показывали, нисколько не удивляло, словно это было само собой разумеющееся.       Вчера она, как и договаривались, позвонила Аманде, рассказала о том, что ей удалось заказать нужную деталь и буквально завтра её уже привезут, а там и дело остаётся за малым: поменять испорченную, на новую и можно будет ехать дальше. В ответ выслушала монолог о том, что она поступила неосмотрительно, свернув с намеченного маршрута и если бы с ней что-то случилось, никто бы и знать не знал, где её искать. И ведь уже было такое, когда она уехала из Нью-Гемпшира, и последний, известный её коллегам, а от них и сотрудникам полиции, пункт её назначения был где-то в мэнских лесах. Разве же можно быть такой несерьёзной, и как только Аманда согласилась на эту авантюру? — Я должна была поехать с тобой, нужно было просто отложить эту поездку хотя бы на годик, когда Анабель подрастёт и её уже можно будет оставить на недельку с бабушкой. Я бы поехала с тобой, а сейчас я только и знаю, что листаю каждый день сводки по автомобильным авариям да жду твоего звонка, — жаловалась ей подруга, в общем-то всегда склонная несколько драматизировать ситуацию. — И ты бы наоборот нервничала из-за того, что оставила ребёнка, точно так же бы звонила матери раз по десять за день, узнавая, покушала ли Анабель и как она спит, — резонно возразила Лейси, прекрасно зная, как ждала подруга эту беременность и как трепетно относилась ко всему, что касалось её драгоценной дочери, которая должна была появиться на свет уже буквально через пару недель, если не раньше. Хоть та и возмущалась сейчас, но оставить своего ребёнка, пусть даже и на неделю, она бы ни за что не смогла. — Ладно, что планируешь на завтра? Я так понимаю, что город ты уже успела осмотреть вдоль и поперёк? — Да, его за два дня можно весь обойти. Утром я пойду получать заказ, потом занесу его в автомастерскую и буду готовиться к отъезду. Послезавтра утром надо выехать, заберу кое-что из прачечной, ещё вчера отнесла постирать, как раз уже всё должно быть готово. Пройдусь по магазинам, может быть, найду что-нибудь интересное, да и надо подумать, что заказать с собой в дорогу из еды. — Только ты уж дальше от намеченного маршрута не отступай, ладно? Мне так будет спокойнее. Вечером не забудь позвонить мне. Целую, мне тут уже Марк маячит, мы собирались с ним пойти прогуляться, а ты же понимаешь, что я сейчас немного неповоротлива. Вот женщина женщину всегда поймёт, а мой драгоценный муж считает, что я слишком долго собираюсь да ещё и по телефону болтаю. Ну, до завтра, а то он сейчас во мне дырки взглядом просверлит! — со смехом закончила разговор Аманда и повесила трубку. Кто бы знал, что это будет их последний телефонный разговор.

***

      Но вернёмся к дню сегодняшнему. Расправившись с яичницей, кофе и круасаном, Лейси взглянула на себя в зеркало, убедилась, что выглядит в достаточной мере прилично. Она хотя бы не будет пугать местных жителей мешками под глазами, волосы аккуратно причёсаны и не торчат во все стороны, как это бывает обычно, если Лейси забывает после душа полить их изрядным количеством бальзама. Придя к выводу, что выглядит она не лучше и не хуже, чем обычно, девушка накинула тонкую кофточку, которая может быть и не сильно грела, но зато защищала руки и плечи от палящего полуденного солнца. Можно было выходить, дел у неё сегодня намечалось буквально по горло.       В лавке мистера Голда стоял полумрак, добавлявющий атмосфере ещё больше загадочности и таинственности. Получив свой заказ, Лейси пояснила, что ищет что-нибудь редкое и интересное в подарок своей беременной подруге, которая должна вот-вот родить. — Позвольте, я помогу вам. Вот, например, есть две куклы. Может быть, выглядят они немного специфически, но вы же сами видите, что возраст этих кукол больше сотни лет. Это образчик традиционной итальянской куклы, продаются только парно.       Лейси с сомнением разглядывала двух довольно-таки уродливых кукол, изображавших, надо полагать, двух влюблённых, а может быть и молодых супругов. Нет, сделаны-то они были очень хорошо и отлично сохранились, но поставить нечто подобное в детскую, пожалуй, было плохой идеей. Как бы ребёнок заикаться не начал, глядя на таких куколок. — Пожалуй, нет. Они хороши для взрослых коллекционеров, но никак не для дома, где будет жить ребёнок, — отрицательно помотала головой девушка. — Тогда взгляните вот на этот мобиль. Изумительная вещь, конечно, отнюдь не дешевая, но она того стоит. — Мистер Голд указал на действительно редкой красоты вещицу, висевшую практически у самого входа и самым странным образом ранее не замеченную Лейси.       Подвесная игрушка для кроватки была выполнена из чего-то настолько прозрачного, что казалась стеклянной. Подвески в виде единорогов были сделаны с изумительной точностью, что казалось, они вот-вот начнут бить крохотными копытцами. Ниточки, на которых были подвешены фигурки, в свою очередь украшали разноцветные гранёные бусины. Вся игрушка на свету искрилась и переливалась, отбрасывая вокруг себя множество солнечных зайчиков. Лейси засмотрелась на вещицу, буквально как зачарованная, забыв обо всём на свете. — Вижу, в этот раз я угадал. Такие вещи дарят только тем, кто действительно дорог, честно говоря, я даже не могу вспомнить сейчас, как он попал ко мне, но это одна из жемчужин моей коллекции. Если хотите, я сейчас принесу коробку, и мы упакуем его, а потом вы сможете отправить его по почте или отдать лично в руки, когда вернётесь домой. Я бы, конечно, отправил: думаю, ей будет приятно получить подарок ещё до того, как вы сами приедете.       Лейси трижды мысленно пересчитала свои сбережения. В целом, она могла позволить себе удовольствие купить столь дорогую вещицу, правда, это означало бы сокращение её маршрута по крайней мере на несколько дней. Таким образом она могла сэкономить не только на бензине, но и на гостиницах и ещё некоторых мелочах. — Да, это действительно удивительная вещь, давайте так и сделаем, — согласилась она, решив, что несколько дней вряд ли что-то решат, а новых впечатлений ей даже за три дня в Сторибруке хватит с лихвой.       Пока хозяин лавки ходил в подсобку за коробкой, подходящей по размеру, пока упаковывал хрупкую вещь, перекладывая мягкой воздушно-пузырьковой плёнкой, чтобы мобиль не пострадал во время транспортировки, девушка ходила между стеллажами и рассматривала другие удивительные, порой пугающие вещи, коих тут было столько, что глаза разбегались. Она взяла в руки тяжелую хрустальную вазу, решив рассмотреть её чуть получше, когда откуда-то из-за вазы к самым её ногам упал кинжал самой странной формы. Не то чтобы она хорошо разбиралась в холодном оружии, но ей всегда казалось, что кинжал должен иметь тонкое лезвие клиновидной формы. У этого же лезвие было словно искривлено, но не случайно, как это может быть в результате нечаянного повреждения, а изначально он был создан такой странной формы.       Наклонившись, она подняла кинжал и принялась рассматривать диковинку. Витая рукоять походила на змею, многократно обвившуюся вокруг чего-то, а навершие рукояти украшал крупный камень фиолетового цвета. Мысленно перебрав в голове все известные ей драгоценные и полудрагоценные камни, она вспомнила только аметисты, вроде бы среди них встречались камни фиолетового цвета. — Простите, а что это за кинжал? — спросила она, протягивая найденный предмет хозяину лавки.       Тот отвлёкся от своего занятия и внимательно рассмотрел предмет, который держала девушка. Ничего подобного в своей коллекции он не припоминал. — Тут ещё что-то написано, прямо по лезвию, подождите, я сейчас прочитаю. Ру... Румпельштильцхен...       Обоим показалось, что нечто тяжелое ударило их по голове. Пол и стены покачнулись, и мир куда-то поплыл перед глазами Белль. Она молча упала на пол, выронив злосчастный кинжал из рук, Румпель подскочил, первым делом схватив с пола реликвию и спрятав кинжал под пиджак, и лишь потом попытался привести девушку в чувства, обмахивая её лицо первым попавшимся под руку предметом, оказавшимся старинным серебряным подносом. Белль открыла глаза и схватила его за рукав, жалобно спросив: — Ты помнишь? Ты тоже вспомнил, да?       Он молча кивнул головой, понимая, что не факт, что сейчас вообще сможет хоть что-нибудь произнести. В горле словно ком застрял, а в глазах неприятно щипало. Его девочка... Она опять вернулась к нему, она снова нашла его и снова была тут, снова держала его за руку и тянулась к нему. Он всегда знал, что магия не даётся просто так и что за всё нужно платить, но это заклятие давалось ему уж слишком дорого, а хуже всего, что вместе с ним платить была вынуждена и она.